Красивая

Вот опять он смотрел на неё, не скрывая своего восхищения. — Ева, ты потрясающе красива! — Я знаю, Адам, — Ева нежно улыбнулась и тихонько высвободила свою руку. — Нет, правда. — И что же такое, по-твоему, красота? — Странный вопрос. Ну, не знаю… Наверное, когда смотришь, и не можешь наглядеться, когда хочется смотреть ещё и ещё, постоянно, непрерывно. Мне нравится разглядывать твоё лицо: губы, разрез глаз, изгиб бровей. Думал, уже не существует в мире ничего подобного. В смысле, ничего, настолько поражающего воображение. — Серьёзно? А мне всё равно, знаешь, я уже привыкла. Мне с детства так говорят, надоело страшно. Это правда, с самых малых лет Ева была под пристальным вниманием окружающих. Люди не могли отвести взгляда от её лица, и мать очень гордилась своей малышкой. Мало кто мог позволить себе генетического дизайнера, ведь его услуги были дороги, слишком дороги для такого простого работника городской клининговой службы, как её мама. Но для Грейс это стало делом принципа. Она годами копила деньги, ежемесячно планировала бюджет, жёстко экономила и практически во всём себе отказывала, и всё для того, чтобы сделать свою дочь уникальной. Да, Грейс сразу решила, что будет именно девочка. И не просто девочка, а фантастически красивая, идеальная, уникальная. Само собой, отца для маленькой Евы она выбирала тоже очень тщательно, оплатив самый дорогой и точный компьютерный поиск кандидата. Однажды Ева видела медицинскую карту своего биологического отца, но совсем ничего не поняла — на странице были сплошь медицинские термины. А такие параметры, как рост, цвет волос, цвет глаз, не имели никакого значения, ведь всё давным-давно решал действующий стандарт. Еще в школе Ева узнала, что рождение детей полностью подчиняется государственным нормативам, которые регулируют численность рождаемости. Заявку на рождение ребенка рассматривают от нескольких месяцев до нескольких лет, поэтому самые предусмотрительные девушки планируют беременность сразу по достижении тридцати лет. Ведь время бежит быстро, а на каждый год действует строгий лимит выданных разрешений. Можно и не успеть… Так уж устроен мир — у женщины есть только десять лет на рождение детей, и больше, чем одного малыша, обычно не согласовывают. Двоих могут позволить себе разве что какие-нибудь богачи или ловкие проныры, у которых большие связи. Кроме того, каждый год выходит новый стандарт внешности для девочек и мальчиков, и ему должны соответствовать все дети, рождённые в текущем году. И мало ли, что родители брюнеты, если в стандарте прописан блондин — родится блондин. Цвет глаз, форма носа, подбородка — всё чётко определено заранее. Государственная система генетического планирования работает, как часы. Если не нравится стандарт, получай разрешение на следующий год и надейся, что новый стандарт совпадет с твоими ожиданиями. Или уповай на пластическую хирургию, но придётся подождать, пока ребёнок подрастёт. Есть ли ещё варианты? Да, есть. За определённую плату выдают разрешение на нестандартное рождение. Тогда мать получает право создать уникальный генетический код по своему усмотрению. И стандарты не применяются, код создается по индивидуальному дизайнерскому проекту. Элегантное решение для обеспеченных граждан. Цена? Она выше неба. Реально ли простому человеку без миллионов в кармане накопить на дизайнера? Реально. И Ева — живое тому доказательство. Ева росла с ощущением собственной уникальности. Везде на неё смотрели, как на чудо. Дети шептались за спиной, взрослые оборачивались и провожали восхищенным или завистливым взглядом. Грейс приучила дочь к горделивой осанке, и она всегда ходила с высоко поднятой головой, словно маленькая принцесса. Но любой принцессе однажды становится нужен принц. И принц быстро нашёлся, не без помощи компьютерной диагностики, конечно. По иронии судьбы его звали Адам. Адам и Ева. Идеальная пара. На первом свидании Ева в шутку предположила, что компьютер свёл их только из-за имён. Но они, действительно, понравились друг другу, всё сложилось весьма удачно. В общем, не прошло и двух лет, как Адам и Ева оформили брак. Вскоре наступил тот долгожданный момент, когда Ева с лёгким сердцем подала заявку на рождение. Она совершенно не сомневалась в положительном решении. В её анкете прекрасные характеристики, брак оформлен, со здоровьем всё в порядке, послужной список тоже внушительный — служба в армии максимальной продолжительности — она выполнила свой гражданский долг полностью