temporary fix

Сонхуну нравится думать, что Сону первым посмотрел на него, выцепляя взглядом из толпы; первым улыбнулся; первым подошёл, чтобы заговорить, познакомиться с ним; первым предложил чего-то большего, потому что очевидно – они оба хотят этого. Хотя реальность и отличалась от мыслей Пака, результат был один: Сону всегда приходил к Сонхуну, а тот, в свою очередь, пытался сделать всё для того, чтобы каждую ночь младший запомнил надолго. Пусть Сонхун станет для него временным решением проблемы. Сону на первой потоковой лекции в этом году выглядел потрясно. Сонхун так залип, что чуть не споткнулся, угрожая опозориться перед всеми – перед этим чудом с красными волосами в первую очередь. Сону похож на запретную сладость, которую так и хочется увидеть у себя в квартире, на столе, на кровати, на себе и в себе. Им хочется наслаждаться, растягивая удовольствие, а потом вновь и вновь вылавливать, чтобы себя порадовать. Сонхун в себе силы находит только через две недели, чтобы сесть рядом и номер свой дать на всякий. А до этого (как лох, так Джей сказал) провожает взглядом младшего в коридорах универа, находит случайно знакомую макушку в столовке или около автоматов с кофе во время больших перерывов. И ждёт подходящего момента. – Звони мне, если почувствуешь себя одиноко или, там, уснуть не сможешь, – Сонхун черкает на полях чужой тетради свой номер, – я помогу. – И как же? – улыбается Сону, тут же обводя корявые цифры в кружочек. – Как захочешь, – пожимает плечами Сонхун. – Я подумаю. Сону это делает недолго. Через два дня на телефоне высвечивается незнакомый номер (который на самом деле знакомый – Сонхун заранее его попросил у друга своего). И это в двенадцать ночи, когда Пак уже лёг и расслабился. Если Сону его прямо сейчас попросит встретиться, придётся со скоростью света заново собираться, чтобы перед младшим в лучшем виде предстать. Сонхун всё же впечатление хорошее хотел произвести. – Пак Сонхун? – К вашим услугам, – собственный голос звучит хрипло из-за нескольких часов молчания. – Помнится, ты обещал помочь, если что. Можешь приехать ко мне сюда? Или у тебя дома никого? – Я один живу, – Сонхун тут же вскакивает, пытаясь сохранить несуществующее спокойствие, – поэтому, если хочешь… – Хочу, – цокает Сону, – иначе бы не позвонил. Сонхун скидывает адрес, бежит прибираться в почти идеально чистой квартире и искать что-нибудь, чтобы выглядеть непринуждённо, но в то же время крышесносно – к нему всё-таки сам Ким Сону собирается заглянуть. И определённо не чай пить, хотя Сонхун с этим парнем готов делать всё (чай, кстати, Пака тоже устраивает). Идея быть вариантом на одну ночь, конечно, не особо заходит – но грех от такого будет отказываться, если Сону попросит. Просто иногда тоже можно грешить. Сону на пороге появляется через пятнадцать минут. У него волосы растрёпаны, румянец на щеках проявляется, огромная кофта раскрыта, а дыхание сбито. – Ты…так…близко…живёшь, – Сону через каждое слово делает вздох, а потом смеётся так, будто теряет рассудок, – я надеялся, что смогу бежать подольше. – Зачем? – срывается с губ само. – Думал, что устану достаточно сильно. На языке вертится сотня вопросов, но Сонхун затыкается, когда Сону, насмеявшись, улыбается и входит в квартиру, прикрывая за собой дверь. Он сюда совсем не вписывается: Ким опрятный, аккуратный и пахнет от него приятно даже после пробежки, но есть в нём что-то бунтарское, что рушит идеальный образ. Это где-то внутри. И не для всех. Сонхун, видимо, словил джекпот, если ему решили довериться. – Часто к себе домой зовёшь? – Сону внимательно разглядывает полку с наградами, – плавать умеешь? – Да, но уже бросил, – сухо кидает Сонхун. – Ну и ладно, – Сону пожимает плечами и поворачивается к Паку, случайно утыкаясь ему носом подбородок. Он смеётся и прижимается к Сонхуну, крепко обнимая. Может, Сону под кайфом? – Прости, но мне это необходимо, – Ким довольно выдыхает, когда чувствует чужие руки на своей талии, – я просто сказать хотел, что это нормально – бросать что-то и менять вид деятельности. Я, вот, к примеру, столько всего перепробовал, но так ничего и не подыскал для