Позови меня на свидание, когда мы будем живы

      Гарри прижимается ближе к стеклу, ощущая его прохладу, и его душа ноет где-то в груди от отчаяния. Его родственная душа, — его, только его Истинный, — прижимается с другой стороны, кости стучат по стеклу, мешковатая белая футболка не помогает приглушить звук. Тонкие фаланги прижимаются к прозрачной преграде, и Гарри прижимает свою руку напротив, в ужасной пародии на контакт. Это горько и сладко, и Гарри хочет сломать все преграды между ними, сломать каждый удерживающий их артефакт, чтобы прижаться к его родственной душе по-настоящему.       Монстр по ту сторону стекла мягко и устало улыбается ему, в этом столько терпения и любви, что сердце мага разбивается. Родственная душа Гарри не человек — он узнает о существовании монстров, будучи уже запертым в этом отвратительном месте. Целый новый вид, однажды запертый под горой Эббот и барьером там, которые вышли на свободу и теперь боролись на политической арене за собственную жизнь. Ученый, отвечающий за Гарри, со смехом говорил о том, что их старания тщетны, но Гарри действительно надеялся на лучшее. А потом в соседнюю комнату поместили этого монстра скелета, и….       Прошли годы с тех пор, как Гарри боролся. Ему было восемнадцать, когда его поймали несколько магов, которые до ужаса боялись его силы и продали ученым в Америке. Гарри был только что закончившим войну подростком, который не знал что происходит и пытался спасти себя, надеялся, что его спасут, но время шло и ничего не происходило. Он знал, что прошло не меньше трех лет. Может быть больше. Его изучали, его пытали, резали и зашивали. В какой-то момент он сдался, чтобы смириться.       Почувствовать свою родственную душу здесь было будто толчком для новой силы. Узнать, что это монстр, почти сбило Гарри, но видеть, как тот был напуган? Как каждое воздействие на него причиняло монстру боль, как над ним издевались? Как единственным, что приносило бедному скелету спокойствие, было прижаться как можно ближе к углу Гарри, чтобы вернуть себе дыхание и прекратить распадаться пылью? Впервые за годы Гарри разозлился достаточно, чтобы попытаться напасть снова. Чтобы сопротивляться, кричать и язвить, шипеть змеей и пытаться перекусить тянущиеся к нему руки. Он никогда не объяснял свое желание спастись снова. Ученые считали, что это что-то «героическое» в нем заставляет его сопротивляться. Чтобы спасти невинного монстра из их рук. Ученые, самые обыкновенные магглы, понятия не имели о концепции родственных душ. Многие маги тоже, но Гарри всегда был романтиком и ему повезло наткнуться на интересные книги.       Он сопротивлялся и старался быть силой, которой был однажды. С ободрением улыбался монстру за стеклом, старался выглядеть решительным и сильным, чтобы его душа за стеклом не теряла надежды.       «Я здесь долго, но не сломался. Мы можем перенести это.» — он пытался говорить без слов, зная, что стекло звуконепроницаемо.       «Они причиняют мне боль, но недостаточно, чтобы навредить мне.» — он смеялся, говоря сам к себе, чтобы сосредоточить внимание скелета на себе, а не на трещинах в его костях.       «Я не теряю решимость вырваться отсюда. Ты не должен терять надежду, что мы будем спасены» — он скрывал дрожь в руках, прижимаясь к стеклу ближе, видя, как скелет делает то же самое по ту сторону.       Гарри рычал и бился в стекло диким животным, когда скелета уводили из его камеры. Он напевал что-то из прошлого, что ему пел Рон, когда они не могли спать, пытаясь передать эту мелодию собственной душой через стекло для монстра там. Когда скелет забывался тревожным снов, Гарри сдерживал собственные слезы, не зная, как он может помочь им. Он даже не знал имени своей родственной души, не знал его голос, и был готов умереть, чтобы этот монстр, его бедная душа, жила дальше. Они знали друг друга примерно тридцать два цикла сна, — если повезет, действительно всего месяц, — но Гарри никогда не касался к нему и не мог обнять его.       