и теперь имела право пожить для себя, заняться воспитанием малыша. Несколько лет настоящего человеческого счастья. А потом? Неважно, что потом. Ответ пришёл. Отрицательный. Она не верила своим глазам. Почему? Странно. Надо выяснить, в чём дело. И Ева бросилась в атаку: — Мне хотелось бы получить расширенный комментарий на отказ в рождении ребенка. Ева предъявила свой идентификатор личности. Она старалась быть предельно вежливой, хотя сейчас её почему-то злило внимание сотрудника генетической лаборатории, который откровенно и с любопытством ее разглядывал. Ева нервничала. — Да, конечно. Вас примут в четырнадцать двадцать, кабина номер семнадцать. К счастью, подобные вопросы давно уже автоматизированы и не зависят от субъективного мнения. Персональные данные анализирует компьютер, всё предельно технично. Ева прошла в индивидуальную кабину и уселась в глубокое кресло напротив монитора. Приглушенный свет немного успокоил ее. Ева глубоко вдохнула и нажала кнопку старта приёма. У нее всего 5 минут на общение с компьютером-планировщиком. На экране высветилась её анкета и заявка на рождение ребенка. Приятный мужской баритон прозвучал спокойно и равнодушно: — Отказ произведён по причине наличия ошибки в генетическом коде женской особи. Ошибка не имеет возможности устранения. Особь не имеет возможности родить ребенка. Пересмотр вопроса невозможен. — Что за ошибка? Я не понимаю. — Индивидуальный генетический код заявителя содержит ограничения. В том числе, на рождение детей. — Почему? Что можно сделать с этой ошибкой? Сколько будет стоить ее исправление? — Женская особь признана несостоятельной в оплате исправления ошибки генетического кода. Приём окончен. Всего доброго. Экран погас. В замешательстве Ева вышла на улицу. Вот это да! Сказать, что она была в шоке — ничего не сказать. Ева и сама знала, что исправить какую-либо генетическую ошибку ей не под силу, слишком дорого, компьютер прав, но что вообще за ошибка, и откуда она взялась? Дома пришлось как-то собраться с мыслями. Надо попытаться найти решение, ведь ещё есть время. Даже если уйдёт год или два на устранение проблемы, она еще успеет получить разрешение и родить. Только бы разобраться. Придётся начинать с самого начала — копаться в собственной биографии. Жаль, спросить некого. Мама умерла давно, даже отца уже нет в живых, хотя он, скорее всего, ничем не смог бы помочь. Ева знала, отец оплатил только шесть лет ее содержания, получив соответственно дополнительных три года к стандартной продолжительности жизни. Он умер в сорок три. Ева напрягла память. Перед глазами всплыло мамино лицо, ее сверкающие глаза: «Ева, запомни, ты одна такая, больше нет ни одной девочки, которая могла бы сравниться с тобой. Потому что сама судьба помогла мне. Я увидела твоё лицо задолго до рождения, я знала, что ты должна быть именно такой». Мама что-то рассказывала, но Ева была слишком мала, чтобы запомнить подробности. Какой-то портрет, фотография. Мама постоянно твердила о том, как ей повезло. Что же это было? Ева решила начать расследование с генетического дизайнера. И самое простое — попробовать получить предварительную информацию прямо сейчас, по скайфону. — Добрый день. Мне нужна консультация, не могли бы вы помочь? Меня интересует услуга генетического дизайна. — Да, конечно. Что именно вас интересует? — Да, собственно, всё интересует, я пока ничего не знаю. Рассматриваю для себя возможность заказать дизайнерское рождение. — Это очень хорошо! Если позволите, на ваш скайадрес мы направим коммерческое предложение и действующий каталог генетических кодов. Вы увидите наши расценки и сможете выбрать то, что вам подходит. — Разве есть каталоги? Я думала, дизайнеры работают по индивидуальным проектам. — Верно, это и есть индивидуальные проекты. Законом утверждены каталоги, они очень объемные, представленных в них вариаций достаточно, чтобы вы были довольны, и ваш ребенок чувствовал себя уникальным. Мы контролируем, чтобы один и тот же код не использовался чаще, чем раз в двадцать лет. Тут Ева снова вспомнила мать: «Ева, ты одна такая, это правда, ты моё сокровище.» — Можно ли заказать другой вариант, не из каталога? — Нет, это запрещено. — Запрещено? — Да, запрет на индивидуальный дизайн по образцу. Действует только каталог. Не переживайте, на самом деле, с каталогом стало намного проще и дешевле. Ведь индивидуальный образец должен был содержать полный алгоритм ДНК кода и проекцию ожидаемой внешности ребенка, а это очень