Remember This Land

1 августа, 1986 года, Вся страна ликовала в ожидании представления будущего наследника престола Великобритании. Муфаса, сильный и справедливый, глубоко уважаемый и почитаемый монарх, должен был объявить об этом сегодня целому миру. Перед главным Букингемским дворцом собралось огромное количество людей. Их лица отчётливо изображали радость, волнение и неподдельный интерес к поводу сегодняшнего торжества. — Всё готово к презентации Симбы, сир, — поклонившись, сообщает главный королевский помощник. Его звали Зазу. Всегда опрятен, знает себе цену и чтит традиции — это весь он. Гордый предстоящим событием король отец подошёл поближе к своей семье и с теплотой благодарно поцеловал в лоб свою королеву. Любящая мать в это время держала на руках их маленький комочек счастья, а тот ещё не понимал, кто он, где находится и почему вокруг столько людей. Симба — такое имя даровали ему родители. Мальчик с волосами цвета багряной зари, доставшимися ему от отца. Лишь глаза с переливом тёмного янтаря напоминали его матушку, такие лучезарные и невинные. Стоит лишь заглянуть в них — и тут же задашься вопросом, сохранит ли он и в дальнейшем этот свет? — А где Шрам? Его нигде нет, — спрашивает Муфаса, окидывая взглядом карих глаз присутствующих. — Ох, я точно помню, что сообщил Его Высочеству... — звучит нервный смешок из уст подчинённого. Он смеялся, а внутри всё переворачивалось от волнения. — Он обязан был быть здесь ровно за час до... Неужели не пришёл? — Почему я совсем не удивлена? — вздохнула женщина, аккуратно смахнув пальцами ресницу с щеки сына. Затем она встала с дивана и подошла к окну, из которого было видно количество людей, что ожидали их появления. Пестрили радугой национальные флаги, гербы, воздушные шары и цветы. А только-только появившиеся лучи утреннего солнца определённо предвещали что-то хорошее. Она украдкой улыбнулась. — Сожалею, Ваше Величество, но больше не можем ждать, — учтиво напоминает мажордом своему господину о времени. — Зазу, после церемонии найди моего брата. И доложи о его местоположении мне. Нужно будет провести с ним беседу. Подобное поведение просто непозволительно по отношению к юному принцу. Он был обязан прийти, — прервался на мгновение Муфаса, будто бы хотел добавить что-то ещё по этому поводу, но обязанности решили за него иначе. — И да, позови Рафики. Осталось совсем немного, скоро будем начинать. — Только не забудьте, сегодня вечером к нам на ужин приедет Сарафина. Кухня гудит с самого утра, не смейте опаздывать, — следом добавила распоряжение королева. — Будет исполнено, — принял царские указания придворный сановник и тут же удалился, скрывшись за массивными колоннами дворца. — Я не понимаю, как он мог исчезнуть из дворца. Уж тем более не явиться ко времени... Это ведь такой важный день, — с явным разочарованием размышлял вслух король. — Сараби, он же мой родной брат. Всем давно известно, что в родной семье короля всё было не сладко. Это продолжалось уже очень долго. Сложно сказать в какой момент именно отношения внутри семьи окончательно испортились. Ахади, предыдущий король этих земель, а также отец Муфасы и Шрама, был весьма строгим родителем, в отличие от их матери Уру. Ахади был жутким консерватором, хранителем старинных традиций и обычаев. И он на дух не переносил, если что-то шло не так. Муфаса смиренно слушал все его указания и наставления, представляя собой идеальный пример для подражания, чем несказанно радовал Ахади. Шрам же, будучи младшим сыном, время от времени негодовал, почему его старшему брату доставалось столько внимания от отца, когда он так же являлся наследником короны, пускай и во вторую очередь. И однажды это зашло слишком далеко. Это