Гемера и Эреб.

             Они договорились обязательно встречаться каждый месяц и проводить годовщину отношений, И вот сегодня, уже в седьмой раз, им предстояло встретиться. Они специально разогнали все дела, чтобы вечер у них был свободен, чтобы провести вместе несколько свободных, наконец, минут.              Сегодня выбирал место встречи его парень, ведь они также чередуются кто будет выбирать место для свидания. И также у них по плану сегодня повторить то самое фото, которое они делали, четыре месяца назад. Поэтому Арсений и пришёл в бар, где было очень много прикольных статуй и стояла интересная атмосфера. Был и Брюссельский мальчик, да и разные другие копии мировых достопримечательностей, которые не только выполняли эстетическую функцию и создавали интересный колорит данному месту, но и помогали в чём-то работникам заведения: у мальчика из Брюсселя вместо воды шла водка и гости заведения, если они хотели выпить, просто подставляли стопки или стаканы к струе, тем самым наполняя его и пили. Только сегодня из мальчика лилась водка, бывали и дни, когда это было пиво, вино или вермут. Это была главная фишка заведения, которое каждый день публиковала в своих соцсетях какой сегодня алкоголь будет сегодня из Брюсселя.              Кроме этого мальчика в заведении были и телепорт — Халлепорт — ворота, которые вели прямо к удобству в дальнем углу этого бара. Арсений тут был впервые и хотел насладиться атмосферой пока ждал своего любимого пухляша. Он, как всегда, опаздывал, а пока Арс ждал, он решил взять на баре себе немного коньячка, сначала долго изучив интересный запах который состоял из ноток дуба, ванили, ягод, цветов и лесного ореха. А когда он насладился запахом, настало время раскрыть вкусовой фруктовый букет, который перешёл потом в привкус ванили. Он не стал халтурно и по-мещански пить сразу полный бокал, он его лишь пригубил для того, чтобы почувствовать тот самый привкус и потом решил закусить специально выбранным маленьким ломтиком прошутто.                     Со стороны входа в заведение, сквозь негромкую музыку, которая только создавала атмосферу заведения, а не рушила её, послышались хлопки чьих-то ладоней и громкий разговор. Попов услышал ноты знакомого голоса и, улыбнувшись, когда повернул голову, увидел в проёме двери своего парня. И остолбенел. У них по планам было повторить ту самую фотку и просто приди в примерно той же одежде, что и тогда, но он… Подойдя к бару его парень, как обычно, выбрал себе безалкогольный напиток, и они, после тёплых объятий и лёгкого поцелуя, сели за столик, где начали любоваться друг другом. К его парню подходило много знакомых, которых он здесь часто видел. Арс неловко себя чувствовал от обилия ему незнакомых людей, но бойфренд достаточно коротко с ними разговаривал и очень часто просил их оставить вдвоём, чтобы подольше пообщаться с Арсом. И вот, все друзья ушли, и они остались практически вдвоём в этом заведении. Бойфренд по-прежнему не мог оторвать своих глаз от прекрасных голубых глаз Арсения. Они о чём-то разговаривают, но не зацикливаются на своих словах, а более зацикливаются на жестах, взглядах, венах на руках Арсения, и как тот пьёт коньяк и берёт прошутто.              Проходит много времени пока немного подвыпивший, Арс встаёт и ищет фон для их совместного фото и останавливается у тех самых ворот — Халлепорта, которые он только заметил. Так как они будут повторять ту самую фотку, которую они сделали три месяца назад то они, соответственно, должны были подготовится и одеться примерно также, как в тот раз. На Арсении была похожая синяя футболка с анимешными серыми, как в какой-то манге, глазами, и коричнево-синяя куртка, которая была просто наброшена на него, потому что на дворе октябрь, и уже по-осеннему тёплое пальто, защищавшее его от дождя и сильного осеннего ветра, висело при входе в этот уютный бар. Он одет просто в отличие от своего парня, который решил не повторять свой костюм с того августовского свидания, а просто решил быть эффектным и пришёл в обалденной чёрной рубашке, которую Арсу весь вечер хотелось с него снять, и в блестящем пиджаке, который бы Арсений точно не надел бы. Верхняя пуговица рубашки находилась прямо у его чёрной бороды, и у Попова просто перехватывало дыхание.                           И в вот таком приходить на простое свидание? Значит, сегодня мы трахнемся.                     