сложная и дорогая работа дизайнера. — Ясно, спасибо. Ева подумала, что каталог мог бы что-то прояснить. — Могу ли я заказать онлайн поиск моего кода по каталогам? — Да, конечно! Оплачиваете и загружаете сканирование лица. После подтверждения оплаты, компьютер выведет на экран количество совпадений — ваш код и ближайшие к нему варианты. Поиск займет ориентировочно пять минут. Ева оплатила, прошла сканирование и уселась ждать. Годы, проведённые в армии, научили её сдерживать эмоции и терпеливо сносить все трудности ради основной цели. Сейчас она приготовилась воевать за себя, за свою личную победу. Прошло уже больше десяти минут, но результата так и не было. Сколько же вариаций заложено в каталогах! Ева заказала сверку по своему году рождения и, на всякий случай, захватила еще несколько лет до и после. Еще несколько долгих минут, и экран хладнокровно сообщил, что совпадений нет. Ничего себе! Её лицо в каталогах отсутствует. Неужели такое возможно? Возможно, мама была права, она единственная… Ничего, рано опускать руки. Не зря же она училась. Два года, между прочим, полный курс высшего образования — она знает всё о своих правах. В ответ на запрос Ева получила пакет документов по своему рождению. Разбирать их было интересно, но, в то же время, как-то тоскливо: в бумагах она не нашла ничего, ни одной зацепки. Проснулись воспоминания о маме и о далеких детских годах. Снова накатила грусть. Снова ощущение собственной беспомощности и одиночества. Хотя… Почему одиночество? У нее же есть муж, есть Адам. И Ева решительно набрала его номер. — Адам, мне нужна твоя помощь. Пришел отказ, представляешь? — Да, знаю, получил копию. А почему? — Сказали какая-то ошибка в генетическом коде, и меня признали неплатежеспособной, чтобы оплатить ее исправление. Сейчас просматриваю документы и ничего не понимаю. — Если чем могу помочь, то… Ты только скажи. — Да, я как раз думала о тебе. Мне, правда, больше ничего не приходит в голову. Я считаю, ты должен сделать запрос как мой муж и потенциальный отец. В этом случае они обязаны дать развернутый ответ. — Хорошо, я попробую. Но, ты же знаешь, получить дополнительную информацию очень трудно, скорее всего, ничего не выйдет. — Я хочу, чтобы ты это сделал. Не получится, так не получится. Прости, что устраиваю истерику, просто у меня День рождения на носу, а тут такой подарок. Я в панике, если честно. — Да ладно, всё нормально, я понял. Напишу, конечно, не переживай. Кстати, если вопрос в деньгах, можешь на меня рассчитывать. Я не богач, хвастаться не буду, но были планы оплатить содержание ребенка на двенадцать лет, так что можно немножко переиграть и выдернуть часть суммы на твои нужды. Хочу, чтобы ты знала: я готов отдать за тебя несколько лет своей жизни, как бы пафосно это не звучало. Правда. — Спасибо тебе! Но я даже не знаю, о какой сумме там идёт речь. Адам не понимал, чем эта девушка так его зацепила. Конечно, её внешность никого не оставила бы равнодушным, но было что-то ещё. Какой-то внутренний надрыв, резкость и в то же время невероятная нежность, ранимость. Она казалась ему существом из другого мира. Иногда Адам думал, что она меняется — её лицо с каждым днём казалось ему всё красивее. Сейчас Ева уже совсем другая, хотя прошло всего несколько лет с момента их первой встречи. Это странно, Адам видел, что сам он выглядит абсолютно так же, как и десять лет назад, когда генетический код его внешности полностью сформировался. Ничего не остаётся, как списать все странности на волшебное чувство. Адам при первой же встрече с Евой понял, что основательно влюбился. Конечно, он отправил запрос. Только сначала сделал один звонок по скайфону. Как-то давно в разговоре с отцом, Адам спросил, сколько лет люди могут прожить. Отец задумался, лицо его потеряло привычную веселость: — Раньше не было ограничений, жили столько, сколько мог выдержать человеческий организм, измученный болезнями, плохой едой, работой и вредными привычками. Сейчас нет болезней, работа не напрягает, ведь всё самое сложное и неприятное выполняют роботы. Еда, конечно, искусственная, зато ее калорийность и химический состав точно выверены, и не надо переживать за лишний вес или нехватку витаминов. Но за всё приходится платить. Государство регулирует продолжительность жизни, сорок лет — стандартный возраст, когда организм запускает программу самоуничтожения. Это закреплено законодательно, программа закладывается в индивидуальном генетическом коде при рождении. Правда, можно