Монстр там был его родственной душой, самым близким существом для Гарри, и он не мог даже обнять его. Гарри тоже не верил, что когда-то сможет. Его магия истощилась с годами, стала дикой и менее управляемой, а физическая сила была шуткой в его ситуации, когда еды едва хватало, чтобы насытиться. Ученые продолжали свои эксперименты над ним и над скелетом, и Гарри видел что это делает с монстром. Он очень сомневается что странная пыль, которая спадает с мест трещин и ран монстра, была чем-то нормальным или хорошим.       Поттер чувствовал собственной душой, как больно было его родственной душе. И это ломало его. — — - — - — -       Громкий звук тревоги раздался по коридору с камерами, красный цвет мигал, слегка ослепляя вперемешку с обычным белым освещением камер. Гарри, сбитый с толку, подорвался на своем месте, испуганно посмотрев за стекло — монстр недоуменно оглядывался, напуганный происходящим, явно не зная что происходит. Дверь в камеру Гарри резко открылась, и ответственный за него ученый ворвался внутрь, держа пистолет нацеленным на него.       — Сейчас, без шуток, Поттер! Подними руки и следуй за мной! — Гарри обратил внимание, как скелет побежал к стеклу, прижавшись к нему — он выглядел так, будто что-то панически кричал.       — Хэй, не надо так грубо, Док, — Гарри хрипло фыркнул, вынуждая себя улыбнуться, больше, чтобы дать хоть какую-то иллюзию спокойствия и контроля монстру. — Вы же меня знаете, я как… — Гарри не успевает закончить предложение.       Раздается взрыв, из-за которого все сотряслось. Ученый вздрогнул, едва удержавшись на ногах, и глаза Гарри сверкнули — он бросился вперед, повалив мужчину на землю. Одной рукой он удерживал руку с пистолетом прижатой к земле, другой прижимал голову. Ему пришлось буквально сесть на ученого, чтобы не дать ему возможности выбраться. Ученый шипит ругательства, свободной рукой уткнувшись в подбородок и лицо мага, пытаясь оттолкнуть его от себя, безрезультатно стараясь вытянуть ноги достаточно, чтобы ударить Гарри со спины.       Это было его ошибкой, решает Поттер. Ученому стоило начать душить его, тогда было бы больше шансов спастись. Доктор даже делает глупый выстрел в стену, и Гарри решает не повторять чужой ошибки — он бьет чужую руку по земле, и с криком боли ученый выпускает пистолет, который Поттер ногой отбрасывает в сторону. Он не может медлить, ему нужно — он должен! — убедиться, что с его родственной душой все хорошо. Поэтому он повторяет трюк с рукой на голове мужчины, несколько раз болезненно ударяя его черепушкой об пол, пока тот не прекращает сопротивляться, выглядя бессознательным. Но все еще живым.       На мгновение Гарри думает о том, чтобы убить его, но вместо этого стягивает лабораторный халат и рвет его на куски, чтобы перевязать некоторые самые травмированные части на руках и ногах. . После этого снимает чужую рубашку и, порвав ее на две части, связывает руки и ноги ученого. Он забирает карточки доступа и ключи, телефон, а также поднимает оружие, с сомнением пряча его в карман. Улыбается монстру за стеклом, прежде чем быстро выбраться из собственной камеры и подбежать к двери в камеру его родственной души.       Карта доступа подходит, и это самая большая удача в жизни Гарри, о которой он мог бы молить. Он почти вваливается в камеру, когда скелет врезается в него, обеспокоено изучая белыми огоньками в глазницах, на предмет травм. Можно физически увидеть, как расслабляется его тело, когда он нигде не видит крови.       — Ты в порядке, — голос монстра панический и взволнованный, в нем облегчение смешивается со страхом. — О, блять, мне казалось, этот выстрел задел тебя. Блять, это…       — Я в норме, — Гарри смеется под нос, ловя в своей руке скелетную. Он подавляет собственную дрожь, видя чужую. Сейчас время быть героем, да? — Ты можешь бежать? У меня достаточно силы, чтобы нести тебя, нужно добраться до помощи как можно быстрее. Я не могу сказать точно, вырвался ли кто-то из сошедших с ума и поэтому тревога, или это помощь.       — Я чувствую несколько знакомых душ, — Гарри бросает на монстра взгляд. Тот нервно улыбается. — Мои кузены.       — Значит помощь. Ты можешь вести нас?       — Да, но тебе действительно придется нести меня.       — Для меня это было бы честью, — и Гарри ни одним словом не лукавит.       