Бойфренд, оказывается, пошёл следом за Арсом, чтобы не терять времени даром и уже, наконец, сфоткаться. Он не любил особо это дело, но так этого желал Арс и он, конечно, уступал ему, ведь потом у него образовывались фотки, из которых он выбирал одну и ставил на все свои аватарки в различных соцсетях. Они просят его друга, бармена в этом заведении, чтобы он их запечатлел. Вот Арс встаёт лицом к этому любимому коротышке, спиной к камере, и начинает корчить разные рожи, чтобы они подольше так постояли, ведь его парень при виде этих дурацких рож не может нормально держать своё лицо уважаемого, в бизнесе, человека и постоянно ржёт. Но, вот на секунду Арсений оставляет свои попытки рассмешить бородатого парня, и фото удаётся сделать. Только подумав, что он свободен, парень начал было идти к их столику, но Попов его останавливает. Он просто нежно, своими твёрдыми руками удерживает его за локти, почувствовав немного колючею ткань его пиджака. Этот человек непонимающе на него взглянул.              — А можем поменяться? Хочу тоже в Юх выставить.       — Ну давай.              Теперь человек в блестящем костюме становится лицом к Халлепорту, а Арсений смотрит в камеру. Бизнесмен в чёрной рубашке не может отвести свой взгляд от красоты своего черноволосого, с отросшими волосами парня. Ему бы не директором страховой быть, а моделью, ну или каким-то актёром, или телеведущим на крайняк. Арс вместо того чтобы между ними было километровое расстояние, правой рукой берёт рядом стоящего парня за локоть и прижимает его к себе, так, чтобы голова с чуть длинными чёрными волосами упёрлась ему в грудь, а голова Арсения была над его.              Такое тепло расходится между ними, и оно захватывает из обоих и, видимо, всё заведение. Его бойфренд своей рукой также обнимает Попова за талию, и они становятся ещё ближе, как будто они танцуют, а не фоткаются. Когда бармен сигнализирует то что он наделал уже много фоток, его невысокий бойфренд приподнимает свою голову на Арса и с любовью глядит на его так, что Арсу ничего не остаётся делать, как наклониться к его голове и не поцеловать в засос в любимые пухлые губы. Арс не может остановиться и начинает настойчиво целовать его проталкивая свой язык в любимый рот. Любимый переносит свою руку с поясницы на чёрную голову с несколько длинноватыми волосами, когда он невольно больно сжимает эти волосы, Арсений пока немного прикусывает нижнюю губу любимого.              Так они стоят достаточно долго. Когда они понимают, что сейчас с них обоих полетит уже одежда, они отстраняются друг от друга и открывают глаза, которые они оба закрыли на время поцелуя. И снова вспыхивают пронзительно-голубые глаза, как просто какой-то источник света, жизни и любви в этом мире.              Усатый парень берёт Арса за руку и ведёт за собою. Тот отдаётся полностью ведь он знает, что пока он держит эту руку, с ним ничего не будет. С ним будет всё хорошо. Они подходят к столику, Арс берёт со стола свой телефон, который он отдал бармену для того чтобы их сфотографировали и быстро допивает вкусный коньяк, который он уже не смакует, а просто пьёт, ведь он понимает, чем сегодняшний вечер закончится.              Они быстро собираются, и идут к выходу, где Арсений галантно одевает на своего парня его куртку, а тот — чёрное пальто. Они выходят на достаточно прохладную, для этого времени года, улицу, по которой летят уже последние оранжевые листья и смешиваются с уже нарастающими от постоянных дождей, огромными лужами, как будто, океан, затопившими всю поверхность мостовой. Они оба — в обычных чёрных ботинках и оба пытаются не промочить ноги и не повторить ту ситуацию, что была в апреле. Но вот они уже в машине Арса и под тихий звук мотора, они направились в квартиру к потомственному директору.              Достаточно быстро они катят по ночному городу и в момент приезжают в закрытый двор, где оставляют машину и, быстро, под небольшим дождём, направляются в апартаменты, где после закрытия двери они наконец могут быть полностью свободными и сделать то, чего они ждут с момента своего поцелуя в баре. Их теперь ничто не останавливает, и они могут делать всё то, чего они хотят и как они хотят.              Одежда летит с них прямо в прихожей, которая отделана под кирпич и по стенам висят стилизованные под старину провода и выключатели, трогать которые они не будут. Синюю футболку чуть было не разрывают мощные руки, но Арсений дорожит теперь этим предметом гардероба и аккуратно снимает её через голову, на секунду отстраняясь от поцелуя, в который снова втянул его парень.              Через минуту, они остались оба в одних трусах и не могли сдерживать то напряжение, которое у них скопилось. Но им обоим нужно в душ, что они и делают тоже вместе. Ведь сейчас они самые счастливые. Быстро помывшись, а точнее — просто постояв под тропическим душем, они выходят из ванны, облачившись только в банные полотенца у них на бёдрах. Они идут в тёмную спальню. Белеет только баночка какого-то лекарства на тумбе у изголовья. Арс решил выпить стакан воды и идёт в кухню, возвращаясь, он закрывает за собой дверь спальни, где уже его ждёт полностью готовый парень.              