получить несколько дополнительных лет жизни. Не просто так, конечно. Дополнительные годы начисляют, например, за материальное участие в воспитании ребенка, за благотворительность и общественно-полезные дела. Вот я, например, оплатил твоей матери двенадцать лет твоего содержания — это практически максимально возможное. В моем коде подкрутили гайки на дополнительные шесть лет, поэтому мы сейчас с тобой и разговариваем. Многие дети не успевают нормально пообщаться со своими биологическими родителями — сначала еще слишком малы, а потом родителей уже нет в живых. — Что бывает с детьми, когда родители умирают? Отец вздохнул: — Детей переводят в специальные интернаты, где за ними ухаживает робот. А потом они подрастают, могут работать и сами себя обеспечивать. Государство содержит детей, конечно, не по доброте душевной. Женщине выдают разрешение на рождение только в том случае, если она десять лет отслужила в армии, тогда ребенок получает бесплатную страховку и робота-няньку. — А если кто-то не хочет служить в армии? — Совсем не служить нельзя. Можно меньше, например, пять лет. Но этот срок не даёт никаких преференций. Работаешь потом до сорока лет, и жизнь заканчивается. Нет права продлить жизнь, нет права родить ребенка. — Звучит как-то грустно. — На самом деле, не так уж всё и плохо, как кажется на первый взгляд. Даже за сорок лет жизни можно многое успеть, особенно, когда есть конкретные цели. Жизнь — интересная штука, не соскучишься, я тебе обещаю. Конечно, без проблем не обойтись, но и с ними можно справиться. Есть друзья, знакомые… Знаешь, старые, как мир, методы работают до сих пор. Я дам тебе один номер, и если когда-нибудь, когда ты вырастешь, тебе вдруг понадобится помощь, а меня рядом уже не будет, позвони, тебе помогут. Просто позвони и назови мое имя, там поймут. Только помни, беспокоить по пустякам серьезных людей нехорошо. Звони, когда будет реально важный вопрос. Вот и настал момент важного вопроса. И ответа. — Мне пришёл ответ, Ева. — Судя по голосу, ничего нового? — Есть немного, но это неутешительно. Твою мать звали Грейс Тильман? — Да, точно. — В документах сказано, что Грейс Тильман оплатила услуги уникального рождения ребёнка женского пола. — Да, это я тоже видела. — А ты видела оплату наследования кода? — Это ещё что такое? — Когда будущая мать оплачивает наследование кода, генетический алгоритм закрепляется без возможности внесения изменений. Таким образом, ребёнок сразу получает в наследство для своих детей уникальную внешность. Это значит, как бы заранее оплатить лица своих внуков и правнуков. Кстати, сейчас подобная услуга уже запрещена, я проверил. — Ничего себе! Получается, я могла бы родить ребенка, похожего на меня, и практически бесплатно? Ты говоришь, наследование сейчас запрещено? Тогда все понятно. Они не могут согласовать наследование моего кода и не могут согласовать уникальное рождение вне каталога. А полностью переделать мой код в стандартный невозможно, во всяком случае, это очень дорого, мне не потянуть. Получается, единственный вариант — это заплатить за уникальное рождение, как мама, но денег на него мне не достать, да и всё равно не пропустят, ведь мой код отсутствует в каталоге. Какой-то замкнутый круг. Мне просто не повезло. Никто не может предсказать будущие законы. — Да, Ева, ты права. К сожалению, судьба сыграла не в нашу пользу. Давай найдем в этой ситуации плюсы. У тебя скоро День рождения, поехали вместе на море? Отдохнём на полную катушку, забудем о проблемах… Потом вернёмся и что-нибудь придумаем. Давай? Я куплю тур… — Оооооох, Адам! Сейчас не могу. Хочу побыть одна и успокоиться. Но я подумаю и позвоню тебе. Позже. Как же здорово, что у меня есть ты. Может и правда уехать? Я позвоню тебе. Она первая отключила скайфон, и Адам услышал тишину своей рухнувшей надежды. Отец со своими связями, конечно, помог. Вчера Адам получил все архивные файлы на имя Грейс Тильман. Он сказал Еве правду, ее мать оплатила наследование кода, поступив очень предусмотрительно. Можно лишь догадываться чего ей это стоило. Имея на счету очень приличную сумму денег, она всё вложила в Еву, а сама умерла ровно в сорок лет. Грейс совсем ничего не отложила для себя. Но, видимо, что-то пошло не так. Адам внимательно просматривал документы. Генетический код Евы закреплен. Но позже были еще какие-то исследования: результаты анализа ее кода заняли несколько печатных страниц. Адам аккуратно пересматривал каждый документ, вчитывался