Любовь долбоеба

Все шло как обычно, а потом хуяк и пошло не как обычно — в их жизнь ворвался он. Гусь. Ситуация, в общем-то, была неприятная, но не то чтобы совсем удивительная — сыграли на каком-то деревенском празднике, а организатор торжества деньги зажал. У вражеской стороны был численный перевес, поэтому оставалось только, понурив головы, уходить в ночь глухую. Спасибо хоть, что покормили перед выступлением. — Подожди, — Миха неожиданно тормознул Андро. — Ща. И убежал. Вернулся, сука, с гусем в объятиях. Настоящим, сука, белым, упитанным таким гусем. От гуся стоило бы ожидать подвоха (Андро уже имел с этим биологическим видом некий болезненный опыт), но этот почему-то не щипался и не шипел, а спокойно сидел в михиных руках и внимательно смотрел на Андро. На Миху, видать, по пути уже насмотрелся. Андро порадовался двум фактам: тому, что а) Миха дохуя хозяйственный и все тащит в дом, в семью и б) этот долбоеб не попался, иначе не миновать им лютых пиздюлей. На этом плюсы ситуации заканчивались. — Это что, — спросил он безнадежно. — Гусь, — констатировал Миха. — Ну, не заплатили, так я вот спиздил. В качестве моральной и материальной компенсации, е-мое. — Это нахуя? — безысходно поинтересовался Андро. Миха задумался. — Ну, этсамое, зажарим. Хоть будет че пожрать в дороге. Гусь уютно устроился в михиных руках и не подозревал, что против него готовится преступный сговор. До соседнего села топать было далековато, гусь оттягивал руки, поэтому решили сделать привал и наконец-то пожрать заебца. Но с этим возникла некоторая проблема. — Давай ты, — Андро сунул нож Михе в руку и отполз подальше. — А че я? — Миха испуганно посмотрел на нож. Потом на гуся. Потом на Андро. — Давай ты, может? — Не могу я, — вздохнул Андро. — Рука не поднимается. Живая тварь, все-таки. Семья Андро, конечно, держала куриц, но резали их обычно, ну, без него. У Михи так и вовсе птиц не водилось. Так что опыта не было ни у кого. — А я, блядь, могу? — вздохнул в ответ Миха и отложил нож в сторону. Гусь печально смотрел на них. Они печально смотрели в ответ. Ладно, решили они, хули делать. Раз сожрать не получается, надо продать. Чтобы продать, однако, надо было дойти до ближайшей деревни, а гусь был довольно упитанный и Миха его тащить подзаебался. Андро принципиально не помогал. — Сука, — не выдержал Миха. — Может и хуй с ним? Все равно, этсамое, продадим его, а его там сожрут. А я уже сроднился как-то, на самом деле. Давай выпустим, и пусть живет себе. Андро закатил глаза, но варианта получше тоже не придумал. — Лети же, вольная птица! — Миха подбросил гуся в воздух. Тот, беспомощно бякнув крылышками, пизданулся на дорогу, развернулся к ним и зловеще зашипел. До деревни быстро добрались, в общем. На подступах к деревне увидели девчонку, которая на лугу птиц пасла. Водоплавающих. Гусь притормозил, посмотрел с тоской. — Иди давай, — Миха храбро наклонился, рискуя быть ущипнутым в ебало, и подтолкнул его под пушистую жопку. — Вон, сородичи твои. Гусь вздохнул, крякнул и повернулся к сородичам задом, к Михе и Андро передом. И, когда те развернулись и пошли дальше, потопал за ними. В деревню вошли в сопровождении гуся — он все это время уверенно шагал за ними и не реагировал ни на “Кыш!”, ни на “Зарэжу!”