***

                    Андрей мчится на своём новом красном автомобиле мимо стройки в каком-то тесном переулке не останавливаясь, так как с его парнем что-то случилось. На улице жаркий конец августа и солнце палит невозможно. Его парень ничего по-нормальному не объяснил что с ним случилось, и поэтому он и несётся, не видя никого вокруг и не видя красного сигнала светофора.       На проезжую часть, по зебре, на свой разрешающий сигнал, выходит молодая худенькая блондинка в лёгком светлом платьице и в наушниках, в которых громко звучит её любимая музыка, и начинает переходить дорогу. Андрей, видя девушку, сигналит ей, но не останавливается. Как и не останавливается после того как переехал её.       Он уже далеко. Он уже не слышит как сзади раздался женский крик «Окси!» и как к лежащей на земле девушке побегает другая, рыженькая, и начинает её трясти, но уже поздно.              

***

                    Антон, с трудом открывает глаза. Его голова раскалывается и весит, как будто, тонну. И даже такое простое действие, как открытие глаз, даётся ему с трудом. Он, вроде, не пил вчера… Или пил? Он что-то помнит, а что-то нет. Он помнит как вчера днём ему было очень плохо, но то, что произошло вечером он видит лишь какими-то несвязанными картинами, которые никак не стыкуются друг с другом. А Окси, как обычно, уже что-то щебечет, но сегодня он не слышит что она произносит, он просто хочет что бы прекратилась эта ужасная боль и что бы он просто смог нормально работать. Повернувшись с негромким стоном на своей кровати, в поисках своего телефона, он находит его под подушкой. На экране горят огромные, белые цифры, указывая, что уже десять утра. Также на экране его смартфона куча уведомлений о пропущенных вызовов и сообщений.                    Ахуеть. Бля, меня ж Димка убьёт.              Да, сегодня есть за что президенту убить его. То важное собрание, которое было назначено на девять утра этого важного понедельника, Антон, конечно же уже пропустил.                    А что там за вопрос должен был решаться?              Что-то там с реорганизацией, вроде. Антон снова поворачивается на бок, к своему экрану на тумбочке, заказывая завтрак. С тяжеленной башкой он еле встаёт и всё же тащится в ванную. И первое, что делает — открывает маленький шкафчик за зеркалом над умывальником и достаёт обезболивающее, которое тут же и принимает. Он долго рассматривает своё опухшее лицо в зеркале, которое смотрит на него с красными глазами, трёхдневной щетиной и не понимает как он до этого докатился. Он не может даже ровно стоять у писсуара и облокачивается своей тяжеленной головой о светлую стену. Заканчивая утренний туалет, он пытается аккуратно побриться, и, наконец, тяжело плетётся в душ.       Контрастный душ не придал ему сил и он всё в таком же состоянии плетётся в гардеробную, где надевает достаточно приличную, для офиса, одежду и после быстрого завтрака, спускается к своему кабинету.                     — Антон! — раздаётся на весь офис ор Димы, когда двери его лифта открылись и он выползает из кабины.       — Да, Дима, всё знаю, можешь так не орать? У меня голова раскалывается.       Дима несколько «рад», что Антон наконец-то появился в их офисе и то, что он пропустил весьма важное собрание, хотя Позов и оттягивал начало как только мог, даже попросив всех собраться днём, после обеда, чтобы уж точно Антон был на этом важном, для компании, совещании.       — Пойдём ко мне, поговорим. Лиза, принеси чай ему и мне кофе, — Дима повёл своего друга в кабинет. Он долго молчал. Он молчал и тогда, когда девушка принесла напитки, — что случилось? — спросил он после того как за девушкой закрылась дверь. — То ты два дня зависаешь в своей мастерской с пяти утра, то ты просыпаешь важное собрание, которое я правда успел перенести на два часа дня.       Антон не знает что ответить. Он медленно пьёт зелёный чай и пытается сделать так, чтобы прошла его голова. Сказать, что он три дня просыпался с солнцем из-за какого-то сна и подолгу не мог врубиться в происходящее? То, что Славу траванули, а в разгар минета от Бебура у него упал, тем самым расписаться в своей немощности и потом всё оставшееся время выслушивать насмешки со стороны друга?       — У меня всё хорошо. Что тебе нужно знать? Ты и так всё знаешь. Зачем меня спрашиваешь? Ты же перенёс совещание? Значит всё нормально. Дай, я к себе пойду — у меня тоже есть работа.       — Антон, может тебе ко врачу сходить? Или снотворное попить?       — Дим, а давай я сам всё как-то решу? У меня всё нормально! — Антон произнёс это сквозь зубы и раздражённо вскочил из кресла в котором он сидел, бросившись вон из кабинета друга. Проигнорив Диму, который просил его вернуться, он пересёк холл и хлопнул за собой дверью уже своего кабинета. Двумя шагами он пересёк комнату и тяжело повалился в уютное и родное кресло.                    Бля! Как же все заебали!              Первое, что он сделал — узнал у Макара как там Слава. Получив ответ, что всё также — без сознания, Антон занялся текущей работой и после обеда и душа, после которого ему чуть полегчало, он отправился с Позом на то неинтересное собрание, где он просто смотрел в потолок и рисовал на листке бумаги просто глаза, даже не по паре, а по одному. Эти глаза, и их рисование, было отвлечением от происходящего вокруг и происходящего внутри Антона. Даже, наверное, не нужно упоминать, что эти глаза были в форме миндаля или приближены к этой форме. Антон закрашивал радужку всех этих глаз своей синей ручкой. Так как навыков живописи у Антона не было, поэтому он не мог правильно повторить форму тех глаз, которые привиделись ему, но он мог прочитать схему, а быстро её начертить — всегда пожалуйста. Естественно, он не вслушивался в происходящее в кабинете. К концу собрания он проголосовал также, как и Дима, и они, наконец, разошлись по своим кабинетам. Эти два часа были для Антона как пара дней, если не недель, так долго тянулось для него время. Но плюхнувшись обратно в своё кресло, он, заказав себе булочки и чай, вышел в курилку потянуть нормальную сигарету, а не эту несчастную ашку, которая у него заканчивалась буквально за день.       Так как в офисе у него больше не было никаких дел, он, после того как выпил чаю, сгонял к себе в апартаменты, принял душ, переоделся в простую одежду и снова спустился в мастерскую заканчивать перестановку, которую он начал вчера. Голова к тому времени перестала болеть, оставив от этой боли только тупое воспоминание. Он снова включил бодрую музыку, чтобы работать в определённом ритме, и с перерывами на кофе и батончики, закончил к двенадцати ночи перестановку. Он быстро доехал к себе на этаж, принял душ и, немного проскролив ленту новостей в телефоне, уснул неспокойным сном.                     Так он провёл всю неделю, всё было хорошо, кроме, как обычно, одного.       Теперь он всю неделю вставал в шесть двенадцать утра, снова со страхом в глазах, но теперь каждую ночь он видел причину — огромные, миндалевидной формы, голубые глаза, которые также смотрели на него с призывом найти их.       Во вторник, узнав от Макара, что Слава наконец-то пришёл в себя, он забронил для него на неделю номер в шикарном спа-курорте в Подмосковье и настоял, чтобы Макар дал ему ещё неделю выходных. А в пятницу, Антон уже сам пошёл в клуб.              Его также встретил у лифта тот же парень, который провёл карточкой у лифта, но звукарь затупил в этот раз, и не сразу включил его любимую песню, на что, в обычное время Антону было пофиг, но почему-то именно сегодня он был какой-то раздражённый и хотел было начать возмущаться, но у него на это не было сил. Он знал, что сегодня Славы не будет, но он хотел нажраться и чтобы хоть кто-то составил ему компанию. Про Бебеку он не хотел даже и думать, потому что тот и так заспамил ему весь телефон, своими сообщениями с тупыми вопросами: «А почему ты так быстро ушёл?», «А что случилось?» и так далее. Хорошо, хоть не высмеивал в переписке причины быстрого ухода. Он бы убил его за это. Ведь для самого Антона это было огромным звоночком. Потому что такого с ним никогда не случалось. Он не знал как на это реагировать. С кем поговорить? С Димой — засмеет, с Бебекой — тоже подымет на смех, а ещё всем растреплет что он «не может», ахиренная реклама! Даже со Славой он не мог бы поделится, будь парень рядом, а ведь он только отправился в спа-центр отдохнуть.              