внимательно, изо всех сил стараясь разобраться в медицинской путанице. А потом он увидел её. Файл открылся и вытеснил собой всё остальное: на Адама смотрела она. Его Ева. Девочке на фото всего лет шесть или семь. Адам не видел Еву ребёнком, но вероятно она выглядела именно так, даже сейчас сходство просто поразительное. Портрет старый, нечёткий, а внизу какие-то записи, явно медицинского характера. Нетрудно догадаться, что это и был образец, по которому создали Еву. А надписи, видимо, содержат генетический алгоритм. Где же Грейс откопала это фото? Наверное, он так и сидел бы, разглядывая старинный снимок, если бы последний документ не вывел его из мечтательного состояния. Всего несколько слов. Несколько слов, которые сразу точным ударом разрубают твою жизнь на две части — до и после. Адам прочитал заключение медицинской комиссии по делу Грейс Тильман: «Заключение. 1. Уникальный генетический код, созданный по индивидуальному заказу Грейс Тильман признать потенциально опасным для общества. 2. На основании пункта 1 внести следующие изменения в индивидуальную программу самоуничтожения кода: Возраст активации программы самоуничтожения данного кода назначить на возраст: тридцать два года.» Ошеломленный, Адам продолжал смотреть на экран, пока в голове не осталась одна единственная мысль: «Через неделю у Евы День рождения, ей исполняется тридцать два года». ………………………. — Грейс, милая, подойди ко мне. — Да? — Можешь мне немножко помочь? — Ну конечно, Берна, с удовольствием. Грейс обрадовалась. Она уже почти год работает в Клинингстори, но ничего серьезного еще не делала. А ведь ей уже двенадцать лет, и она прекрасно может выполнять такие же обязанности, как и Берна, у них всего-то несколько лет разницы. — Понимаешь, пришел срочный запрос на уборку, а мне очень надо сегодня остаться в офисе до вечера — Клара обещала показать двух новых роботов-уборщиков. Глупо не воспользоваться ее предложением — такого доверия можно больше и не дождаться. Поезжай на заказ вместо меня, а? — Я еще ни разу не ездила на заказы, Берна. Вдруг не справлюсь? — Справишься! Не бойся, ты же умница, все понимаешь с полуслова. Я сама загружу в автобот оборудование и напишу программу уборки в соответствии с заказом. Это клиника пластической хирургии, оплата у них уже прошла. Ты просто сядешь в автобот, а дальше тебе всё подскажет портативный навигатор. Роботы проведут уборку, а тебе нужно будет только запустить онлайн сканирование помещения для отчетности и проставить номер исполнителя в навигаторе. Проще простого. Вот увидишь, у тебя получится. — Берна, я не хочу туда ехать, не люблю клиники, — на всякий случай Грейс решила немного поныть, пусть подружка не думает, что осчастливила ее. — Грейси, пожалуйста! Они просто хотят почистить архивы. Работа чистая и даже интересная. Представляешь, увидишь настоящую бумагу! Тебе понравится. Наверняка ты такого никогда ещё не видела. — А если что-то сломается у ботов? — Грейс, ну что там может сломаться? Они сами себя и починят, ты же знаешь. Главное, когда уборка будет закончена, не забудь запустить сканирование — это важно. Ну же, соглашайся! Грейс было немного страшно, но она уже согласно кивала своей старшей коллеге. Вот уж, правда, было на что посмотреть. Огромное светлое помещение, высокие потолки и металлические стеллажи, сплошь уставленные блестящими контейнерами. Одно удовольствие наблюдать за роботами: ловкие металлические пальцы быстро снимают каждый контейнер, вытряхивают в жерло робота-уборщика всё содержимое и аккуратно ставят пустой контейнер на место. В прозрачном жерле видно, как в долю секунды стопка бумаги превращается в белую пыль. Грейс смотрела, как зачарованная. Наконец, навигатор сообщил, что уборка окончена. Роботы быстро выехали на погрузку в автобот. Грейс осталась одна. Пора запускать сканирование — эта дополнительная процедура проверки всё ещё существовала, хотя неизвестно просматривает ли её кто-нибудь. Роботы не требуют проверки, они же не люди. Но надо, так надо. Грейс вздохнула и потянулась к навигатору. И тут она что-то увидела. Грейс пригляделась: один бумажный листок застрял между двумя стеллажами, провалился и остался незамеченным. Ну и ладно, всё равно никто не узнает. Но палец завис, Грейс уже не могла запустить сканирование. Что же делать? Грейс на минуту задумалась. Можно повторно вызвать роботов, они наверняка найдут мусор и исправят свою работу. Можно запустить сканирование, оно тоже найдет бумагу и автоматически