маленькая смерть.

что-то острое пронзает кожу на бедре и шприц вновь рассыпается в руках вдовы. мёртвые малахитовые глаза смотрят на неё, смотрят с желанием раздавить её, избавится уже наконец от её игр. ванда же смотрит на неё сверху вниз и улыбается. кончик языка максимофф проходится по верхней губе. романова впивается короткими ногтями в смуглые покрытые множеством веснушек бедра ведьмы, на губах её виден оскал. — и я опять тебя переиграла? – с какой-то наивностью в голосе спрашивает ванда и приподнимается, опираясь на локти. в изумрудных глазах мелькают алые искры. максимофф выжидающе смотрит на вдову, ожидая её действий. послушная марионетка в руках дрейка, такая хорошая девочка для него. – предпочитаешь молчать. тогда я сама возьму у тебя свое желание. озорная улыбка и из губы сливаются в поцелуе. пальцы ведьмы путаются в рыжих, огненных прядях, а губы сминают вдовьи. несмотря на холод она такие же мягкие и любимые до боли, ван оттягивает нижнюю губу. чувствует, как наталья больно хватается за её плечи. сильные цепкие пальцы обязательно оставят синяки. максимофф целует скулу наты и заправляет ей прядь волос за ухо, незаметно проникая в её голову. один из замков рушится, а красная комната теряет связь с лучшей из своих вдов. она скользит ниже, проводя языком по щеке, алый сгусток разбирается с чёрной кожей, оголяет для ведьмы ключицы и плечи, а дальше и все остальное тело. обладательница изумрудных глаз любовно целует россыпь веснушек на плечах. — талья, я тебя люблю, – шепчет алая ведьма и оставляет красное пятно у ключицы. романова теряется, в её голове что-то сломалось с палением одного из замков поставленных дрейком. ей хочется ответить кудрявой, но вместо этого с бедных губ срывается стон, когда пальцы ван оттягивают сосок. — как же мне не хватало твоих стонов.. мне так не хватало тебя, милая, – вздыхает она в кожу вдовы и проходится рукой по точеному прессу. ведьма глупо улыбается, а романова касается холодной рукой её горячей щеки и притягивает к себе для поцелуя. он медленный, тягучий как карамель, от него сводит скулы. отраняется и видит те же пустые глаза, это колит где-то в сердце, но что-то внутри говорит ей закончить начатое. левая рука сжимает грудь, а губы вновь припадают к коже и скользят все ниже и ниже. теперь уже рыжая лежит на мягкой перине, острый язычок ванды обводит пупок. костюм, со всей защитой и лифом давно пропали с её тела, оставляя лишь трусы, которые сейчас максимофф аккуратно стягивала с пышных бёдер. поцелуями бабочками прохолится по внутренней стороне мягких, но сильных бёдер. ванда рукой проводит от шеи до паха, а после устраивается меж бёдер. язык прижимается к клитору и лижет его, чем вызывает лёгкую дрожь в ногах. ванда хихикает и придерживает их руками. чуть прикусив клитор, ван двигается дальше и входит в романову, но не языком, а двумя пальцами. сначала аккуратно и медленно, постоянно добавляя темп и стимулирует клитор наты языком. есть что-то заворадивающе в том, чтобы так лежать меж бёдер таши, чувствовать её дрожь, её стоны и вздохи, ощущать мольбу. ведьма чувствует как начали трепетать стенки влагалища и возобновляет игру с клитором, посасывая его, а после аккуратно лижет горошину. тело содрогается, а после оседает и замирает. максимофф с улыбкой смотрит на свою девушку, что абсолютно не помнит её, и вздыхает. средний и безымянный пальцы она вылизывает до чиста. — как же мне вернуть тебя, таша, – тихо говорит она и устраивается ближе к голове наты, перебирая пряди её рыжих волос.