. Селяне гуся восприняли на удивление невозмутимо, но, как сказала бы уточка, зря-зря: неожиданно для всех действующих лиц произошла паника в селе. Андро с Михой как раз договаривались с трактирщиком, гусь спокойно пощипывал травку во дворе, и тут мимо прошла баба со здоровенной такой подушкой. Гусь медленно повернул голову в ее сторону, а потом неистово зашипел, вытянул шею и рванул за ней. Андро, Миха и трактирщик зачарованно смотрели вслед. — Че это он? — моргнул трактирщик. — А че в подушке? — задумчиво спросил Андро, а потом глянул на трактирщика и заорал: — Че в подушке?! Стояли и ржали втроем, как дебилы. Потом, правда, пришлось спасать гуся, извиняться за него, уговаривать деревенских, чтоб не зарезали, он же не со зла. Бабе серенаду даже спели, она расчувствовалась и простила. И трактирщик, проржавшись, за ночлег скидку сделал. Так и пошли дальше втроем — двое менестрелей и гусь. Гусь оказался нормальным пацаном, и полезным в хозяйстве. Например, как-то раз спас Андро от очередного потенциально кишечно опасного михиного кулинарного блядь шедевра, ущипнув Миху за занесенную над котелком руку, в которой тот держал грибочки (Миху жизнь все еще ничему не учила, а грибочки сука так и манили). Гусь нормальные грибочки зато находил, рацион разнообразить. Будил по утрам радостным гоготом прямо в ухо. Однажды даже разбойников отогнал — так шипел и щипался, что те с позором отступили. Однако во время ночевки на сеновале произошла подстава. — Давай? — шепотом спросил Миха. — Давай, — так же тихо ответил Андро. Успели только поцеловаться, как рядом раздалось противное кряканье. Обернулись и увидели стоящего рядом гуся с ехидным ебалом. — Да ну бля, — вздохнул Миха. — Ну будь ты человеком, нам нужно, этсамое, личное пространство. — Как он тебе человеком будет, он же гусь, — заржал Андро. Потянулся к гусю и развернул его в другую сторону. Тот просто сука повернул шею на 180 градусов и продолжал издевательски смотреть на них. — Ну ты и пидор, Ланселот, — обиделся Миха. Андро хотел сначала подъебать по поводу пидора, но потом осознал: — Ланселот? Ты сука назвал гуся Ланселот? И заржал. — Ну а че, — буркнул Миха. — Ланселот Озерный. Ну, в озере типа. В общем, даже если бы Ланселот соблаговолил дать им личное пространство и простор для творчества, настрой уже пропал. Пришлось тупо лечь спать. Гусь бесцеремонно втиснулся между ними и задрых, уютно спрятав голову под крылышко. Но крепкая мужская дружба скоро закончилась, потому что кое-кто променял друзей на женщину. Проходили мимо какого-то озера, в котором плескались дикие гуси, искра буря безумие, — и вот их братан уже увивается вокруг какой-то серенькой красавицы. Миха и Андро сидели на берегу, грызли травинки и внимательно наблюдали за гусиной социализацией — местные пацаны попытались было Ланселота отпиздить, но в итоге сами получили эпичных пиздов, все девушки тут же заинтересовались новым героем, а он подплыл к той самой серенькой гусыне и начал вокруг нее круги наматывать, пока она стыдливо прятала голову под крылышко. — Ну че, Мих, пойдем, — Андро выплюнул травинку, поднялся с камушка и протянул Михе руку. — Пойдем, — задумчиво кивнул Миха. Только было отвернулись и собрались сваливать, как им в спины прилетело мокрым гусем. Обернулись, присели на колени, Ланселот нежно ущипнул каждого за нос и обнял, трогательно растопырив крылья, а потом весело крякнул и рванул обратно к сородичам. Стояли в обнимку и махали вслед стае, которая плыла к противоположному берегу. Как родители, провожающие ребенка во взрослую жизнь. С тоской и гордостью. Миха бы, наверное, еще долго залипал, но Андро ткнул его локтем в бок. — Любовь жива, — вздохнул Миха. — Любовь жива, — согласился Андро. Помолчал и добавил: — Я бы ради тебя тоже жопу в воде намочил. — Романтик хуев, — заржал Миха. Развернул его к себе, посмотрел на него своими охуенными глазами. И засосал.