перезапустит роботов. А можно… Грейс сама не заметила, как подошла и вытащила бумажку, ловко просунув между стеллажами маленький тонкий пальчик. Потом зажала находку в кулак и сунула скомканный листок в карман. Уффф. А теперь сканирование. Она вспомнила про бумажку только вечером, когда стала снимать униформу. Тонкий лист был аккуратно разглажен, и Грейс чуть не вскрикнула от удивления: на неё смотрело необычное детское лицо. …………… — Ты идешь? — Стефан решил, наконец, покинуть офис. — Нет, извини, я еще немного посижу. — Да ладно, Джон, давай пойдем уже, доделаешь завтра. — Надо сегодня. Понимаешь, система сообщила об оформлении уникального генетического кода на рождение женской особи. Готовый проект завтра выдаётся заказчику для последующего исполнения. — Ну и что, подумаешь, важность. Оставь на завтра. — Этот случай надо проверить сегодня, предварительный анализ выявил риски. Я уже сделал сканирование образца и не нашел в нашей системе исполнителя заказа. Не понимаю, кто написал генетический алгоритм. — Ну, давай я тебя подожду. Что планируешь делать, долго тебе еще? — Сейчас идёт проверка безопасности генетического кода. Случай полностью официальный, работа нашего дизайнера оплачена, оплачено даже наследование кода. Но нет подтверждения авторства проекта. Заказчик принес готовый образец с фотографией и генетическим алгоритмом, представляешь? Это большая редкость. — Покажи. Ничего себе! В жизни не видел такого лица. Явно не из наших каталогов. Ты уверен, что это человек? Ладно, шучу я. — Да уж. Не из каталогов, говорю же, индивидуальный проект по готовому образцу. Только вот откуда взялся этот образец? — Слушай, отправь на мой адрес, я попробую запустить расширенный поиск. — Ага, спасибо, а я пока дождусь результатов проверки кода. — Ну да, мой поиск тоже займет время, система перероет всё. Где-то наверняка засветилось это лицо. — Очень надеюсь! Прошло примерно полчаса. — Джон, ты только посмотри, компьютер нашел первоисточник твоего образца! Думаю, у нас есть документ, из которого взята фотография, но он числится в закрытом архиве. Просто чудо, что кто-то смог им воспользовался. — Покажи! Что это? Да ладно! Неужели правда? Как такое вообще возможно? — Сам не понимаю, какая-то фантастика. — Слушай, проблема. Хорошо, что ты остался со мной. Мы должны немедленно внести изменения в генетический код. Этот код не может наследоваться. — А что же делать? Оплата уже прошла. Представляешь, какой шум поднимется, суммы-то серьезные. Как говорится, кто-то уже получил свои премиальные. — Мы имеем право по своему усмотрению ограничить жизнеспособность уникального кода, в случае выявления по нему рисков. Если особь завершит свою жизнь до того, как сможет продолжить свой род, все условия будут соблюдены корректно. В заказе оплачено наследование кода, но если наследника не будет, то и наследовать будет некому. Какой минимальный возраст рекомендован для активации программы самоуничтожения кода? — Тридцать лет. — Нуу, давай поставим тридцать два года. — Давай. — И пойдем домой. — И пойдем. Джон Стэнли Коэн быстро внес изменения в алгоритм генетического кода, теперь ещё нерождённому ребёнку был отмерен жизненный путь в тридцать два года. Джон вздохнул, он не любил подобные вынужденные меры. Но сейчас совесть его была чиста, он понимал, нельзя позволить такому коду наследоваться. Это просто преступление по отношению к будущим поколениям. Джон еще раз открыл письмо от коллеги. Всё-таки Стефан профессионал в своём деле, незаменимый в архивных поисках. Вот и сегодня он сумел произвести впечатление. Да что там, он просто убил Джона результатом сравнительного сканирования. Джон в который раз перечитывал ответ компьютера: «По запросу поиска идентичных вариантов генетического кода найдено количество совпадений: 1. Совпадение: 100% Найденный первоисточник: документ 2035 года из закрытого архива — «Международный каталог генетических мутаций». Описание документа: Каталог заболеваний, связанных с мутациями человеческих лейкоцитарных антигенов — группы антигенов, которые отвечают за иммунную систему человека. Каталог предназначен для идентификации аутоиммунных заболеваний и уродств. Содержит фотографии пациентов по каждому из заболеваний с указанием степени развития патологии и перечнем искажений внешности. Статус документа на сегодняшний день: устаревший документ, закрыт для использования. Характеристика/диагноз генетического кода искомого образца (фотографии): Челюстно-лицевой