С днём рождения, Чуя

Всего существует четыре вида — выделяемые из сотен причин — смерти. 1. Естественная смерть; 2. Несчастный случай; 3. Убийство; 4. Суицид. Суицид (лат. sui — себя, caedo — убивать), иначе говоря, умышленное лишение себя жизни. Именно этот вид смерти является причиной, из-за которой на кладбище в Йокогаме уже три года находится могила Осаму Дазая. *** Три года назад. 29 Апреля, 23:20. День рождения Чуи Накахары. Рыжий парень, которому буквально сегодня исполнилось восемнадцать лет, сидел в кресле и крутил в руке свою шляпу. Он недавно пришёл домой и был довольно уставшим. Это был уже не первый день рождения, проведённый в мафии и прошёл он за работой. Ещё и работать пришлось в одиночку, потому что напарник Накахары — Осаму Дазай — пропал куда-то с самого утра. Вот так подарок. Человек, который бесит больше всего, взял и пропал, но именинник всё равно ждал его, потому что знал, как бы они не ругались, брюнет должен будет прийти вечером, потому что буквально пару дней назад они об этом договорились. Ну как договорились… Их разговор выглядел больше как перекидывания ругательств, потому что последняя фраза звучала как: «Иди к чёрту, Дазай». Одно движение руки и шляпа взлетела в воздух, направляясь в сторону вешалки, на которой всегда и висела. Всё-таки полезная способность, если уметь ей пользоваться. Чуя вздохнул и откинул голову на спинку кресла, бросая взгляд на часы, висящие на стене. Уже так поздно, а его ещё никто не достаёт? Удивительно, по истине удивительно. Разе мог он не прийти? Впрочем, какая разница? Накахара поднялся со своего места и отправился к своей небольшой коллекции вина. Немного раздумий и выбор пал на одно из любимых — Chateau Margaux 2009 года. Руки парня легко и быстро избавились от пробки. Чем чем, а этим, так называемому искусством, он научился владеть чуть-ли не в совершенстве. Чуя взял со стола бокал формы нераскрывшегося тюльпана и наполнил его красным напитком на 1/3. Немного покрутив вино, держа бокал за ножку, он поднёс его к лицу, пока аромат стал разноситься по комнате. Наверное, будь у запаха цвет, то рыжеволосый сейчас мог бы наблюдать как красные разводы, похожие на дым, витают в воздухе и растворяются, цепляются за его одежду, волосы, кожу. Накахара сделал глоток и довольно улыбнулся, отправляясь обратно к креслу. Пожалуй, даже хорошо, что Осаму здесь нет, потому что он бы вряд ли понял поведении именинника, наслаждающимся дорогим напитком… Но и наслаждение это было недолгим, его прервал стук в дверь. Чуя раздражённо глянул в направлении звука и поднялся, оставляя бокал на столе. — Припёрся всё-таки?! — произнёс рыжеволосый, направляясь к двери. А ведь Осаму мог бы и сам открыть, обычно он именно так и поступал, но почему-то Накахару это сейчас не волновало, даже мысли не мелькнуло в голове. Скрип двери, а за ней… Букет. Букет из восемнадцати красивых и опасных цветов алого цвета с шипами. — Чего? Серьёзно? Чуя поднял букет и обнаружил, что в нём есть записка. Он начал её читать, направляясь всё к тому же креслу. __________________________________________________________________________ С днём рожденья, Чуя. Я наконец-то это сделал! Прямо сейчас, когда раздался стук в твою дверь, я сделал это. Я знаю, что ты будешь рад, в отличии от Мори-сана, ты же ненавидишь во мне всё, как и я ненавижу всё в тебе. Можешь считать, что раз это случилось сегодня, то это мой тебе подарок в честь восемнадцатилетия. Я говорил, что приду, поэтому ты видишь эти цветы. Не знаю какие ты любишь, но надеюсь тебе они понравиться также, как и моя смерть.