Вошла Даша с бутылкой привычного алкоголя и привычными двумя бокалами рядом. Сегодня она была грустная и вся в чёрном. Антон на неё удивлённо посмотрел.       — Даш, я не понял, а что ты тут делаешь?!       — Ну вы же сегодня пришли, вот поэтому Илья меня и вызвал, да и смена у меня стояла.       — То есть, то, что сегодня година Окси, ему наплевать?! Сядь ко мне, — Антон похлопал по дивану рядом. Девушка поставила бутылку на стол и осторожно села рядом с ним прямо на краешек чёрного, мягкого дивана. Она положила свои руки себе на коленки и стала, не отрываясь, смотреть перед собой, не слыша ничего вокруг. У неё непроизвольно почему-то полились слёзы, которые просто стекали по её щекам и крупными каплями падали ей на костюм. Антон налил алкоголь по стаканам, — выпей со мной. Помянем.       — Я не могу, я на работе! — девушка сопротивляется, встаёт с дивана, но Антон успел схватить её за руку, и с силой снова посадить рядом.       — Она была и моей подругой. Выпей немного, а потом пойдёшь домой.       — Я не могу дома одна находиться. Там…. — девушка не могла продолжить фразу. — Там так одиноко без неё. У меня не было сил даже разобрать её вещи. Я вот по утрам сижу на кухне, смотрю на дверь и думаю, что вот-вот она зайдёт и скажет какую-то фигню и мы посмеёмся, — Антон вложил в её немного дрожащие руки стакан с виски и заставил её глотнуть. Он посмотрел вниз, как будто он тоже виновен в том, что девушку сбил какой-то пидор.       — Того урода ещё не нашли? — девушка, уже плача, покачала головой из стороны в сторону. Она не могла больше держать бокал и из него чуть не вылилось всё содержимое на пол, но Даша углядела этот момент и поставила его на стол. — Ты прости меня что не смог её защитить.       — Антон, ты ни в чём не виноват! Это было простое ДТП, ты же знаешь камеры его не засекли.       — Ну ахренеть как у нас работает полиция.       — Да таких ДТП у нас же тысячами каждый день происходит, — девушка замолчала. Зря, конечно, Антон поднял эту тему. Даша, наконец перестала плакать и оттёрла рукой свои щёки, которые снова были влажными от слёз. Она посмотрела в карманное зеркальце, увидела, что тушь у неё не потекла, и, нацепив искусственную улыбку на своё лицо, заперев тем самым все свои переживания в сердце, встала с дивана и по-деловому, практически не дрожащим голосом, сказала, — Антон Андреевич я пойду. Хорошего вечера!       — Ты уверена?       — Да, к вам кого попросить подняться?       — Даш, обещай мне что ты сейчас поедешь домой!       — Так кого, Антон Андреевич? — Даша не хочет ничего слышать.       — ДАША! — срывается Антон и вскакивает с дивана. — Я сказал: «Обещай, что поедешь домой!» и это значит что ты сейчас собираешься и едешь домой! Поняла?! — девушка посмотрела на друга и в её глазах снова встали слёзы. Она долго на него смотрела и когда они снова затекли по её щекам, она из уверенной в себе девушки, снова превратилась в человека, который только недавно потерял свою любовь. Только тогда она снова нетвердым голосом тихонечко произнесла:       — Да, хорошо, Антон, поеду. Хорошего отдыха.       — Петю позови. И чтоб завтра отдыхала!       Антон подошёл к девушке и крепко её обнял. Чмокнув её в макушку, он её ещё долго подержал в своих объятьях, пока она не упокоилась, а потом, когда она глянула на него, оттёр вновь мокрые щёки и легонько щёлкнул по носу, чтобы она улыбнулась. Только тогда он смог её отпустить и неплотно закрыть за ней дверь. Антон после её ухода не выдерживает и там, где стоял, резко осел на корточки. Прямо посреди своей комнаты. Просто от своего бессилия во всей этой ситуации.                            