Скулы на черепе монстра покрываются голубой пылью, и Гарри воображает что это смущение, поэтому для закрепления эффекта он подмигивает и целует тыльную сторону руки монстра. Ему приходится бороться с воспоминаниями, как Сириус учил его быть галантным и как нравиться людям — и девушкам, и парням, потому что «Зачем выбирать что-то одно, если можно два сразу». Гарри никогда не приходилось использовать это с началом войны и своим временем в лабораториях, но он был бы счастлив отдать все свои первые разы своей родственной душе.       Он несет монстра на спине, кости близко прижимаются к худому телу Гарри, бедренные и большеберцовые кости обвивают его живот, чтобы закрепиться, как и плечевые и локтевые — шею. Гарри сначала думал взять его на свадебный манер, но тогда его руки будут заняты и именно монстру придется взять оружие на всякий случай, и Гарри не собирается позволять своей Родственной душе марать руки кровью, когда он рядом. Гарри был на войне и научился убивать, когда от этого зависят его и его близких жизни — вряд ли он будет чувствовать больше сомнений, чем раньше.       Они идут быстро, Гарри как можно тише огибает бегающих тут и там ученых, используя те послушные остатки магии в теле, которые может, чтобы облегчить свои шаги. Его Душа направляет его сбитыми указаниями, со смехом в ухо шепча, что его кузены быстро приближаются к ним. Гарри действительно счастлив слышать это.       Гарри выбегает из коридора в большой зал, когда из противоположной двери выбегает монстр, жутко похожий на его родственную душу. Гарри напрягается, слегка пригибаясь вниз и хватая пистолет, — монстр скалит острые зубы, его магия достаточно хорошо себя чувствует, чтобы он мог призвать самые настоящие острые кости, напоминающие по форме мечи, когда его родственная душа быстро хлопает его по груди, привлекая внимания и пытаясь успокоить.       — Блэк, нет! Это моя родственная душа, он тоже был заперт здесь! — он говорит быстро и достаточно громко, чтобы монстр, Блэк, остановил свою атаку на полпути. Мечи не исчезают, но монстр слегка расслабляется, и Гарри отводит руку от оружия. — Ты не представляешь, как я счастлив видеть тебя, чувак.       — Классик, — только отвечает Блэк, осторожно подходя к ним. Гарри не расслабляется, но больше не прикасается к оружию. — Только ты мог быть настолько удачливым мудаком, что найдешь родственную душу в подобном человеческом гадюшнике. Травмы?       — Только несколько некритических…       — Он продолжал сыпаться странной пылью из нескольких трещин в локтевых и… — Гарри задумался, вспоминая названия костей. — Предплюсневых костей? Кажется, они называются так.       Классик, — такое забавное имя, — издал странный обиженный звук, слегка грохоча костями — Гарри воспринял это как эквивалент человеческого нытья «Как ты смел меня предать». Гермиона продолжала ныть об этом, когда Гарри сдавал каждую ее травмы Рону, чтобы тот мог обработать их. Поэтому Поттер бросил только слегка извиняющийся взгляд на скелет, из-за чего тот мгновенно сдулся, слегка погладив Гарри по волосам, так что можно предположить, что тот не зол на самом деле.       Блэк, с другой стороны, злобно зашипел, мгновенно напрягаясь.       — Какого хрена?! «Небольшие травмы»?! — Гарри напрягся. Это было так плохо? — Человек, следуй за мной, и будь аккуратнее с этим чертовым идиотом!       Классик что-то недовольно заворчал, но Гарри аккуратно поправил хватку на скелете и поспешил за Блэком в сторону, откуда тот пришел, стараясь действительно идти как можно аккуратнее. Он не хотел думать о том, сколько случайных травм нанес своей драгоценной ноше, пока они сбегали — о, черт, если он испортил некоторые его травмы еще больше? Гарри сглотнул, заставляя себя не думать об этом — они спасали свои шкуры и Гарри не знаком со спецификой тел монстров. Хотя он возьмет любую вину за травмы, нанесенные им, он собирается научиться лучше.       Это то что он делает всю жизнь. Учится быть лучше, чтобы его близкие не страдали. Его родственная душа не получит отношение хуже.       