был один из тех дней, когда всё идёт ни к чёрту, а ты терпеливо ждёшь очередного удара судьбы, как обычно со спины, чтобы окончательно взорваться, разрушив тем самым всё вокруг. Именно так чувствовал себя в данный момент Шрам. Брошенным, обманутым и преданным. Отец весь день провёл с братом Муфасой на охоте, напрочь позабыв о нём. И вот, наступило время ужина. Как известно, наследники принимают пищу отдельно от родителей. Вот и Муфаса должен был скоро явиться. Спустя некоторое время послышались скорые шаги, прямо перед тем, как в дверь вошёл юный Муфаса. Рыжеволосый парень излучал восхищение одним своим видом. Было видно невооружённым глазом, что именно он — любимый ребёнок в этой семье, чего не скажешь о его брате, что сидел в это время за столом и задумчиво ковырял вилкой еду из стороны в сторону. — Здравствуй, брат! Сегодня был такой насыщенный день, ты не представляешь! Мы с отцом катались на лошадях, они такие большие оказывается! А также меня учили стрелять из настоящего ружья! Кажется, получилось недурно, — всё говорил и говорил с искренним воодушевлением мальчик, пока не заметил недовольную гримасу напротив. — А как прошёл твой день? — Просто прекрасно, — с горечью процедил младший брат. Его зелёные глаза, частично скрытые под чёрными ресницами, выражали лишь обиду. — Я просил отца взять тебя с собой, правда... Он не позволил. Прости меня, я виноват, — с сожалением попросил прощения Муфаса, так до конца и не осознавая, что его вины в этом не было. Тем не менее, он был готов на всё, чтобы младший брат не чувствовал себя плохо. — Ага, а как же! Слышал бы ты себя сейчас! Ой, как нам было без тебя весело! Мы отлично провели время вдвоём! — брюнет сильно оскорбился словами своего старшего брата и начал сразу же паясничать в ответ. — Я этого не говорил... Почему ты так со мной? — смутился рыжеволосый. — Потому что я всегда третий лишний в этой компании! Вы пошли в конюшни, я сижу дома и учу историю. Вы на открытии какого-то там музея, я же здесь, среди лакеев и поварих, в полном одиночестве. Как думаешь, справедливо?! Шрам тут же подскакивает со своего места, отталкивая правой рукой высокий стул в сторону. Он быстро подходит к брату, смотрит ему прямо в обеспокоенные глаза, а после толкает его в грудь, выжидая хоть какой-нибудь реакции на своё поведение. — А это справедливо?! — вновь толчок, правое плечо. — А это?! — следом шёл толчок в левое. — Ответь хоть что-то! Муфаса до последнего не хотел отвечать на действия младшего брата, но у него не осталось выбора. Его нужно было успокоить. И вот, они оба в скором времени падают на пол, брыкаясь и ругаясь, как маленькие дети. Не наследники престола, не уважаемые господа, не дворяне, но самые обычные мальчишки, которые просто что-то не поделили между собой. Проходит минут пять, может шесть, и дверь, с грохотом ударившись о каменные стены подле, открывает вошедшему внутрь крайне неприятную картину. Это был их отец Ахади. — Прекратить! — громогласно отчеканил король. Застать подобную картину было для него чем-то неведомым. Его очень скоро охватил гнев. — Встать! Оба! — прозвучал в ту же минуту строгий приказ. — Признавайтесь, кто это затеял. Грозная фигура отца была ни на кого не похожа. Ахади был строгим, да. Но в ярости его редко кто видел. И если такое случалось, то короля едва можно было отличить от бешеного хищного зверя, загнавшего свою жертву в угол. — Это моя вина, отец. Брат ни в чём не виноват. Простите за то, что Вы застали нас в таком виде. Такое больше никогда не повторится, клянусь Вам, — взял всю ответственность на себя Муфаса, спасая своего младшего брата от праведного гнева отца. Шрам же молчал, виновато опустив голову вниз, не смея