Они втроём были уже очень давно знакомы. Причём ещё до того, как Антон основал свою компанию, они просто все вместе учились и мило общались, проводили тусовки и, естественно, пили вместе, да просто вели обычную студенческую жизнь. Иногда даже они куда-то ездили просто потусить, как например, в их любимый Питер, где они старались бывать хотя бы раз в году и просто там несколько дней отдыхать. Именно Антон открыл Даше глаза на то, что Оксана в неё влюблена и после того как девушки начали встречаться, Антон не стал третьим лишним в их компании и они продолжили также общаться. Только у Антона стало больше забот когда он только открыл PuShan, но когда он через несколько лет поставил своего друга детства — Диму, с которым он что-то под разорвал отношения когда учился в институте, у него появилось побольше времени и он смог заняться своим давней мечтой — своим ночным клубом, где Оксанка должна была бы стать управляющей так как у неё были для этого способности, а Даша, как она сама этого хотела — главной официанткой. И вот клуб уже достраивался, всё шло хорошо с оформлением всяких бумаг и подготовкой к открытию как всё изменилось. Прошлым летом, когда Оксана возвращалась с очередной проверки стройки вместе с Дашей, её нагло, проехав на красный, прямо у служебного входа, переехал какой-то урод. Так как клуб ещё не работал и поблизости не было никаких важных заведений — ведь служебный вход выходил на неприметный проулок — никакие камеры не засекли кто наехал на несчастную девушку. Даша, которая чуть задержалась, только увидела вслед уезжающую красную машину. Но так как она была не сильна в разных марках и типах автомобиля она не смогла её даже описать, ведь эта машина очень быстро удалилась с места происшествия.                     Антон весь этот год чувствовал вину за собой, что не смог как-то повлиять на ход дела и, хотя Даша и говорила ему что он и так сделал очень многое, как например: дал на лапу следователю, который не хотел сначала возбуждать дело, а потом хотел было закрыть его; понатыкал везде камеры, которые теперь снова его подвели, ведь они не засекли того, кто мог бы отравить Славу.       А теперь он понял что ничего он нормального не сделал. Зачем ему иметь миллиардное состояние, огромную компанию и дебильную соцсеть с тупым названием, если они не могут защитить близких ему людей. Зачем тогда все эти технологии и заказ такси в подлокотнике кресла, если камеры, которые стоят на его заведении, не могут найти того, кто отравил его мальчика.                     В приоткрытую дверь комнаты вошёл Петя — простой танцор из мужского стриптиза. Антон поднялся с корточек и кашлем прочистил горло.       — Здравствуйте! — поздоровался рыжик. — Мне очень приятно что вы меня позвали.       — Ага, ага, заткнись и танцуй давай.       Антон тяжко плюхнулся обратно на свой диван и грустными глазами посмотрел на оставленный недопитый бокал с вискарём, который оставила Даша. Он даже не смотрел на рыжего, который во всём старался косплеить какого-то персонажа из непонятного сериала, которого Антон не смотрел, а просто не мог отвести взгляда от бокала, как будто это был не бокал, а сама Даша или, что ещё хуже, Оксана. Ведь он помнил, как именно тогда, когда какой-то урод проехался по его подруге, он выбирал имя для своего нового виртуального помощника, ведь он просто не знал как его назвать, а теперь каждый раз произнося на своей работе или в своих апартаментах «Окси» он давал надежду себе, что она не мертва, а просто стала его личным помощником, который просто поддерживает и помогает ему.       Но вот заиграла музыка и Антон с каким-то странным взглядом поднял голову от стакана с алкоголем. Он просто узнал ту музыку, которая зазвучала теперь в колонках. Её он услышал как-то случайно, вроде, у себя в мастерской и тогда он тоже просто замер, особенно, когда начались слова этой песни. Тогда эти слова подействовала на Антона, как вылитая ледяная вода из ушата. Ему никто не говорил этих слов, а они нужны были ему. Хотя тогда у него всё было хорошо, хоть он также уделял своей работе намного больше времени, чем отдыху.              