себя. Тебе, кстати, как, комфортно? Если тебя мои прикосновения смущают, ты лучше сразу скажи, я отлипну. – Можешь сегодня ко мне приклеиться, – Сонхун легонько похлопывает парня по спине. Сону вновь смеётся. А Сонхун ощущает себя первым неудачником на этой земле. Ему неловко от чужих откровений и прикосновений, хоть и хочется чуть большего, чем просто вот этот вот момент. Запах Сону мгновенно впитывается в одежду, огромная жёлтая кофта заполняет шкаф в прихожей, а кроссовки с неоновыми вставками вытесняют чёрные ботинки на полке. Сону наводит свой маленький хаос на чужой планете, а её хозяин не против. Его место обитания, кажется, давно нуждалось в визите пришельца. – Почему ты хочешь устать? – Сонхун перебирает красные пряди на затылке и удивляется тому, насколько же они мягкие даже после покраски. Свои волосы ему пришлось долго восстанавливать после экспериментов. – Когда устаю достаточно, вырубаюсь мгновенно и, – Сону бормочет в чужое плечо, – сплю. Можешь загонять меня до такой степени, чтобы я очень устал? – И как именно? – О, – смеётся Сону, – предложения? Вместо ответа Сонхун ведёт его в спальню и сажает к себе на колени, заставляя тихо хихикать от пикантного положения. Вряд ли сегодня у них будет секс, потому что пользоваться состоянием Сону на грани какого-то безумия не хотелось вовсе. Сонхун лишь поможет младшему немного расслабиться и всё. – Ты такой загадочный, – Сону обхватывает ладонями чужое лицо, заставляя смотреть себе в глаза. – Я-то? – хмыкает Сонхун. – Ты почти всегда молчишь, а я бы хотел с тобой поговорить. Обычно люди молчат рядом со мной, потому что боятся выставить себя в неправильном свете и не получить того, что они хотят. Я ведь, как меня там назвали, лакомый кусочек? Тот, который хочется попробовать целиком, не зная, что внутри он не такой. Но ты…почему молчишь ты, Пак Сонхун? Что у тебя на уме? О чём ты думаешь, когда видишь меня? Становится даже стыдно, потому что Сонхун ведь так же разглядывал Сону сначала. Но он всё равно произносит: – Ты красивый. – И всё? Сону двигается на бёдрах Сонхуна, вызывая одновременно дискомфорт и желание разместить свои руки на чужих бёдрах, которые манят так сильно. Сонхун хочет большего – но не только физического: хочется раздеть Ким Сону до самой души и понять, какой он без всего. – Вот бы узнать, почему он такой…такой странный – вот, что я думаю. – Разве странным быть плохо? – Ким уводит ладонь за голову Пака, пальцами проводя по щеке, – мы все странные – это нормально абсолютно. Кто-то больше, кто-то меньше. Это не делает нас плохими. – Как и хорошими, – замечает Пак. Сону долго изучает его лицо глазами и кончиками пальцев, касается родинок, очерчивает острые линии челюсти, потом аккуратно притягивает к себе, целуя так осторожно, будто неожиданно становится робким. Задевает его своим телом так, будто тоже хочет большего. Хочет раствориться в этом моменте, в Сонхуне, в поцелуях, в близости, которая у них может быть. – Можно поспать с тобой в обнимку? – Сону нехотя прерывает поцелуй, – ты просто куда больше меня, а я бы хотел, чтобы меня обнимали. Будто я мягкая игрушка. Первую их совместную ночь Сону проводит в руках Сонхуна, засыпая ближе к трём утра. Для второй Сону появляется подготовленным, хотя, очевидно, снова бежал. – Не знаю, пьёшь ли ты вино, ведь ты бывший спортсмен, – Ким поднимает бутылку, – но, может, выпьем, Пак Сонхун? Доставая бокалы, Сонхун задумывается, что Сону странный по-другому. По-своему. И эта странность не отталкивает совсем. Он как персонаж из «Алисы в стране чудес» – прекрасен в своём безумии. Узнать бы ещё, что в его голове творится, было бы просто шикарно. – Почему ты решил покрасить волосы в красный? – Сонхун кладёт кусочек сыра себе в рот. Они просто сели на ковёр возле кровати, вытянули ноги и стали болтать обо всём, хотя поток вопросов в голове Пака мешал ему говорить нормально вновь. Он всё ещё теряется перед Сону, но уже не потому, что боится опозориться, а потому, что боится упустить его насовсем. – Красный в тренде, – пожимает плечами Ким. – Нет, я имел в виду, – Сонхун пытается подобрать слова, – ты же явно не поэтому выбрал цвет. Бокал вина Сону