При свете свечей

      Ноэлль, признаться честно, частенько теряет счёт времени. А как по-другому, если весь день проходит в приятных хлопотах? Исполнять самые разные поручения местных жителей – её священный долг и вовсе не тяготящая обязанность. Кто-то просит разогнать хиличурлов, упорно не желающих уходить с чудного места, где руда, казалось, появлялась из ниоткуда, кто-то слёзно умоляет снять котёнка с дерева, кто-то из недавно приехавших с нескрываемым восхищением в глазах просит показать город. Горничная, разумеется, всегда рада помочь. Ей нравится видеть улыбки на лицах людей, нравится быть им хоть немного полезной. Днём она ненадолго забывает о том странном одиночестве, что тяжёлым грузом опускается на плечи каждую ночь. В окружении хороших знакомых, конечно, весело. Эмбер всегда рассказывает забавные истории, показывает, как делать Барона Зайчика, частенько дарит красивые розы, что срывает по дороге в штаб. Кэйа терпеливо учит новым приёмам, порой расписывает план идеальных тренировок, даёт ценные советы, словно бесценный мудрый наставник. Лиза угощает чаем, вместе они обсуждают новые книги и едят конфеты, которые Ноэлль обычно приносит в качестве небольшой благодарности за приятно проведённый перерыв. Дневная жизнь разнообразная, интересная и очень яркая. Она безумно напоминает именно тот мир, в котором Ноэлль всегда хотелось жить, о котором она мечтала даже в детстве.       Но почему-то с наступлением темноты горничная зажигает свечу, ставит её на подоконник и грустно смотрит на влюблённых, медленно бредущих по ночным улицам. Сердце на минуту сжимается, что-то внутри глухо трескается и она наконец хватает за хвост те самые болезненные мысли, которым нет места в суматохе дня, но которые всё же никуда не собираются деваться. Вот тогда девушка подходит к маленькому настенному календарю, зачеркивает красным фломастером очередное число и горестно вздыхает.       А сегодня прошло ровно шестьдесят восемь дней с тех пор, как она видела путешественника в последний раз. Подумать только. Ей правда казалось, что город свободы он не навещал куда дольше. Девушка печально вздохнула, выудив из небольшого ящичка все те немногочисленные письма, что она получила от него за два с небольшим месяца. На каждом стоит торопливое "Путешественник" в качестве имени отправителя, каждое упаковано второпях. Он всегда при деле, всегда куда-то мчится, словно стрела. То Ли Юэ, то Инадзума. Говорят, что совсем скоро он направится в Сумеру. Интересно, какие приключения ждут его в землях Богини мудрости? Какие опасности подстерегают? Сможет ли он наконец найти потерянную сестру? Вопросы крутились в голове, словно назойливая пчела, и как бы девушка ни хотела перестать об этом думать, всё никак не получалось. Она волновалась за Итера, упрямо идущего прямо навстречу смерти. Она бы ужасно хотела, чтобы он однажды приобрёл маленький милый домик в их славном городе, желательно напротив её собственного жилища. Тогда бы они виделись куда чаще, путешественник бы одаривал её своей улыбкой, рассказывал бы истории о своих многочисленных подвигах в самых разных уголках Тейвата, они бы снова вместе отправились отдохнуть в Ли Юэ, он бы поддержал её во время вступительных экзаменов, она бы испекла специально для него стопку фирменных ароматных блинчиков..       Тоска в сердце от этих безобидных наивных мечтаний становилась чёрным пятном, поглощающим всю душу бедной горничной, вынужденной смотреть, как под её окнами ходят кокетливые девушки и нежные парни, как они держатся за руки, целуются под светом луны. Эх, как бы ей хотелось кинуться Итеру на шею, посмотреть на великолепные пейзажи, снова полежать под деревом, как в тот раз, когда они обсуждали значения роз. Да, возможно, глупо было влюбляться в главную звезду Тейвата, в парня, который никогда не ответит взаимностью. Он обязательно найдёт свою сестру в каком-нибудь из регионов. Это его главная цель, он не остановится, не сможет спокойно жить, пока не достигнет её. А когда достигнет, то, вероятно, уже и забудет о скромной горничной из Мондштата или, быть может, найдёт другую девушку, что покорит его неприступное сердце. Но Ноэлль ведь не может приказать себе разлюбить его, верно? Разумеется, сказать ему о своих чувствах, когда настанет тот редкий момент и он всё же заглянет к ним в гости, значит поставить его в неловкое положение, привязать к одному городу, лишить итак призрачной надежды найти сестру. На такое она пойти не готова. Любовь любовью, но его счастье для неё куда важнее. Лучше она просто станет ему надёжным соратником, на которого можно положиться в любой битве, лучше она просто будет его хорошей знакомой. - Пожалуйста, милостивый Барбатос, - тихо шепчет она, глядя на усыпанное звёздами ночное небо, - Пусть удача будет его вечным спутником.       Она повторила это три раза, прижав одно из писем к груди. Письмо, в котором Итер обещал навестить их уже очень скоро. Письмо, которому уже почти целый месяц.       Ей, может, и не нужна взаимность. Она может прожить и без поцелуев, объятий, милых семейных бесед перед сном. Ей хватит простых мечтаний. Единственное, чего она хочет - знать, что с ним всё в порядке и хоть иногда видеть его милое лицо, его заразительную задорную, пускай и довольно редкую улыбку.       Свеча гаснет. Ноэлль ложится спать, забываясь до утра беспокойным сном. И вот уже наступает шестьдесят девятый день.