дизостоз или синдром Тричера Коллинза, аутосомно-доминантное заболевание, характеризующееся черепно-лицевой деформацией. Генетически детерминированная патология, обусловленная мутацией гена 5 хромосомы и проявляющаяся внешними уродствами вплоть до обезображивания лица. Дефектное формирование костей черепа происходит в период внутриутробного развития плода. Недоразвитые челюстные, скуловые, лобные и другие кости придают характерный внешний вид больным детям. Синдром в 100% случаев наследуется от больной матери или отца по доминантному принципу. Клинические проявления синдрома у разных лиц могут существенно отличаться и варьироваться от незначительных лицевых дефектов до тяжелой деформации черепа. Больные могут рождаться с косоглазием, колобомой век, мелким ртом и подбородком, при этом интеллект остается сохранным.» Джон устало смотрел на монитор. Где это видано, чтобы мать добровольно сделала из своего ребенка урода, да ещё и заплатила за это баснословную сумму денег? Хотя Джон должен был признать, ему тоже лицо показалось интересным, пока он не прочитал диагноз. Слишком уж всё одинаковое и правильное в сегодняшнем мире: симметричные стандартные черты, однотипные фигуры. Мужчины и женщины практически не отличаются друг от друга — все на одно лицо, миром правит универсальная внешность. Волей-неволей, взгляд ищет что-то необычное, особенное, что-то новое. Вот и находит… ……… — Ну что ты трясёшь здесь своими файлами, Карл, никому это не интересно! — Посмотри, Ричард, мои слова получили неожиданное подтверждение. Я настаиваю на возобновлении слушаний по инициативе введения запрета на уникальное рождение. Пора посмотреть правде в глаза, опасно давать простым людям такие возможности. — Да я тебя умоляю, какие возможности? Это смешно. Уникальное рождение стоит безумно дорого, никто из «простых людей», как ты их называешь, не может позволить себе дизайнера. А если кто-то и сможет — не страшно, таких случаев один на миллион. — Не страшно? Ошибаешься. Посмотри сам. Я долго ждал этого случая, я знал, что однажды что-то такое обязательно произойдет и вот, пожалуйста. В папке собраны документы на Грейс Тильман и ее заказ на уникальное рождение. Ознакомься. Думаю, после прочтения твое мнение изменится. Если тебе не безразлично наше будущее, будущее наших детей, будущее нации, то ты знаешь, какое решение принять. Закон необходим. Можно оставить согласованные каталоги, но уникальные проекты по образцу надо однозначно запретить. ………………………………………… Ева так и не перезвонила. Когда от неё пришло сообщение, Адам уже чувствовал, что ничего хорошего ждать не стоит. Он достаточно знал Еву, чтобы понимать — её отчаяние не вылечить, не заласкать и не залюбить. Никакое море тут не поможет. И он не в силах ей помочь, только она сама может выгрести из того омута, в который так неожиданно и несправедливо кинула ее судьба. Она справится. Это точно. Нужно только время. А времени у неё, к сожалению, осталось очень мало… «Адам, прости, я подвела тебя, но мне не хочется никуда ехать. Ты же понимаешь меня? Простишь? Мне надо хорошенько всё обдумать, покопаюсь еще в документах и законах, должен же быть какой-то выход. Надеюсь, у тебя всё хорошо. Пока! Твоя Ева.» ………………………………………… — Карл Нейман, вам назначено на шестнадцать часов? — Совершенно верно. — Пройдите, вас ожидают. — Спасибо! Карл уверенно повернул ручку и вошел в кабинет. — Карл, приветствую. Я посмотрел документы, случай выдающийся, надо признать. — Ну что ж, я польщен вашим вниманием, Ричард. — Нотки сарказма? Я действительно удивлен, Карл, и признаю, что твоя инициатива не беспочвенна. — Неужели? Сколько же всего уродов должно было родиться, чтобы ты, наконец, решил изменить законодательство и запретить эти платные игры с рождаемостью? — Хм, я бы попросил выражаться более корректно, но так и быть, пропущу твоё едкое замечание мимо ушей. Исключительно по дружбе. Ты, Карл, безусловно, понимаешь, что мне глубоко наплевать на внешность, я бы вообще не вводил никаких стандартов, это была не моя инициатива. А вот вопрос продолжительности жизни — совсем другое дело. — Что ты имеешь в виду? — Я отдал на высшую экспертизу все документы, которые ты мне выслал. — Ну да, я этого и хотел. И что же? — Если кратко, то выяснилось, что для данного генетического кода не работает ограничение продолжительности жизни. — Не может быть! Я сам просматривал документы, там ясно сказано, что перед выдачей проекта заказчику в генетическом коде установлено