Сигареты с ментолом

«Среди тревог и вечной грусти Стань мне антидепрессантом. Позволь любить себя допустим, Любить меня в ответ не надо. Ты можешь не любить совсем, Позволь с тобой быть просто рядом.»

Тусклый свет. Руки дрожат. А может быть дрожит и все тело вовсе. Лиза давно потеряла счёт времени, он сейчас так не важен. Глаза бегают по всем полкам и шкафам собственной квартиры. Она ищет зип пакетик, который должен помочь забыться. Забыть этот день и эти ужасы. Но все пакетики пустые, в них ни грамма. Елизавета недовольно стучит кулаком по стене, смотрит на время. Часы милостиво напоминают о том, что полночь будет с минуты на минуту. Но Андрющенко не Золушка вовсе, чтобы верить в чудо. И прекрасного принца у неё нет. Не думала девчушка, что до такой жизни докатится. Она в зеркало смотрится, разглядывает себя и свое отражение. Кажется, приятный зеленоватый оттенок глаз потерялся за широкими, чёрными как смоль зрачками. Волосы короткие и тёмные, они неаккуратно падают на лицо. Ладонь тянется к щекам, поглаживает нежно холодную и бледную кожу, впалые щеки. Ещё в детстве Андрющенко мечтала о скулах, а сейчас имеет их, чертовски выразительные. Только выглядит это скорее нездорово чем привлекательно. — Смотреть на тебя тошно, — произносит Елизавета, глядя на свое отражение. Она кусает и без того израненные губы. Хочется плакать от безысходности. Но ведь... Выход есть всегда? Мама говорила, что это так. Конечно есть. И этих выходов несколько. Только Елизавета по глупости выбирает тот, что проще. Тот, из-за которого сведёт себя в скором времени в могилу и дело с концом. Возможно, так будет проще всем. Андрющенко рыскает по карманам в поисках нужной суммы денег. Она сама не понимает с какой целью это делает. И так понятно, что ничего там не будет. Девушка опять рычит раздраженно, глаза закатывает. Знает, что есть другой способ оплаты. Тело. Лиза не видела в себе ничего такого особенного и интересного. Только кожа и кости. Но её поставщик находил девушку интересной. И это определённо играло на руку. Иногда, чужая лесть в адрес Андрющенко, помогала поднять самооценку, которая уже давно опущена гораздо ниже, чем требуется. Лизин поставщик — Кира, прекрасная кареглазая девушка с пепельным блондом. Она всегда выглядит шикарно, дорого. Этого же к сожалению нельзя сказать о Андрющенко. Кира с недавних пор тоже стала неким видом наркотиков. Лизе хорошо рядом с ней. Без причины, просто так. Ей нравится, когда Кира касается её губ, её плеч... А самое любимое — мелкие поцелуи на тонкой шее. Эрогенная зона, из-за прикосновений к которой буквально скулить от удовольствия хочется. На улице мелко льёт дождик. Капли его падают на асфальт, оставляют после себя лужи. Андрющенко идёт в этой темноте. Идёт к уже вызубренному до автоматизма адресу. Девушка с лица смахивает мокрые пряди волос. Глаза пустые, безжизненные словно. Тело мёрзнет. Елизавета спешит набрать нужный код и залететь в шикарный подъезд. Лифт едет слишком долго, поэтому Лиза делает выбор в сторону лестницы. Ноги ватные. Как никак, организму не хватает очередной дозы. Но доковылять до 7 этажа получается. Девушка подходит к уже привычной двери. Звонит в звонок трижды, как Кира и просила. Так Медведева понимала, кто стоит за дверью. Так ей было проще решать, стоит или не стоит впускать этого человека. Но Андрющенко это почему-то никогда не касалось. Ей открывали всегда. За дверью слышится шум. Лиза слабо улыбается. Её опять впускают. Дверь в квартиру открывается. Уже до боли знакомый запах дорогого шампанского и сигарет с ментолом встречает гостью. Елизавете это очень нравится. А ещё больше девушке нравится она... Кира Медведева, что с усмешкой некой поглядывает на Лизу. Знает ведь все, та ещё змеюка. — Кис, что на этот раз? Не устала бегать ко мне? — слегка устало