Cherry Blade

Солнце умеренно катилось вниз. Фред и Бен всё ближе подходили к месту их назначения. Через пару шагов они оказались у трехэтажной заброшки, которая стояла за домом Фредди. Они зашли в неё через окно, в котором уже несколько лет отсутствовало стекло; у серых стен валялись разбитые бутылки, бычки и прочая гадость. Украшали здание множество граффити, тегов и надписей не всегда с положительными содержанием. Внутри было не менее грязно, всё тот же мусор был разбросан по углам и около картонок и брошенных импровизированных сидений. Парни шли вперед. Фред вел Бенджи к лестнице. Из бетонных плит торчали арматуры, а некоторые камни были разрушены, казалось если шагнуть на них, то земля уйдет из-под ног и ты приземлишься прямо на сломанные арматурины… Бен был здесь впервые. Его не капли не смущал весь этот бардак, он характерен для всех заброшенных зданий. Тем более сейчас, в лучах закатного солнца, струи света которого лились из окон без стёкол и обтекали бетонные плиты, просачиваясь через цветной пластик бутылок, это место было намного симпатичнее, чем днём или ночью. Фред уверенно шагал по знакомому месту. Он не боялся плит, он вел Бена прямо на крышу. Шаг за шагом, всё ближе и ближе к самой верхней точке трёхэтажного здания. Пока они поднимались, в голове Фреда мелькало тысячи мыслей одновременно. Он понимал, что это шанс открыться Бену окончательно. Рассказать о их верхушке, о том, что он действительно чувствует к Бену и, возможно, предложить ему покинуть группу. Теперь даже Марти не мог в этом помешать. Голова Бена тоже не была пуста. Он уже отпустил ситуацию, доверился и молча плелся за парнем. Думал о Фредди. Как бы было хорошо оставить это и остаться вдвоем, но друзья, фанаты, карьера… Они его не отпускали. Они оба люди высокого полета, никто из не смог бы работать в обычном офисе и смешаться в толпе людей-пингвинов. Бен уже никогда не бросит писать и играть, Фред вряд ли навсегда проститься с вокалом, а таких пышных концертов и тусовок будет не хватать обоим. На крыше света было ещё больше. Золотой диск слепил, но как-то по-доброму, будто приглашая и освобождая от проблем, которые остались внизу. Парни прошли чуть ближе к краю и сели на холодный бетон. Здесь ветер был сильнее и он сдувал мысли, всё спуталось, а голова почувствовала свободу. Ту истинную свободу. — Здесь всегда так? — чуть слышным шепотом спросил Бен, но Фред его услышал и даже понял о чем говорит его парень. — Да. Ветер вновь провел кончиками пальцев по лицу парней, забирая усталость. Бен положил свою голову на плечо Фреду. Закрыл глаза. — Лучше же уже не будет.? — это звучало больше как утверждение, но знак вопроса сам нарисовался на конце. — Я не знаю… — тихо отвечал Фред. — Я хочу остановиться. Пора. — Ты… хочешь уйти из группы? — Бен спрашивал это так же тихо, без удивления. Яркие эмоции тоже забрал ветер либо Бен уже сам понимал куда его вели эти лестницы. — Нет, хочу уйти с тобой… Можно? Бен замолк. Ветер вновь прошелся по волосам и затих, будто он сам ожидал ответа.

***

В маленьком музыкальном магазинчике было темно. Стеклянная входная дверь открыта, но в скважине был ключ. Марти лежал где-то под столом кассира и пил свой недавно приобретенный алкоголь. Тяжело вздыхал и в перерывах между глотками икал. Разум был окончательно затуманен, в голове мелькали мысли, одна за другой сменяли друг друга: «Зачем он так поступил?», «Я сам виноват, я тупой неудачник», «Фред, ты гребаная скотина»… и так далее. В полулежащем состоянии с полу мыслящей головой Марти почувствовал голод. Живот застонал и внутри всё смялось в комок. Кряхтя, он поднялся с полу и пошагал медленными неловкими шагами в подсобное помещение. Дверь с табличкой «Комната персонала» легко поддалась и Марти зашел, запинаясь о порог. В помещении, у самой дальней стены, стоял рабочий стол, за ним обычно засиживался отец Марти. Он разбирал бумаги, налоговые письма и подписывал документы разной степени важности. Часто, перекладывая стопки бумаг с места на место, мужчина представлял как за этим самым столом сидит его единственный сын. Как он оставляет свою подпись на документах и считает месячные траты магазина. Отец мечтал, чтобы Марти продолжил его дело. Справа от Марти стояли два шкафа. Они были предназначены для работников: продавцов, уборщиков. Там стояли швабра и ведра, лежали пара тряпок и на верхних полках находилась всякая химоза. В серединном отсеке — самом большом отсеке была перекладина, на которой висели пара пустых вешалок. На них рабочие вешали свою верхнюю одежду, в которой приходили на работу. Наконец по левую стену красовался низенький белый холодильник. Он выглядел как маленький седой старичок, который улыбается и всё же из последних сил остается на ногах. Марти открыл дверцу и в его лицо ударил белый свет. Было неприятно, но привыкнув, парень вгляделся в полки холодильника. Пусто. На полках и на дверных ящиках было пусто. Марти недовольно рявкнул и с силой захлопнул дверцу. Мелкий шкафчик содрогнулся и будто дрожал от страха. С недовольным настроением Марти развернулся и поплелся обратно под стол, вновь запнувшись о порог. Голод и злость заставили его думать более усердно. Он схватился руками за лицо, стал его мять и царапать, ерошил волосы. Наконец он обратил взгляд на ящик в столе. Он спокойно встал (даже стоя на одном месте его шатало), открыл ящик и нащупал ключи. Это были ключ от рабочей машины отца. На ней он ездил, чтобы развозить заказы или забирать какой-либо товар со склада. Марти тоже разрешалось пользоваться отцовской машиной, иногда он и сам работал на ней. Сейчас он вновь захотел на ней прокатиться до ближайшего магазина, чтобы купить себе поесть.