время запуска программы самоуничтожения в возрасте тридцати двух лет. — Совершенно верно. Но это ничего не значит, программа установлена формально, никто не удосужился проверить ее работоспособность. А мне нужно было быть уверенным, поэтому я взял этот код и отнес в лабораторию генетического моделирования. Код был запущен в условия, имитирующие жизненный цикл. Компьютер просчитал развитие человека с этим кодом вплоть до тридцати двух лет и значительно дольше. Ограничение не сработало. — Не может быть! Значит, программа была установлена некорректно, кто-то ошибся? — Нет, все сделано правильно. Экспертиза проверила — ошибки нет. — Почему же так произошло? — Придется разбираться. Гипотеза пока следующая: наложив на стандартный генетический код тяжелую мутацию, дизайнеры запустили сложный механизм генной самозащиты. Мы так гордимся своими стандартами, наши гены защищены от болезней — так, кажется, звучит в рекламе? Так вот, этот организм с самого рождения в постоянном режиме сканирует сам себя и пытается нейтрализовать все возникающие угрозы, в том числе и программу самоуничтожения. Он слишком рано ее обнаружил и постепенно вносит свои коррективы. Программа самоуничтожения кода работает, но очень медленно. Такими темпами данный человеческий организм проживет примерно до восьмидесяти пяти лет. Самое интересное, что генетический код имеет возможности для самосовершенствования в борьбе с навязанной мутацией, даже внешность этой женщины будет меняться в течение жизни — ее лицо будет все более гармоничным. А в случае наследования кода, ребенок приобретет все шансы сразу получить иммунитет к программе самоуничтожения. Мы не можем этого допустить. Пока случай единичный, но это уже прецедент. Не стану скрывать, я обеспокоен ситуацией. И да, я согласовал твой проект о запрете генетического дизайна по образцу, а также добавил запрет наследования генетического кода. Думаю, в течение месяца выйдет соответствующий закон. Мы успеваем? — Что успеваем? — Карл, скажите, откуда сейчас взялись эти документы, дело-то старое? Ни за что не поверю, что наши автоматизированные проверки настолько эффективны. — Не стоит недооценивать наши проверки. Но ты прав, ситуация сложилась сама — мы получили запрос на стандартное рождение, компьютер рассмотрел документы на будущую мать и выяснилась вот такая проблема. Сейчас женщине как раз почти тридцать два. — Значит успеваем. Сколько времени у нас еще есть? — Ей еще не направлен ответ. Но основные этапы согласования уже прошли. Конечно, ответ будет отрицательный. Примерно полгода у нас точно есть в запасе. — Отлично. Сначала я должен решить вопрос с законодательством, а остальное — твоя задача. С этой женской особью… В общем, всё должно пройти максимально естественно. Я понятно выражаюсь? — Да. Нам не нужны риски. — Вот именно. Ты знаешь, что делать. Надеюсь, не надо объяснять? — Ричард, конечно, я знаю. Не волнуйся. — Очень на тебя рассчитываю. ……………………………………………… Адам снова и снова перечитывал электронное письмо — официальное извещение о том, что его жена приняла сознательное решение завершить свой жизненный путь досрочно. Завещательное распоряжение оформлено в пользу мужа, то есть в его пользу. Адам получил десять дополнительных лет жизни. Видимо, Ева отдала ему все свои сбережения. Новость потрясла его. Невозможно поверить, что его храбрая и целеустремленная Ева так быстро сдалась и решила умереть раньше времени. Но он понимал, что в некотором смысле так даже лучше, всё равно её тридцать второй День рождения наступил бы уже через несколько дней… Адам вздохнул. Зачем ему эти подаренные десять лет? Ведь его мечты были связаны с Евой, а теперь её нет… В полной растерянности Адам один за другим закрывал файлы на мониторе, пока не остался последний — старый снимок, так похожий на Еву. Адам смотрел на детское лицо. Странное лицо, но такое притягательное. Как же Ева мечтала о ребёнке… И тут все его переживания и мысли последних дней сложились в один пазл: ребенок. Да, точно, Ева была бы рада. Что ещё он может сделать для неё, в память о ней? Теперь, когда Адам убедился, что старые, как мир методы ещё работают, он вдруг воспрял духом и повеселел. У него полно времени, есть деньги, он успеет завести нужные связи и сможет воспользоваться ими ради достижения заветной цели. Тихое жужжание принтера известило, что файл напечатан. Адам аккуратно сложил листок, убрал в сейф и мечтательно улыбнулся. Он знал, скоро на свет появится ещё одна прекрасная Ева.