спрашивает Кира. Она рукой лоб потирает. Неужели уже планировала спать? Это так не похоже на блондинку. — Всё как обычно. Я без денег, — Андрющенко нервно прикусывает губу. Ждёт чужого ответа. Кира не откажет. Это и так ясно. — Ожидаемо, — взгляд карих глаз бегает по худощавой фигуре, — Телом? — Блять, к чему формальности? Не первый раз же. И так понятно, — слегка раздражённо произносит Лиза. Всё же, нервы у девушки сдают. — Так интереснее. Не находишь, кис? — шепчет Кира и прикусывает мочку уха брюнетки, от чего та покрывается мелкой дрожью. — Это значит да? — шумно выдыхает девушка. — К чему формальности? Не первый раз же, — с усмешкой передразнивает Лизу. Кира чужой подбородок выше приподнимает и в глаза заглядывает, цвет которых девушка не могла никогда назвать. И почему-то этот факт всегда сильно волновало Медведеву, — Это значит за, — рука смело притягивает к себе подбородок Елизаветы. Кира целует потрескавшиеся и уже родные губы. Их зубы случайно сталкиваются друг с другом. Никто и не думает разбираться или обвинять в том, что кто-то не умеет целоваться. Вероятнее всего, это столкновение из-за того, что Лизу потряхивает от переизбытка эмоций, её организм сейчас слишком слаб и зависим. Кира спешит успокоить, взять все в свои руки. Её ладони опускаются на талию, сжимают худое тело предотвращая тряску. — Тшш. Кис, все хорошо. Ты со мной. Я дам тебе то, что нужно. Потерпи, — Кира говорит тихо, с паузами. Она пытается успокоить эту девочку. Медведева никогда не понимала Лизу. Она была одна из тех девушек, которые платили за дозу телом. Но в случае с Андрющенко все было как-то иначе. Она слишком нежная, у неё плавные изгибы тела и аккуратные татуировки. Заостренные черты лица, которые сейчас выглядят слегка болезненно. Лиза была совсем другой. С ней нужно было быть чуть аккуратнее, нежели с другими. Казалось, сожмешь её сильнее чем следовало бы, и не останется ничего от девушки. Тот первый раз, когда Лиза появилась на пороге. Кира помнит его прекрасно. Она была очень неуверенной, зажатой. Не такой, как сейчас. Андрющенко сомневалась, когда впервые предлагала что-то помимо денег взамен на дозу. А Кира тогда согласилась. Потому что хотелось понять что эта девушка из себя представляет. Да и сама Лиза говорила что-то по типу "Это только один раз. Больше не повторится". Все эти слова - наглая ложь. Брюнетка начала приходить. А Медведева любезно принимала, потому что ей нравилось проводить время именно так. Хотя по-хорошему, Лизе бы запретить ходить за дозами. В противном случае, она протянет совсем не много. Но... Должно ли это иметь значение для Киры? Нет. Медведеву не должно ебать абсолютно ничего кроме дозы и тела. — Слышишь? Смотришь на меня, идёшь за мной. Поняла? — Кира направляет. Как обычно берет все в свои руки. — Слышу, поняла, — кивает Андрющенко. Она полностью отдаётся в чужую власть. Глаза приподнимает. И почему-то успокаивается, когда встречается с серьёзным взглядом Киры. Девушка действует как успокоительное. — Шампанское? Или может вина? — спрашивает Медведева указывая в сторону стола с некой усмешкой. Лиза странная. Очень странная. Она не пьёт. Но Кира каждый раз предлагает. Сама не знает почему. Андрющенко же чёртова наркоманка, а алкоголя не касается никогда. — Зачем ты это делаешь? — Лиза не понимает. Для неё это своего рода издевательство. Зачем все это? Просто так сложилась жизнь девушки. Алкоголь - нет. Наркотики - да. — Хочу и делаю, — пожимает плечами. Притягивает Лизу к себе, а сама рукой дверь закрывает входную. Слишком много уже успел увидеть этот подъезд. Не стоит позволять ему такого. — Сука ты, Медведева, — шепчет тихо брюнетка. Кира действительно сука, но такая красивая. Буквально с ума сойти можно. — Кис, не забывай кто от кого зависит, — опять издевается. И это бесит Андрющенко. Каждый