Гарри достаточно силен, чтобы когда они выходят за пределы работы артефактов и магия огромной волной накрывает его, больше не удерживаемая за пределами и не подпитывая множество артефактов внутри лаборатории, не потерять сознание, как Классик. Классик, чей череп со стоном падает на его плечо, а конечности вокруг его тела расслабляются и он едва не сползает с его спины. Нет, Гарри стонет, падает на колени, но ему удается удержать свой мозг в состоянии смутного осознания происходящего, а тело его родственной души на себе. Поттера немного тошнит, но он встряхивает головой, приводя себя в порядок, и не глядя принимает помощь скелетной руки Блэка, облаченной в темно-фиолетовую перчатку. Ему кажется, что кузен его Родственной души что-то говорит, громко зовет кого-то. Но Гарри просто продолжает держать одной рукой тело Классика на себе, а второй держаться за Блэка, позволяя ему медленно вести себя куда-то.       Он теряет сознание после того, как аккуратно перемещает тело Классика на каталку рядом с Блэком. Его последнее воспоминание в том, что кто-то ловит его до падения на землю. — — - — - — - —       Гарри просыпается от мерного пищания какого-то медицинского прибора, в странном состоянии мутности.       Все кажется неправильным.       В нем слишком много магии под кожей, она бьется и дерется, медленно расплющивает его органы и восстанавливает их сильными и здоровыми, чтобы повторить. Его разум странная дыра кусочков воспоминаний и гнетущей тишины. Он смотрит в белый потолок и осознает, что его руки и ноги ничем не связаны, как это бывает во время экспериментов. Это сбивает его с толку. Ему нужно приложить больше усилий, чем оно того стоит, чтобы осмотреться и осознать, что он не в лабораториях.       Что-то в его душе ворчит, надежда на спасение смешивается с паранойей. Он не знает где он, что с ним сделали и что собираются сделать.       Он не знает, где Классик.       Медицинский прибор взрывается громким и непоследовательным пищанием, вслед за быстро бьющимися сердцем и душой мага. Когда в комнату вбегает мужчина в белом халате, — это ученый? Или доктор? — Гарри заставил себя сесть, судорожно дыша, перебивая собственные попытки дышать агрессивным шипением. Он напрягается, магия настолько сильна в его теле, что вырывается за его пределы бьющимися вокруг шрамов молниями зеленого цвета.       Мужчина не входит в комнату, остановившись перед дверью. Он поднимает руки в универсальном жесте «сдаюсь» или «у меня нет оружия».       — Здравствуйте, мистер Поттер. Я должен попросить вас успокоиться, чтобы не потревожить только зашитые раны, — Гарри прищурился, какая-то его часть едва обрабатывала слова мужчины. В странном желании идти наперекор, он садится полностью, едва удерживая часть тела вертикально. — Хорошо, вы один из трудных пациентов. Меня зовут доктор Джонатан Мур. Вы что-то помните?       — …. — Гарри молчал, вызывающе смотря на мужчину. Тот вздохнул.       — Прямо сейчас вы в «Достоинстве Здоровья», одной из лучших больниц Калифорнии, — Гарри моргнул. Калифорния? Была ли Калифорния частью Америки? Гарри не мог вспомнить. — Вчера в обед вас вместе с более тридцатью десятком других пострадавших привезли сюда для лечения, после рейда на подпольную лабораторию, занимающуюся незаконными опытами над магами и монстрами. Вы вспоминаете что-то такое?       — …. Где Классик?       Доктор Мур удивленно посмотрел на Гарри, прежде чем еще раз тяжело вздохнуть и сделать шаг в комнату. Магия вокруг Гарри забилась сильнее и мужчина остановился.       — Сэр, я понимаю ваше беспокойство, но сначала нужно…       — Где. Классик?       Доктор потер лицо руками, ворча что-то о действительно трудных пациентах, травмах и как он ненавидит работать с магами. Гарри особенно не слушал, уже планируя, каким образом он собирается вырваться отсюда, чтобы найти свою родственную душу и убедиться, что тот в безопасности. Последнее, чего Гарри хотел бы, чтобы после спасения они оба попали в новую ловушку. Доктор Мур определенно прочитал что-то на лице мага, потому что быстро вышел, прежде чем войти со знакомой компанией.       Мозгу Гарри нужно было минуту, прежде чем понять, почему он не чувствует притяжение родственных душ и почему у его партнера острые зубы. Это был Блэк, а не Классик. Гарри попытался сделать вид, что он не был расстроен.       — Какого черта доктор жалуется на тебя? — устало спросил скелет, сложив руки на ребрах.       С одной стороны, Гарри хотел бы возмутиться, что он не должен оправдываться за свое поведение. Тем более перед практически незнакомым ему монстром. Но, с другой стороны, Блэк был тем кто спас его и Классика из лабораторий, и это тянуло на хороший долг жизни в книгах Поттера, и тем более, он был кузеном Классика. И если Гарри что-то знал из своего чудесного прошлого, где он был близким другом невест и женихов своей семьи, ты не ссоришься с семьей своего возлюбленного.       Флер активно пыталась быть другом всей семье Уизли и ладить с Молли и Артуром. Билл был максимально вежливым и готовым помочь Аполин и Габриэль. Рон попросил разрешение ухаживать за Гермионой у Гарри, потому что девушка считала Гарри практически братом. Сириус ворчал о том, как Люциус был зефирно-белым перед его тетушкой, чтобы добиться руки Нарциссы! Итак, он должен вспомнить все свое воспитание и быть шелковым.       Хотя бы ради отсутствия проблем со стороны родственников, если Гарри хочет быть с Классиком.       — Я хочу увидеть Классика, — честно сказал Гарри. — Я… Не знаю точно где мы и все ли безопасно.       — Именно поэтому здесь я, — скелет прищурил глазницы, и Гарри подавил инстинктивное желание вздрогнуть и извиниться. В Блэке было что-то, что кричало о лидерстве и умении подчинять других. — Ты сейчас дашь доктору разобраться со своими травмами, после этого офицер из участка возьмет все необходимые показания, вероятно вместе с аврорами, и тогда тебя проводят к этому улыбающемуся идиоту. Тебе все ясно?       — Ты будешь рядом с ним, верно? — неловко спросил Гарри, слегка поводя плечом.       Идите на компромиссы. Флер сказала, что попытки иметь хорошие отношения с Молли — это были сплошные поиски компромиссов и общих точек общения. Гарри просто нужно использовать это, чтобы не портить отношения с Блэком. И если он хочет, чтобы Гарри послушно прошел все эти неприятные процедуры, он может исполнить желание Гарри и быть рядом с Классиком, да? Они кузены, он бы не позволил чему-то плохому произойти с родственной душой Гарри?       Гарри решает не вспоминать Дадли.       Блэк вздыхает, зажимая переносицу между фалангами. Гарри использует время, изучая монстра лучше — например, на левой глазнице монстра есть один шрам, пересекающий глазницу. Вместо белых огоньков в глазницах фиолетовый, яркий оттенок, и опять же, вместо обычных зубов, у него были треугольные острые. На нем была полицейская форма, с фиолетовым шарфом, обмотанным на шейных позвонках как бандана, с «крыльями» из концов, и фиолетовые элементы на одежде.       Он тоже чувствовал себя сильным. Не сильным типа Темного Лорда, и вероятно, не так силен как сам Гарри, но весьма. В нем было присутствие и сила, достаточно харизмы, чтобы обращать на себя внимание и командовать людьми.       — Я не буду рядом с Классиком, — все же сказал скелет, и Гарри почти открыл рот, чтобы возмутиться, но монстр был быстрее. — Нет, я не буду. В палате Классика уже сидит его и мой братья, и еще один наш кузен, на всякий случай. Он достаточно в безопасности, — душа Гарри сжалась. Он не знает ничего о трех монстрах, о которых Блэк говорил. Достаточно ли они сильны? По крайней мере Поттер знал о силе Блэка, но те трое… Скелет широко и угрожающе улыбнулся. — Он в полной безопасности с ними, человек, и ты должен принять это. А теперь ты должен дать все необходимые показания, пройти осмотр и тогда ты сможешь убедиться, что Классик в порядке, — Гарри проворчал под нос, но послушно лег в исходную позицию. Блэк хмыкнул. — Я, Великолепный Блэк, буду здесь и собираюсь убедиться, что ты будешь послушен и дальше, человек! Мвех-хе-хе-хе!       