Осаму Дазай

__________________________________________________________________________

— Чёртов Дазай… Придурок. Не мог выбрать для своих развлечений другой день? Рыжеволосый бросил букет с запиской на кресло и достал телефон, ища контакт под простым названием «Скумбрия», что было не так уж сложно и достаточно быстро. Гудок, второй… Из трубки доноситься голос: «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети» Накахара рыкнул и пнул кресло, из-за чего листок соскользнул на пол. У Чуи уже появилось желание поколотить этого ублюдка, испортил такой вечер. Какая ещё радость? Столько неудачных, незавершённых попыток суицида, а эта вдруг должна сработать? Да он же ведь точно жив. «Вам звонил абонент, в 23:47. Вы, наверное, были уставший совсем. Может были с другим, или видели сны. И не знали, что Вы абоненту нужны.» … Уже утром бездыханное тело Осаму Дазая было найдено. Он и правда это сделал, как и писал в той записке. Многие из мафиози были удивлены, всё-таки это было довольно неожиданно, Осаму не о чём таком не говорил вчера, но Чуя был не в их числе. Он был не удивлён, он больше был зол. То, что вчера Накахара считал бредом, очередным развлечением своего напарника, сегодня оказалось правдой… Сегодня он узнал, что больше не услышит этот надоедливый голос, не увидит тёмных волос и белых бинтов, за которыми скрывались чарующие глаза. Похороны были назначены уже через два дня. … Прошли похороны обычно. На них присутствовали все члены мафии без исключения. Толпа проводила Осаму в тот мир, но стояло мероприятию завершиться, как возле могилы остался лишь один человек. Рыжеволосый парень стоял с тем самым букетом, что получил на день рождения, он держал его за спиной и смотрел на свежую могилу. Чуя был всё так же зол, но только теперь к этому чувствую прибавились и новые оттенки: скорбь, безысходность, одиночество, подавленность и страх. Нигде не было той радости, о которой писал брюнет в прощальной записке. Накахара и сам от себя не ожидал подобных чувств. Казалось, что лучше бы Осаму остался жив, продолжал всячески бесить, начиная от шуток и заканчивая тем, что он крал вещи. Останься Дазай жив, Чуя не был бы один и не испытывал сейчас непонятных эмоций, но нет… Эта история заканчивалась совершенно иначе. Накахара теперь одинокий парень, чью способность никто не сможет сдержать. Теперь, если он использует «Порчу», то его ждёт смерть, могила рядом с этим суицидником и, наверное, опустошённость, почему-то Чуе казалось, что именно это чувствовали умершие. Не сдвинувшись и с места, он положил букет на землю, прямо как шляпу тогда дома, используя способность. — Даже не надейся, что я буду по тебе скучать, придурок, — он тяжело выдохнул и развернулся, — и не жди, что я буду к тебе приходить! Я ненавижу тебя… «Мне кажется, потухло cолнце, Прости меня, моя любовь.» *** Настоящее. Могила Осаму Дазая такая обычная, безлюдная, даже можно было бы сказать, что всеми забытая, но нет. Регулярно, каждый год, в день рожденья и день смерти там появляются красивые цветы. Никто не знает кто их приносит, но похоже этот человек действительно дорожил Осаму, верно? Иначе разве стал бы он заниматься подобным? Правда, в этом году в день смерти появились совсем не цветы, а трещины на могильной плите… Может быть тот человек перестал приходить, и могила начала разрушаться. Пока про человека помнят, то он жив. Быть может, пока люди навещают могилу, то она жива? Но стоит начинать приходить реже, то и надгробье будет всем своим видом говорить о том, что покойный никому не нужен? … Рыжеволосый мужчина стоял у могилы в гордом одиночестве и смотрел на памятник, убрав руки в карманы. Очередной день рождения, очередной день смерти Осаму… Вообще-то такие праздники, как дни рождения принято проводить в кругу семьи… Друзей… Но явно не с покойниками, что делал в данный момент Накахара. Да и что говорить о настоящем, если он уже несколько лет приходит сюда с букетом алых роз, точно таких же, букет которых он получил на своё восемнадцатилетние вместе с написанной от руки