раз кажется, что все так хорошо начинается. Но ничего подобного не происходит. Да и не должно. Далее слова не нужны. Кира аккуратно, практически невесомо, палец прикладывать к губам Лизы. А девушка молчит. Медведева права, она выше статусом. По крайней мере здесь и сейчас. Елизавета могла бы быть выше Киры. Но сделала один не очень верный шаг тогда, ранее. Из-за этого ненависть к себе питает. Только ничего не изменить - она зависима. Кровать мягкая. Простынь насквозь пропахла Кирой. Её запахом. Лиза выучила и его. Сигареты с ментолом и дорогой одеколон с вишней. Её потряхивает, но Медведева держит талию крепко. Она словно не даёт совсем сорваться, сойти с ума. А что бы Лиза делала без Киры вообще? Наверняка бы просто подохла. Болючая правда, которую блядски тяжело принять. Кира целует шею. Её любимая часть тела Лизы - шея. Звучит забавно. Это не грудь, не бедра. Кира сходит с ума из-за этой чёртовой татуировки на тонкой шее. Разрезанный язык обводит каждую буковку. Лиза глаза прикрывает. Хорошо. Забавно даже, ей хорошо не только из-за наркотиков. Руки нагло скользят по телу. Они изучают то, что уже давно исследовали. Лиза ерзает. Терпеть сложно. — Терпения, кис, терпения, — Голос спокойный мягкий. Кира не любит торопить события, но все понимает. Елизавету ломает. Поэтому девушка пытается найти баланс. И этот баланс очень нравится Лизе. Она ощущает тёплые руки, которые пролетают под футболку. Приглушенный стон. Одно движение, один взгляд - ненужная ткань покидает тело. Кира вновь сжимает тонкую талию. Устанавливает зрительный контакт. А после покусывает чувствительную кожу. Руки нагло тянутся к черному бюсту. Елизавете шёл такой оттенок, он был в цвет её волос. А Кира буквально сходила с ума от тёмных вещей на теле Лизы. Та кажется поняла это. Потому что всегда одевала что-то чёрное при встрече с блондинкой. Вряд-ли просто совпадение. Кира стягивает полностью чужой верх. Все ещё смотрит в глаза. Ей всегда было интересно узнать почему Лиза здесь? Казалось бы, такая правильная во всем девушка, но до дрожи зависимая от дозы. Бюст покидает тело. Кира опускается к округлой груди. Выбивает стон, когда покусывает нежную кожу. — Тшш, спокойно, — одними губами шепчет блондинка. Тёплые ладони пересчитывают ребра. Руки опускаются ниже, на бедра. А коленка аккуратно разводит девичьи ноги. Андрющенко красивая и такая уязвимая. Впрочем, как и всегда. Лиза стала такой именно в тот день, когда впервые отдала себя в эти сильные руки. Кира не спешит. Наслаждается каждым миллиметром чужого тела. Девушка зубами расстегивает ширинку Лизиных джинс. Андрющенко глаза прикрывает. Кира видит, как вздымается её грудь. Картины можно писать. Руки окончательно стягивают джинсы. Забавно, Медведева не сняла с себя ни один элемент одежды, но практически полностью оголила Лизу. Кира не останавливается. Ей не нужно оголять себя, чтобы получить удовольствие от их секса. Пальцы проходят по мокрой ткани трусов. Лёгкая улыбка появляется на лице. Медведева стягивает последний элемент одежды и смотрит на Елизавету. — Давай, Лиз, опутай меня своими проволоками, — с усмешкой произносит блондинка. Она любила делать акцент на том, что Лиза обвивает её проволокой, когда обнимает. И это повторяется в очередной раз. Прохладные ладони обвивают шею. Кира чувствует, как по телу бегут мурашки. Пальцы мастерски находят горошинку клитора, мажут по ней несколько раз. Елизавета напрягается. Ей движет только желание. Девушка сильнее обвивает шею. — Задушишь ведь, — произносит блондинка и с нажимом проходится по чувствительное зоне. Она знает Елизавету вдоль и поперёк. Ей не нужно смотреть ниже. Глаза сосредоточены только на лице, которое прячется за прядями тёмных волос. — Извини, — шепчет Лиза. Она ослабляет хват, — Просто не могу... — Я знаю, знаю, — успокаивает