проронить и слова. Один кивок от отца и Муфаса, поняв заложенное в нём послание, охваченный паникой, машинально отходит в сторону. Вот-вот произойдёт что-то плохое. Очень, очень плохое... — Крайне учтиво со стороны твоего старшего брата было взять вину на себя, не так ли? — обошёл сына сзади король, а после приблизился к нему, прошептав горькую правду. — Но я знаю, что это твоя вина. Подлец... Один резкий взмах рукой и нагрудный платок с тяжёлой фамильной брошью летит прямо в лицо неугодному сыну. Острый край предмета ранит его прямо в левый глаз, оставляя за собой заметную полосу на коже. Очень скоро бледную щёку окрасила алая дорожка. Горькие слёзы быстро смешались с собственной кровью. Прошлая обида теперь смешалась со страхом и ненавистью. — Исчезни с глаз долой, — тихой злобой отозвался король Ахади, глядя на жалкого, содрогающегося от плача мальчишку перед собой. И тот действительно мгновенно скрылся за дверью, оставив брата и отца наедине друг с другом. Ему было плевать, что там происходит. Он просто хотел сбежать. Сбежать и никогда туда не возвращаться. Так он и поступил, оставшись этим вечером на улице. Лишь спустя время его нашла Уру и отвела к лекарю. Шрам после случившегося ещё долго не мог прийти в себя. Кажется, так до конца и не смог. Это и стало тем самым необратимым поворотом в жизни младшего брата Муфасы, которого люди после этого случая всё чаще называли Шрам из-за видимого дефекта на лице. Он и сам со временем стал себя так называть. В комментариях о том происшествии было лишь то, что принц получил этот шрам ещё в подростковом возрасте по неосторожности. Именно так сообщили прессе тогда. Однако сейчас ему уже далеко не пятнадцать, чтобы срывать своё недовольство на старшем брате подобным образом. Он прекрасно знал, чем это всё может обернуться. Что возникнут вопросы о его отсутствии, что подданные не поймут такого поведения, что внутри семьи снова начнётся разлад. Неужели этого он и добивался? К задумчивому Муфасе в момент размышлений подходит его жена, королева Сараби. На ней сегодня было чудесное платье в пол цветочно-белого цвета. Женскую грудь украшал корсет с кружевной отделкой, по центру расшитый золотом и жемчугом. За пышной юбкой виднелся и шлейф с крупной вышивкой. Рукава фонарики также стали изящным украшением. Завершали образ Её Величества семейные драгоценности — массивная бриллиантовая диадема и чокер из бус с крупным гранатом по центру. Королева была в этом наряде просто восхитительна. Великодушная госпожа с пронзительным взглядом и волосами цвета пшеницы. Она и влекла, и одновременно заставляла застыть на месте любого. Удивительная женщина, а теперь ещё и гордая мать наследника. Любая хотела бы быть на её месте, однако королевские обязанности и долг никто не отменял. Потому она должна была успокоить своего супруга. Потому она должна была стать ему опорой, душевным покоем и исцелением. Потому что она — королева, жена и мать. Именно таково её предназначение — быть рядом, любить и быть любимой. И такой расклад её вполне устраивал. — Дорогой, я уверена, что у него есть свои причины, и что позже ты всё обязательно выяснишь. А теперь, — королева берёт своего мужа за руку, а после с теплотой смотрит ему в глаза, — Пора рассказать миру о нашем мальчике. Горячие ладони супруги в то же мгновение придали мужчине сил. Женщина всегда находила подход к своему мужу. Какова бы ни была у него проблема, она всегда оставалась его тихой гаванью. Там Муфаса не был королём с множеством обязанностей. Он был её мужем, а теперь и заботливым отцом их общего ребёнка. — Он чудесный. Ты в очередной раз подарила мне смысл жизни, Сараби, — благодарная улыбка вновь засияла на лице короля. — Идём. И