открыткой. Нет, не открыткой. С прощальным письмом своего напарника, что сначала было смято и выброшено, а после заботливо найдено и расправлено, да, остались следы злости, но всё же эта записка оказалась спрятана в письменный стол, подальше от глаз остальных, но поближе к себе. Только вот жаль, что хранение такой памяти не способно воскресить человека. Чуя подошёл ближе к могиле и стой кто-нибудь рядом, мог бы видеть, как он прикрывает глаза и поджимает губы, будто ступает по горящей дороге. — Ты опять не будешь поздравлять меня в этом году, скумбрия… А раньше напрашивался в гости. Он открывает глаза, сразу же видя перед собой гравировку на плите. Всё это как-то крайне неправильно… — Бесишь. Ненавижу. Накахара пнул засохшие цветы, что приносил в прошлый раз. Упираясь носком лакированных туфель в плиту после удара, он замер. — Почему ты это сделал? Почему?! Голос рыжеволосого срывается, и он, кашляя, ударяет по могильной плите, оставляя после себя разбегающиеся в разные стороны трещины. Его плащ развивается, пока мужчина вновь начинает говорить. — Ты никогда не делаешь что-то без причин, даже в твоей смерти она должна была быть, но её нет. Тогда зачем? Лучше бы ты просто ушёл, я бы тогда точно был рад и не слонялся здесь как старый… друг. Придурок!!! И вновь появляется удар, новые трещины углубляются в камне, а вместе с тем, зрачки Чуи сужаются, становятся блёклыми, словно у слепого человека, от чего создаётся впечатление, что зрачков у него и вовсе нет. По щекам, шеи, рукам Чуи ползут узоры, чем-то поминающие языки пламени и судя по слезам, начинающим течь из глаз мужчины, боль от них не меньше, чем от настоящих ожогов, и дальше больше. Хотя, особенно больно было осознавать в последние секунды перед потерей рассудка, что Накахара не в силах остановить происходящее… Единственный во всём мире человек, что был на это способен сейчас лежит в земле под его ногами. Уже три года никто не способен его сдерживать, уже три года рыжеволосый не переходил грань дозволенного, но по всей видимости сосуд наполнился, и последняя капля устроила потом. Эспер, от одного взгляда на которого становиться ужасающе страшно, создаёт в своих руках шары сжатой гравитации, пока вокруг него в воздух подлетают камни. Вот она злость и ненависть, копившаяся в душе и памяти. Рыжеволосый наносит новый удар, сопровождающийся душераздирающий крик, по всей видимости от получения боли из-за буквально саморазрушения порчей. Удар был на этот раз с такой силой, что от части могильной плиты не остаётся буквально ничего, осколки разлетаются в стороны. Вновь и вновь пролетают разрушающие шары, появляются новые обломки и от красивый могилы с алыми цветами, носящими шипы, не остаётся ничего… «I hate everything about you Why do I love you?» … Это конец… Вот она смерть. Останавливать Чую некому, а это значит лишь одно. Сегодня он умрёт. Энергию пополнить невозможно, а при использовании «Порчи» она тратиться в разы сильнее, изматывая до такого состояния, что Накахара и на ногах то стоять не в состоянии. … Очередной совершенно бессмысленный удар в неизвестном направлении, отчаянный крик и запястье рыжеволосого заключается в оковы чужой хватки. Мужчина буквально за долю секунды оседает на землю, прикрывая глаза от жуткой усталости и ломки всего тела, будто бы его переехал поезд. Но рука его остаётся вытянутой, держась за счёт человека, державшего запястье Накахары. — С днём рождения, Чуя.~ Неизвестный мужчины усмехается и наконец-то отпускает измученного эспера. Задерживаться здесь он по всей видимости не планирует и уходит прочь, оставив именинника в одиночестве. Слыша знакомый голос рыжеволосый из последних сил направляет взгляд в сторону «своего спасителя», что удалялся от него. Короткие тёмные волосы, бинты на шеи, выглядывающие из-под чёрного плаща. Да разве это возможно?.. Он было хотел окликнуть мужчину, но лишь прохрипел, в следующую же секунду окончательно отключаясь. «Закон любви — это паутина. Закон прощания — безвозвратность. Но что мне делать, ты Не спешишь назад.»