Гарри с сомнением посмотрел на скелет. — — - — - — - —       Кроме того, что Гарри, как оказалось, держали в лаборатории пять лет, ничего примечательного в разговорах не было. Пришедший полицейский взял показания о том, что происходило в лабораториях, спрашивал имена, которые Гарри не знает, и уточнял все, что услышал от других задержанных и спасенных. Аврор больше спрашивал о магической части происходящего, с восхищением присвистнув, когда Гарри заметил, что практически все артефакты были насильно подключены к автоматическому питанию через его магию. Под конец допроса он даже поблагодарил его за победу на войне и извинился за то, что его долго не спасали.       Когда аврор заметил, что его даже не искали, Гарри не удивился. С другой стороны, Блэк был действительно зол на это замечание. Его спросили, нужно ли им с кем-то связать по его поводу, и Гарри нерешительно предложил связаться с бывшим Министром Магической Британии, Шеклботтом или действующим Министром, Грейнджер-Уизли.       После этого он прошел необходимые медицинские проверки, неловко отвечал на вопросы, по больше части даже не зная, что с ним происходило. И когда все закончилось? Он уверенно посмотрел на Блэка, сражаясь взглядом со скелетом почти три минуты, прежде чем тот закатил свои глаза.       — Да-да, человек, ты выполнил свою часть сделки. Сейчас принесут кресло и мы пойдем к Классику.       Кресло было неудобным. Гарри запретили ходить самостоятельно и к его руке все еще было присоединено несколько капельниц, которые привязали к креслу. Поэтому с ворчанием ему пришлось сидеть в неудобном кресле, зло смотря на любого, кто посмотрит в его сторону, и игнорируя насмешливые смешки Блэка, который вез его в палату этажом выше. Он почти сразу уловил чувство от его родственной души, взволнованно оглядываясь и желая, чтобы они ехали быстрее.       Они не успели постучать в дверь, как ее резко открыл скелет, который… Ну, он был высоким. Очень. Гарри был одного роста с Классиком, и немного ниже Блэка, но этот скелет? Черт возьми, он возвышался над ними.       — ВАУВИ! БЛЭК, ТЫ ПРИВЕЛ РОДСТВЕННУЮ ДУШУ САНСА! — … кто черт возьми такой Санс? — ПРИЯТНО ПОЗНАКОМИТЬСЯ, РОДСТВЕННАЯ ДУША МОЕГО БРАТА! Я, ВЕЛИКОЛЕПНЫЙ ПАПИРУС, СЧАСТЛИВ ПРИВЕТСТВОВАТЬ ТЕБЯ!       Гарри неловко улыбнулся.       — Э… Мне тоже приятно познакомиться?       — Ваниль, дай нам хоть пройти в палату, — Блэк звучал слегка устало.       Гарри, сбитый с толку, просто улыбался. Ваниль? Но он представился как «Папирус»? И Санс? Был ли этот парень сумасшедшим, или они использовали двойные имена? Был ли «Санс» — Классиком? Папирус, — Ваниль? — со смехом просто перехватил кресло Гарри, быстро вводя Поттера в палату, под недовольное «Эй!» Блэка. Палата была просторной и удобной, с пастельно-голубыми стенами и посетителями. Гарри практически не обратил внимание на двух других скелетов, сразу же заметив на кровати Классика.       Монстр выглядел лучше, чем в лаборатории. Огоньки в его глазах были более четкими и яркими, кости на руках были перевязаны и рядом стояли переполненные лечебной магией бургеры и картофель. Монстр улыбнулся шире, заметив Гарри, и даже приветливо приподнял руку.       — Эй, счастлив видеть тебя живым, — он покрылся голубым румянцем, неловко погладив шейные позвонки. — Мне жаль за потерю сознания.       — Никаких проблем, мне было приятно носить тебя, — быстро ответил Гарри, улыбнувшись более естественно и расслабленно. Он предпочел игнорировать счастливое «ОНИ ФЛИРТУЮТ?!» сзади, решив просто идти с идеей, что Папирус-Ваниль был странным, но милым. — Меня зовут Гарри, Гарри Джеймс Поттер, но, — он слегка прищурил глаза. — Но ты можешь звать меня на свидание.       Голубой на щеках Классика стал темнее, когда он рассмеялся словам мага. Кроме этого, два незнакомых Гарри скелета, — один выглядел похожим на Блэка, но с красными огоньками в глазницах и одним золотым зубом, плюс отсутствие трещины, а второй похожий на Папируса-Ваниль, но с острыми зубами, — прыснули от смеха, даже не скрывая этого. Блэк издал уставший вздох, а Папирус-Ваниль неожиданно закричал, схватившись за череп.       Гарри бросил на него обеспокоенный взгляд, но решил игнорировать это, как и другие.       — Бьешь прямо в сердце, — пробормотал Классик. — Меня зовут Санс, — о. Было приятно знать. — Хотя я чаще использую Классик. И твоя идея санс-ационна. Встряхивает кости.       Гарри счастливо улыбался. Это было чудесно.