***

Парни сидели лицом друг к другу. Солнце почти скрылось. Бен серьёзно смотрел на Фреда, тот лишь пытался держать спокойное выражение лица. — А как же запись? Наша песня? А девочки? — Бен задал эти вопросы в надежде затушить раздумьями о них желание Фреда оставить группу и её звездную карьеру. Жаль, что он уже давно обо всём подумал. — Запишем песню и выпустим, пусть она будет нашей финальной, а девочки справятся и без нас. Они точно не будут истерить. — Разве мы не шли к этому всю жизнь? Разве это была не твоя мечта, стать популярным? — Была… Но я повзрослел и понимаю, что всему когда то придет конец. Любое искусство, когда то обесценивается и я хочу покончить с ним раньше, чем оно покончит со мной. Понимаешь? Чем дольше мы боремся за первое место, тем больнее забирать последнее… — Я понимаю… — Бен вздохнул и опустил взгляд. В словах Фреда он и правда чувствовал истину да он и сам давно понял, что их группа затухает. Они взяли такой большой размах в начале своего пути, зашли в индустрию по трамплину и сейчас они достигли высочайшей точки и медленно начинают катиться вниз. Будет менее болезненно если их полет закончится сейчас. Не мало сил было вложено в группу, в репетиционную, в тур… Тяжело всё это оставить. Бен медленно водил пальцем по кровле, в его голове промелькнула мысль, что это не самое чистое место, чтобы водить здесь руками и он отдернул руку. Вернул взгляд на Фреда. Тот уже достал сигарету из внутреннего кармана куртки и закурил. Бен ничего не сказал, лишь качнул головой, но и этого было достаточно.

***

По пустой улице то на сумасшедшей скорости, то до безумия медленно катилась машина. За рулем она держала пьяного водителя. Марти смотрел на дорогу, но совсем не контролировал свои действия. Останавливаясь, он бурчал что-то под нос и вновь продолжал движение. Светофоры светил не для него. В глазах это были лишь яркие огоньки, одни из тысячи огоньков. Машина двигалась по прямой. Он не знал куда он едет, по какой улице, куда ему нужно свернуть и куда приведет его эта дорога. Да и это уже было неважным. Ему хотелось покинуть это место. Провалиться сквозь землю и послать к черту Фреда и Бена, их тупых подружек и всё их гнилое общество. Просто сгинуть в закате, просто скинуться с обрыва и не быть неудачником. Злость вновь взяла вверх над здравомыслием. Нога агрессивно прожимала газ. Постепенно к Марти возвращалось трезвое состояние, но желание разгромить всё и вся не исчезало. Машина мчалась по пустой ночной трассе. Уже не было видно домов и мерцающих ветрин. Была только дорога. Только дорожные пейзажи. Бесконечная разметка сопровождала путь и белый диск освещал его. Марти не обращал внимания на луну, но она следила за ним и тихо поджидала его у поворота.

***

На следующий день Бен и Фред рассказали всё Роксане и Саманте. Девушки удивились и поначалу пытались отговорить друзей, но попытки были тщетны. Радовало лишь то, что им всё удастся записать песню, только вот Марти не выходил на связь. Через пару дней звонков все стали переживать, но никаких вестей они не получили. От него остались лишь ключи в двери магазина и на половину опустошённая бутылка коньяка. Ребята оперативно связались со своими знакомыми. Одна из подруг Роксаны согласилась помочь группе записать песню, не бесплатно, конечно. Они слоились на одном паке пива. Песня вышла такой, какой её задумывал Бен. Она немного отличалась от их предыдущих треков, но была наполнена искренними чувствами. Слушатели тоже это заметили. И со светлой грустью проводили группу. Саманта вернулась в пиццерию. Она всё ещё живет с Роксаной. Через пару лет она признается в своих чувствах и они окажутся взаимными. Бен и Фред переехали в другой город. Он находится не так далеко, но всё равно это новое место и новая жизнь. Фред вечерами поёт в местном баре. За пару месяцев он набрал достаточно поклонников, люди любят его голос, поэтому хозяин заведения платит хорошо. Бен подрабатывает в инструментальном магазине, на досуге продолжает писать песни и продавать их начинающим группам. Через год Фред сделает Бену предложение. Это будет самый счастливый момент их жизни. На свадьбу приедут Рокси и Саманта, даже мать Бена. Все будут веселиться и вспоминать былые времена: школу, выпускной, группу, первый хит и первый тур, распад… Будут плакать и смеяться, шутить и ругаться и запивать всё вишневым пивом в жести. А где-то далеко одной лишь луне известно движение слепой машины.