Мне так не хотелось опять сегодня утром вставать              Да, Антону уже больше недели не хочется вставать, как-то двигаться, и понимать причину этого странного, для него, состояния.              Снова спешить из сна, из-под век отпускать       С вечера пить, изображать радость, ревность и злость       Мне так не хотелось, но как-то всё же пришлось              Он и так практически каждый вечер напивается, чтобы постараться забыться сном без сновидений, но каждый раз, когда он закрывает глаза, он видит их — чужие, огромные, миндалевидные, голубые, с интересным рисунком на радужке.       Теперь он в каждом человеке, с кем он встречается, хочет найти их, но не находит, но он не может же всем людям в глаза заглянуть и проверить он это или не он.       — Быть нужным себе самому, — Антон просто двигает губами, а не произносит это вслух вместе с певицей, которая продолжает петь о чём-то своём. Антон отрывает свой взгляд от своих рук, на которые он уже полминуты неосознанно смотрит и поднимает глаза на танцора.       Тот всё также танцевал достаточно хорошо, видимо, вкладывая в свой танец какую-то собственную боль, потому что его лицо было сосредоточенным и не выражало никаких эмоций. Как будто он думал о каждом движении, чтобы донести его правильно, чтобы каждый поворот головы или жест рукой что-нибудь да значили. И вместо паренька, который не чувствует ритм или сбивается из-за странного взгляда коллег, он превратился в достаточно грациозного человека, который способен держать внимание на своём танце. Хотя в комнате был только Антон, но он уверен, что будь тут и огромная толпа, она бы также не отводила от него свой взгляд.              — Нужным себе самому…… — песня заканчивается, и Антон как бы просыпается ото сна. Он проводит своей рукой по лицу, не понимая сон это или реальность. Но вот Петя спускается с помоста и тяжело дыша, выключает музыку на своём телефоне.       — Вам понравилось? — интересуется он. Антон снова прокашлялся прежде чем ответить, глотая свой виски из стакана.       — Да. Скажи, у тебя всё в порядке?       — А почему вас это интересует? — говорит он с серым лицом. — Если всё в порядке я могу здесь остаться работать, а то Илья Андреевич намекает мне что уволит меня. Или мне нужно чтобы вы трахнули меня чтобы я точно тут остался? — парень с вызовом произносит последнюю фразу.       — Нет. Этого не нужно. Просто ответь мне что с тобой происходит. Почему на прошлой неделе ты пришёл пьяный и почему на тебя постоянные жалобы. Ведь сейчас ты достаточно прекрасно танцевал, — хоть Антон и произносит такую длинную речь, она ему даётся с трудом, ведь ком, который стоит у него в горле всё также перекрывает ему кислород и не даёт нормально говорить. Ведь всё, что он хочет — это просто уехать к себе и постараться забыться сном.       — У меня жена серьёзно больна и с дочкой я не знаю что будет. У меня все мысли об этом сейчас, — вдруг откровенно говорит он.       — Выпьешь? — Антон протягивает свой бокал с виски. — Извини, только мой, из этого, — он кивает на недопитый бокал, который всё стоит там, где его поставил Антон перед уходом Даши, — пила Даша, а третьего нету.       — Нет, спасибо. Мне ехать нужно, — он разворачивается спиной и потихоньку идёт к выходу.       — Стой! — парень оборачивается одной лишь головой. — Я могу что-то сделать?       — Нет… — как-то обречённо говорит он. — Рак на четвёртой стадии не лечится, — он снова разворачивается и, не попрощавшись, уходит в основную часть клуба, где всё также весело играет музыка и веселятся люди, оставив за собой распахнутую дверь.              Антон как был, так и застыл на месте. Он просто в оцепенении. Просто перед его лицом стоит лицо парня, который вот-вот потеряет свою жену, а он снова ничего не знал и уже ничего не может сделать.       