отставляет в сторону и вновь забирается на чужие колени, будто ища укрытия. Он непредсказуемый и взрывоопасный. Как динамит. – Красный свет на переходах даёт понять, что надо остановиться. Я тоже думаю, что мне надо остановиться. Почему…ему надо остановиться? Что происходит в этом маленьком теле, что ему необходимо сказать себе «стоп»? Не давая задуматься над своим ответом, Сону запускает руки под чужую футболку и проводит всё так же нежно пальцами по коже, заставляя дёрнуться от неожиданности. Сонхун всё ещё хочет большего. Он впервые чувствует себя настолько жадным. Может, это всё вино? – Поцелуй меня, Пак Сонхун, – почти требует Ким. Одним только прикосновением губ Сону подрывает что-то внутри Пака. Наверно, фейерверки, которые беспрерывно начинают взрываться, когда Сону поднимается на кровать, снимает с Сонхуна футболку, потом с себя, тянется к молнии на штанах и позволяет быть ближе. Но всё ещё не так, как хотелось бы Сонхуну. Ему мало. Сону совершенно не громкий, но его тихие стоны возбуждают куда сильнее всего остального. Они звучат будто только для них двоих, прося сохранить происходящее в секрете. И Сонхун закроет свой рот, если так будет надо. – Ты не такой, – выдыхает Сону между поцелуями, – каким я себе тебя представлял. Ты ещё более загадочный. Но не молчи, поговори со мной. – Разве сейчас время для разговоров? – руки перемещаются на талию Кима, вызывая у того удовлетворённый смешок. – Для разговор всегда время подходящее. Кто же знал, что лакомый кусочек не такой, потому что он ещё вкуснее. Ещё желаннее. Вторая их ночь заканчивается лучше первой: Сону совершенно спокойно раскладывается на груди Сонхуна и начинает мирно сопеть уже в половину третьего. А Пак так и продолжает гладить его по волосам до трёх. На третью ночь Сону звонит и просит сразу выйти, ожидая Сонхуна у его подъезда. На нём та самая жёлтая кофта, которую видно за километры, на спине рюкзак, а руку он занимает чужой, сжимая так сильно, чтобы та точно не исчезла. Куда Сонхуна ведут – плевать. – Хочешь мороженого? – спрашивает Сону, – или рамён. Или чипсы. Господи, я бы сейчас не отказался от чипсов. – Сырных? – зачем-то бросает Сонхун. – Сырных, да! – Сону даже довольно потирает живот в предвкушении, – но и рамён я бы с радостью поел. Или лучше взять кимпаб. Будешь? – Буду, – неопределённо произносит Пак. Он давно ночью не ел. Он обычно спал в такой час, а не думал о еде. Хотя в последнее время он думал только о Ким Сону. Постоянно, много, задавал себе кучу вопросов, на которые не получал ответ, потому что кто его разберёт, Сону этого. Он же не даст этого сделать. Не сейчас точно. Сидя в круглосуточном магазине и наблюдая, как Сону наполняет щёки едой, Сонхун вдруг начинает улыбаться. Потому что Сону милый. По-странному милый. Как диковинный зверёк. Или как экзотический цветок, который до этого Пак видел только на фотографиях, а тут он предстал перед ним во всей красе – цветущим ночью. – Не пялься, смущаешь, – бормочет с полным ртом Сону. – Я думал, что тебя нельзя смутить, – честно признаётся Пак. – Ещё как можно, просто волосы ярче красных щёк, вот никто и не замечает, – хихикает Сону. Никто не замечает, потому что не хочет замечать – так думает Сонхун. Потому что Ким Сону и правда запретная сладость, ведь сам не даёт посмотреть, из чего он приготовлен. Хотя Сонхун надеется однажды узнать рецепт. – Мороженое, – хлопает в ладоши Сону, – и встречать рассвет. Когда-нибудь пробовал? – Нет. – Ничего, всё бывает впервые. Но это стоит того. Сону расстилает плед, который носил в рюкзаке, на мокрой от росы скамейке и плюхается, поедая мороженое. Совсем как ребёнок. – Прижми задницу, Пак Сонхун, – Ким дёргает его за рукав кофты, заставляя сесть рядом, – рассвет же красивый? – Ага. Красивый, но с Ким Сону, увы, не сравнится. Их третья ночь, которая плавно перетекает в утро, завершается тем, что Сону дремлет на плече у Сонхуна, пока тот охраняет его сон. На четвёртую ночь Сону наконец появляется не запыхавшимся, хоть и бежит прямиком к Сонхуну. У него на лице широкая улыбка, а в руках попкорн. – Устраивал когда-нибудь марафон диснеевских мультфильмов, Пак Сонхун?