вот, в объективах телевизионных камер появляются король и королева, а вместе с ними и два их верных слуги — главный королевский сановник, мажордом Зазу, а также придворный лекарь и советник короля Рафики. Последний предстал перед народом с новорожденным принцем на руках. Поистине завораживающее зрелище: не часто можно увидеть подобное на своем веку, особенно если речь шла о коронованных первенцах. К микрофону, как и полагалось, первым подошёл Зазу, чтобы прочитать всем присутствующим заранее подготовленную торжественную речь. Она была обязательной частью процесса: в ней сообщался пол новорожденного наследника, его имя и назначенный ему королевский титул. — Его Королевское Величество Король Великобритании Муфаса и Её Королевское Величество Королева Великобритании Сараби с радостью приветствуют вас, а также даруют вам тёплый приём, дорогие друзья. Сегодня большой день для каждого из нас. Ведь 25 июля 1986 года, вечером в пятницу, на свет появился наследник великобританского престола. В память о прошлом наш мудрый король Муфаса даровал юному принцу имя, прекрасно характеризующее наследника — Симба, а вместе с тем объявляет и титул принца — Его Королевское Высочество принц Уэльский, первый герцог Корнуолльский, граф Бредфорд. Славьте его доброе имя вместе с нами. Боже храни корону! Ура! Далее следует ещё один неизменный обычай — новорожденного ребёнка на руках поднимают к небесам, демонстрируя миру силу и незыблемость королевского рода. И всеобщее ликование толпы это подтверждает. Церемония удалась. Тем временем, не каждый был ею доволен. Среди таких был Шрам, а также его наёмники, которых он постоянно таскал за собой. Одним словом, изменники, предпочитающие одного наследника на троне другому. Это также не было большой тайной. — «Симба»... Ну что за глупое имя... — сквозь зубы прорычал брюнет, глядя на счастливые лица с экрана телевизора. — Похоже, что в этой проклятой семье львиная доля ума всё-таки досталась мне. Хоть какая-то радость. И только заслышав шаги позади себя, принц тут же выключает телевизор, машинально отбрасывая пульт куда-то в сторону. И правильно сделал, ведь это был никто иной как Зазу, королевский прихвостень его брата Муфасы. Приготовившись выслушивать проповедь, брюнет безразлично отошёл к окну, так и не поздоровавшись со своим гостем. — Шрам, позвольте узнать, почему Вы пропустили церемонию представления юного принца Симбы? — Это было сегодня? Ах, как я мог забыть, ну что за жалость... — театрально вздыхает отныне третий в очереди принц. На самом же деле, ему было глубоко плевать на происходящее. — Наш король скоро будет здесь. Так что тебе следует придумать хоть что-то в своё оправдание, а иначе... — Зазу всё говорил и говорил, пока не осознал, что его оппонент оказался в слишком опасной близости к нему. — А иначе что?! — гаркнул без доли смущения на безвольного лакея Шрам, отчего тот в миг побледнел. — Думаешь, меня напугает какой-то там индюк на побегушках Муфасы? Если так, ты сильно ошибаешься, — угрожающе прорычал темноволосый. — Полноте, Ваше Высочество, ну же... Мы ведь взрослые люди, — запинаясь, произнёс Зазу, когда его грубо схватили за грудки. — Я лишь хотел...! — зажмурил глаза в испуге королевский слуга. — Помилуйте! — взвизгнул Зазу, когда над его головой промелькнул чужой кулак. — Шрам, довольно, — авторитетно потребовал Муфаса, по воле случая заставший эту картину. — Отпусти его. — Посмотрите, кто пришёл... — со всей жестокостью оттолкнул в сторону мажордома брюнет, от чего тот спиной ударился о стену позади него. — Что же, поздравляю тебя, брат. Такой большой день, не так ли? — лицемерно искривил лицо в улыбке Шрам, что было даже хуже, чем открытое его недовольство. — Я