В основном зале что-то внезапно громко бухнуло и раздался приветственный ор, ведь только с криками «Снежок!» люди, танцующие в зале, встречают ди-джея. Антона этот взрыв эмоций в зале также привёл в чувство, и он нервно огляделся по сторонам, ища кого-то. У него созрел план действий. Он сел, глотнул вискаря, и вызвал кнопкой управляющего. Пока он его ждал, он вышел из комнаты на балкон, посмотреть чему все так радуются. Ну обычный ди-джей, ничего особенного. Только он был несколько худощав и с прикольными рыжеватыми усиками. Он забавно дрыгался под заводящую песню, ведь весь зал с ним орал «Всё будет ОХУЕННО!», ведь это была его песня.       Антон, облокотившись на ограждение балкона, затянулся ашкой, смотря как танцуют в его клубе.                    Ну вот, ты добился всего чего хотел. Клуб — вот он, компания — твоя. Чего тебе ещё нужно?              Таким вот вопросом задался Антон, пока смотрел как танцуют люди и пока не знал на него ответа. Всегда же есть, чего ещё желать. Но сейчас Антон как будто бы стоял один в этом клубе. Он просто смотрел своими глазами и видел пустую сцену, по которой разлетается конфетти, пустой зал со столами, на которых оставлены недопитые напитки и плесневеет еда, световые приборы, которые крутятся сами по себе и меняют цвета. Иногда они попадают Шастуну в глаза и тому приходится моргать, чтобы не ослепнуть. Музыка, которая только что разрывала танцпол, тоже смолкла и во всём этом месте стоит звенящая тишина, которой не бывает. Он обернулся на ряд комнат, что находятся рядом с его. У них просто закрыты двери, Антон уверен, что они тоже пусты. Он снова поворачивается и смотрит уже на пустой бар, где ряд бутылок стоит никем не тронутый и на стойке также стоят пустые, или не очень, разной формы, бокалы. Пустые стулья одиноко собирают пыль на своих сидушках, затянутые чёрной кожей. Антон понял, что всё, что здесь находится — пыль для него и у него ничего не болит за это место. А сердце почему-то очень болит. Даже не просто болит — разрывается на части. Только Антон не может назвать этому причину.              Антону кажется, что его кто-то зовёт, но звук такой далёкий и исходит как будто из воды, что он не обращает на это внимание. Зов раз за разом повторяется и вот Антона кто-то дёргает за плечо.       Снова на Антона обрушивается клуб со всей музыкой, гоготом, звоном бокалов и хлопаньем дверей.       — Антон! — Макар уже в сотый раз зовёт хозяина. — Ты слышишь меня?       — А? Прости, что-то задумался. Ты чего?       — Это ты чего меня звал?       — Я? А, пойдём.       Антон развернулся и пошёл в свою комнату, оставив за собой толпу подвыпивших людей, которые орут что чудеса случаются. Брехня всё это. Нихера никаких чудес в этой жизни нету.       — Так. Я чё звал. Петя. Ты в курсе что у него происходит?       — Нет, а нахрена МНЕ это знать? Это работа Славы за них отвечать.       — Ахуенный у меня управляющий, который не знает, что у него происходит. Значит слушай меня, — Антон заговорил угрожающим тоном и исподлобья начинает смотреть на пухловатого знакомого, — у его жены четвёртая степень болезни. Ты вызываешь его, всё у него узнаёшь что ему нужно чем ему помочь. Снимаешь из его дела все выговоры и хотя бы ближайшую неделю ты не ставишь его работать. Кстати об этом, завтра у Даши выходной, — Илья пытается что-то возразить, но Антон его останавливает, — мне похеру что ты мне скажешь сейчас. Всё иди быстро всё делать или найду нового управляющего вместо тебя.       Илья пытается что-то возразить, но Антон уже отвернулся, чтобы налить себе выпить. Парень обречённо выходит. Антон, после ухода своего управляющего, долго смотрит на только что налитый стакан с вискарём, долго вертит его в своей руке, а потом внезапно, со всей дури, швыряет его в чёрную стенку напротив. Тот влетает в стену как раз около хромированной ручки и дождём из осколков остатки стакана и алкоголя приземляются у порога. Антон запрокидывает свою голову и долго так сидит, пока у него кровь не приливает к голове и ему уже тяжело её держать. Посмотрев на недопитый Дашей стакан, он его берёт и также отправляет разбиваться к первому. После — туда же летит и бутылка дорогого алкоголя. Антон спокойно встаёт с дивана и выходит из комнаты.