Сильнейшие

      Айрис Смит никогда не опаздывала.       Айрис Смит редко приходила к назначенному времени, даже за пять минут до встречи в исключительных случаях.       Айрис Смит всегда приходила сильно заранее.       Каждую стену в студии можно было использовать в качестве фона для записи. Панорамные окна с видом на Лос-Анджелес, чистая белая стена, но стильные элементы декора делали ее уже гораздо интереснее, яркий красный диван рядом с дверью или книжный шкаф – все это можно было использовать и использовалось. Периодически немного менялось, когда она чувствовала, что зрителю со дня на день надоест эта картинка. Новая картина на стене, необычный торшер начинающего дизайнера или яркие кресла – и вот, уже что-то новенькое. В кадре должно быть идеально все, зритель должен получать качественный продукт.       Она приходила в офис студию как минимум за полчаса, и то считалось опозданием – проверить камеры, настроить свет, проверить, убедиться, что все пройдет, как надо, на самом высокоидейном уровне, как и всегда – только так она может гарантировать свое спокойствие и уверенность во время работы, которую она очень любит.       Айрис Смит ужасно опаздывала.       Будильник сработал слишком поздно, тостер отказывался выполнять свои обязанности, с водой тоже произошла какая-то беда, а машина не заводилась – и все это случилось в одно утро. В одно чертовски важное утро.       С горем пополам добравшись до бизнес-центра она обнаружила, что в запасе есть целых десять минут, чтобы начать готовиться к съемке. Хоть какая-то хорошая новость за последние полтора часа.       Гости должны были написать ей, что они на месте в полдень. В двенадцать десять на ресепшене так никто и не спросил, как можно пройти в пятьсот пятый кабинет. Как и в двенадцать тридцать.       Все было готово.       Все.       Кроме Айрис Смит.       Айрис была готова только к одному – испепелить взглядом безответственных гостей, как только они окажутся на пороге ее кабинета.       Нет, к ней не раз опаздывали на съемку, в этом нет ничего страшного, она все понимает. Когда люди ведут себя по-человечески и предупреждают о задержке, с просьбой подождать какое-то время или перенести встречу на другой день.       Сегодня ни на ее сообщения, ни на ее звонки не отвечают.       Алан Гудман медленно открыл дверь после короткого стука как раз в тот момент, когда Смит допивала бокал вина. Она никогда не пила перед съемкой, но сегодня она чувствовала, что приехала в офис зря – и оказалась не права.       Алан отличался от весельчака Сатору Годжо с экрана – он выглядел серьезным и виноватым, что читалось во взгляде удивительных глаз. Не таких, как в сериале, но достаточно необычного для обычной жизни яркого голубого цвета.       – Мисс Смит? – спросил он, она промолчала, пристально взглянув на нее, и он продолжил, – нам нет прощения, и мы не хотим оправдываться, но просто поверьте, ощущение, что все было против нас.       – Да, мы приносим свои глубочайшие извинения и благодарим Вас за то, что дождались нас. Это лишь подтверждает Ваш профессионализм, в котором мы ни секунды не сомневались, когда соглашались на Ваше приглашение, – в проеме показался Ален – старший из братьев.       Обоим, чтобы не набить синяков, пришлось сильно пригнуть головы, чтобы зайти в кабинет. Широкие в плечах и оба под два метра ростом сейчас выглядели как провинившиеся школьники, склонившие головы и устремившие свои взгляды на носки белых кроссовок.       – А кто сказал, что я Вас жду? – протянула наконец Айрис, разглядывая стекло бокала и не обращая никакого внимания на две влажные мечты всех девочек, девушек, женщин и не только, которые сейчас были полностью в ее власти. – То, что я на своем рабочем месте не означает, что я работаю. Единственное, что могу предложить, так это договориться о переносе на другой день.       – Никак, – уже более твердо ответил Ален, – завтра днем у меня рейс в Каир.       – А я послезавтра в Японию, – добавил Алан.       – Пожалуйста, давайте все отснимем сейчас, мы правда очень виноваты и правда очень хотим записать это интервью.       – Пожалуйста, – наверное, Сатору Годжо никогда и ни перед кем не склонился бы в таком глубоком поклоне, но вот Алан Гудман – да.       Старший Гудман бросил недоумевающий взгляд на брата, но тут же одумался и повторил за ним.       Смит задумалась. Она уже успела убедить себя в том, что без этого интервью ничего страшного не случится, но ей также до жути хотелось это сделать. То, что удалось выловить их сегодня – чудо, которое может больше не повториться. Во всяком случае – для нее. А именно она должна записать первое интервью с братьями Гудманами.       – Можете пока присесть, – она встала со своего места, оставляя бокал на журнальном столике и направляясь к камерам, которые, к счастью, успела только выключить, но не убрать, – я постараюсь поскорее все настроить, и мы начнем. Хотите пока чего-нибудь?       – Спасибо! Ничего не нужно.       – Я не отказался бы от вина. Если можно.