и Сараби не видели тебя сегодня во время церемонии представления Симбы. Где ты был? — терпеливо задал вопрос старший брат младшему. — Обстоятельства стали более... Удручающими. У меня не получилось. Но я очень сожалею, — всё продолжал играть свою пьесу лицедей, мечась от одного угла комнаты к другому. — Ты обязан был быть в первом ряду, — не остался в стороне мажордом, выступив на стороне своего господина. — Я был бы в первом ряду, да только на свет появился этот ферзевый отпрыск... — практически неосознанно проскрипел брюнет, глядя со злобой ядовито-зелёными глазами на Зазу. — Этот «ферзевый отпрыск» — мой сын. И твой будущий король. Запомни это, Шрам, — возразил брату Муфаса. — Тогда мне стоит поупражняться в реверансах, Ваше Величество, — отмахнулся от брата он в ответ. — Не веди себя так, — весьма справедливо потребовал уважения рыжеволосый, видя крайне дурной тон своего собеседника. — Нет, Муфаса, это тебе не следует так вести себя со мной, — надменно бросил в воздух Шрам. — Как это понимать? Это что, угроза?! — окончательно возмутился король поведением своего брата. Подобные провокации были не к месту, и Шрам это прекрасно знал. Муфаса сразу же подошёл к нему и взглянул прямо в глаза, которые на этот раз Шрам не спешил скрыть, утупившись в пол. Наоборот, он глядел совсем не моргая. — Никогда бы не посмел, брат. Но я, пожалуй, отлучусь. Мне следует закончить несколько незавершённых дел. До встречи, — только успел договорить Шрам, как сразу скрылся за дверью, не желая слушать продолжения разговора. Примеру последовали и его посетители, выйдя из помещения следом за ним. — Он никогда не изменится... Если отец ещё как-то мог находить на него управу, то я совершенно на это не способен, — обречённо выдохнул скопившийся от напряжения воздух внутри Муфаса. И ведь так было всегда. С самого раннего детства. Отец постоянно беспокоился о нём, как о младшем сыне, а тот воспринимал всё в штыки и часто переходил дозволенные границы в поведении. Будучи совсем юным, он не понимал, что ему положено, а что нет, потому и сильно завидовал старшему брату, впоследствии обижая его и задевая этим их отца. Один несчастный случай лишь подтвердил его теории о том, что его все ненавидят. — В семье не без урода, сир, — прервался вдруг лакей. — Более того, в моей их целых два. — Неужели? — король усмехнулся, получив положительный ответ, а чуть позже вновь помрачнел. — Что же мне с ним делать? Ума не приложу. — Господин, никогда не поздно сослать неугодного младшего брата... В монастырь, например. Это была довольно известная практика у дворян, — находчиво подметил мажордом, поправляя беспорядок в одежде и внешнем виде по возможности. — Зазу! — с хохотом отозвался на иронию подчинённого Муфаса, совсем не ожидая от него подобного. Они рассмеялись, как старые друзья, а после вместе отправились обратно домой, где их ждали Симба и Сараби, а дворцовые слуги всё спешили подготовиться к вечернему приёму долгожданных гостей во дворце. И так один за другим пролетели годы. Симбе к этому моменту стукнуло уже шесть лет, он только начал познавать этот удивительный и жестокий мир самостоятельно. Любознательный и уверенный в своём светлом будущем мальчик не знал ни горестей, ни печалей. И его было трудно в чём-либо обвинить — он по факту своего рождения был в жизни устроен. Все его любили, поощряя каждую просьбу своего юного господина. Вот только если кто-то рос и шёл вперёд, наслаждаясь каждым прожитым днём рядом с близкими, то другой же прозябал в зависти, ненависти и желании отомстить за упущенные возможности. Что из этого выйдет — нам только предстоит узнать. А пока, пусть мир пребывает в вечном равновесии круга жизни. До лучших времён.