брюнекту своим голосом. Медведева вновь устанавливает зрительный контакт. Смотрит на Лизу и не спеша входит двумя пальцами. Даёт время привыкнуть к новым, но уже знакомым ощущениям. Андрющенко прогибается в спине, губу прикусывает. А Кире это нравится. Ей нравится вся Лиза. От и до. Ей нравится Лизин зависимость от неё. Это видно невооружённым глазом. Пальцы ускоряют темп. Кира двигает ими на манер ножниц. Глаза внимательно наблюдают за эмоциями девчушки напротив. Лиза хлопает ресницами, дышит загнанно. Кажется, вот-вот, и она подойдёт к пику. Именно этот факт заставляет остановиться. Кира тянет. Выходит из Елизаветы, заставляя ту ещё сильнее подрагивать. — Теперь выпусти меня из своих пут, — на лице улыбка мягкая. — Блять, — выдыхает Лиза. Она отпускает Медведеву и руками держит простынь. Уже готовится к подступающему оргазму. Кира смотрит оценивающе. Пальцами проводит по низу живота. Оставляет там смазку чужую. А Андрющенко сильнее губы кусает. Становится понятно - тянуть не стоит. Медведева языком касается нежной кожи. Слизывает в начале ту дорожку смазки, что оставила ранее. Только потом Кира опускается ниже. Раздвоенный язык мастерски раздвигает половые губы, играет с горошинкой клитора. Лиза сильнее сжимает простынь и что-то мычит. Для Киры это знак. Девушка начинает работу активнее. В руки берет худощавые бедра и тянет их на себя. Тянет к себе Лизу, что изнывает от того, насколько ей хорошо. — Кир..., — кажется, это шепчут одни губы. Андрющенко дрожит и наконец подходит к пику. Девушка получает свой оргазм до звёздочек в глазах. Ей хочется повторять это вновь и вновь. Но Медведева выпускает из рук Лизины бедра. Последний раз языком касается клитора и встаёт с кровати. Андрющенко расслабляется. Ей хорошо и плохо одновременно. Тело бросает то в жар, то в холод. Девушка устало прикрывает глаза. Не спешит одеваться. Чего в ней не видели? Действительно, Кира знает это тело от и до. Но каждый раз изучает как заново. А сейчас поднимается. Рыщет в собственной тумбе и извлекает оттуда пакетик белого порошка. Медведева сама им балуется иногда, но с умом, не так как Лиза. Только все равно для Андрющенко все самое лучшее преподнести готова. Поэтому проверенный берет и кладёт рядом с чужой одеждой. — Доза есть, — произносит Медведева и в последний раз за сегодняшний день касается Лизиной шеи. Оставляет на ней засос красноватого оттенка. — Спасибо, — девушка поднимается на локтях. Глаза цепляются за очередную дозу. Как же это отвратно на самом деле. Раньше Андрющенко такой не была. Лиза могла бы любить. Она могла бы любить именно Киру. Но под призмой всех этих препаратов она не понимала себя, не понимала своих чувств. Есть ли в этом вина самой Андрющенко? Конечно. Она этого не хотела никогда, но почему-то поддалась. Есть ли в этом вина Киры? Возможно. Она могла бы захлопнуть дверь перед носом Андрющенко. Но не сделала бы она ещё хуже? Медведева часто об этом думала. И всегда приходила к одному выводу - ей спокойнее, когда она сама всучает эти пакетики в руки Елизаветы. Пусть это будет она, а не кто-то левый. И сейчас волнение и душа играют очередную злую шутку. Кира пытается всем своим видом показать - ей плевать на Андрющенко. Но почему-то не выходит. Взгляд цепляется за часы. Стрелки давно перевалили за двенадцать ночи. Нельзя её отпускать так поздно да ещё и в таком состоянии. — Сегодня остаёшься. Эта комната твоя. Сама понимаешь, дорогу можешь выложить и у меня, — карие глаза наблюдают за фигурой, что спешно одевается, а после глядит непонимающе. — Но... — Без но. Спокойной ночи, Лиза, — Медведева уходит. Дверь за собой закрывает. Кира покидает комнату и мгновенно закуривает свои любимые сигареты с ментолом. Ей тоже так паршиво и хорошо одновременно. А ещё хочется верить, что все может быть иначе.