***

      – Все отлично. Вы готовы начинать? – Айрис проверила ракурс и фокус на последней камере.       Что ее немного удивило, так это то, что в качестве фона Гудманы единогласно выбрали книжную стену, которой до этого, пока она настраивала технику, были увлечены. Алан был в белой футболке и джинсах, с такой же лохматой прической, как и в сериале, а на воротник повесил сложенные темные очки. Ален предпочел черный цвет, в котором его было видеть очень непривычно. Его в целом было непривычно видеть в современной одежде… и одежде в целом. Костюмы Песни о Красном Ниле впечатляющие и необычные, но все же к ним привыкаешь.       – Да.       – Готовы.

***

      – Такие похожие, но такие разные, сегодня с нами недавно родившиеся звезды, о которых точно грезит каждый, кто сейчас смотрит это видео! Очень им желаю, чтобы они еще долго не падали, чтобы исполнить чье-то желание, а продолжали светить и разгорались только ярче, – братья почувствовали укол за свою провинность, недовольно покосившись на ведущую, но тут же вернули себе на лица милые улыбки, – с Вами все также Айрис Смит, а компанию мне сегодня составят Ален и Алан Гудманы – грозный эпистат Амен из Песни и Красном Ниле и сильнейший шаман Сатору Годжо из Магической Битвы!       – Юху! – аккуратно воскликнул Алан.       Ален лишь похлопал в ладоши.       – Оба актеры. Причем популярность обрели примерно в одно время. Как так вышло?       – На самом деле, я первый появился на экранах, – начал Алан, – хоть и младший. В школе увлекался театральным искусством, но вообще я по образованию… стоматолог.       – Ты шутишь! – удивилась Айрис, чем вызвала насмешливую улыбку обоих братьев.       – Ни в коем случае. Нелюбовь Годжо к дантистам иронична, не так ли?       – Это теперь мой любимый факт! Придется меня очень сильно удивить, чтобы переплюнуть этот. Я думала, что вас обоих должны были бы продвигать с детства, но этого не было.       – Родители делали упор на образование, тем более, что в учебе оба делали успехи, а творчество не давалось от слова совсем, – продолжил уже Ален, – мы не сделали ни одной поделки и не нарисовали ни одного рисунка.       – Точнее и делали, и рисовали, но видели их только отец с матерью. Мама не могла позволить, чтобы кто-то еще увидел те «шедевры», – Алан выделил длинными пальцами слово, – поэтому занималась этим сама. Но несколько раз с Аленом чуть не перестаралась – в нем разглядели пресловутый творческий потенциал и уже было хотели начать отправлять по всяким конкурсам, но благо он сам предпочел занятия по математике, и маме не пришлось вырывать его из цепких лап миссис Браун. Со мной на те же грабли не наступали – она уже не старалась так, как с домашними заданиями Алена…       – Только не говори, что это потому, что тебя меньше любили, – предвосхищая слова младшего, старший закатил глаза.       – Я всегда чувствовал, что меня меньше любили… – только начал он, как получил щелбан по лбу от брата. – Ай!       – Не паясничай.       – Ладно, – потер он ушибленное место.       – Значит, ты математик, Ален? – переключилась Айрис.       – Востоковед, – улыбнулся он, – если быть конкретнее – японист.       – Больше у меня никаких ожиданий, – Смит капитулирующе подняла руки, – не прошло и пяти минут, а я уже дважды удивлена.       – Наконец-то это пригодилось, – хохотнул Алан.       – Вопрос очевидный, но ты понимаешь, не могу его не задать, – Ален кивнул, – почему тогда Сатору Годжо – не ты? Наверняка тебе бы это далось легче и быстрее, чем стоматологу, Алан, без обид, – он понимающе махнул рукой.       – Я преподавал в университете и даже не слышал ничего о пробах, кастингах и прочих прелестях. Алан, вообще, тоже был не сильно заинтересован, но он оказался в нужное время в нужном месте – его заметил режиссер и с тех пор не мог видеть в роли Годжо никого, кроме этого балбеса.       – Я даже отказывался по началу. Но потом решил, что лучше всего будет их самих убедить в том, что я не тот, кто им нужен, и я согласился на прослушивание. Безбожно опоздал, пришел с едой и в общем вел себя настолько неприлично и отвратительно, насколько мог из себя выжать. А это оказалось то, что им нужно. Я был в ужасе, когда команда чуть не прослезилась, поняв, что наконец нашли того, кто им нужен. Мне пришлось поставить условие, что мне нужно закончить учебу и только тогда я смогу приступить к съемкам, но они и на это были согласны. А потом все началось, и я втянулся. Когда мне не нужно учить текст, и мы не снимаем – мне очень непривычно.       – Но как тогда оказался в мире кино Ален?       – С легкой руки Алана, – вздохнул старший Гудман, – почти по блату.       – Эй! – теперь уже младший пихнул локтем старшего в бок. – Ну, отчасти он прав. На премьере фильма мы разговорились с режиссером «Песни», ей хотелось пригласить меня на роль Амена, но я никак не мог – уже были распланированы съемки второго сезона «Битвы». Она так расстроилась, что я не нашел ничего лучше, чем предложить ей познакомиться с Аленом. Тем более, что уже по ее описанию я понял, что он на эту роль подойдет гораздо лучше, чем я. Я уже с Годжо почти сросся в одно целое.       – Не плохо ли это?       – Не хорошо, конечно… но он очень глубокий персонаж, хоть и кажется весельчаком и раздолбаем с большими амбициями. Вы все еще увидите, не буду раскрывать всех карт, – он задорно подмигнул в камеру, Айрис поняла, что этот кадр будет ходить по сети еще очень долго, и вернулась к Алену.       – И преподаватель согласился оставить своих студентов ради брата?       – Ну, не совсем так, – протянул он, – скорее ради себя. Я устал от преподавания, понял, что не мое, а что же мне подходит возможности понять не было, а тут такой шанс. Мне показалось, что можно хотя бы попробовать – и получилось даже неплохо, как видите.       – Алена очень хвалят, говорят, у него талант от рождения. И текст он быстро учит.       – У меня не такие уж и сложные реплики.       – А как японист он и мне очень сильно помог. Гораздо понятнее и интереснее стали многие вещи после его объяснений.       – Да, Магическая Битва очень интересное и глубокое произведение, я и сам очень им увлекся.       – А тебе Алан нравится Песнь о Красном Ниле?       – Амен горяч, – Ален грозно взглянул на брата, – только не говори, что я не прав. На самом деле, я только начал смотреть. Не могу сказать еще ничего определенного, но… затягивает. Продолжу смотреть не только из-за брата.       – А как Алену персонаж Сатору Годжо? Есть ли любимчик?       – Очень много хороших персонажей, – задумался блондин, – сложно выделить кого-то одного. Но Годжо и правда хорош. Мне нравится директор Яга, Махито – отличный антагонист, а Сукуна – о нем очень мало информации, но изучать его можно часами… очень хорошая работа автора.       Айрис улыбнулась, поймав себя на мысли, что настроение улучшается.

***

      Когда она провожала братьев, они уже были друзьями.       – Прилетай в Японию в следующем месяце – я буду свободен, покатаемся по стране, – звал ее Алан.       – А перед этим в Египет. У нас достаточно большие перерывы бывают.       – Обязательно. С удовольствием.