Сердце согревается любовью

Ночной лес безмолвен и таинствен. Среди бесконечных деревьев, пышными кронами создающими огромный навес, сквозь который местами просачивались яркие звезды, стоял мрак, изредка отступающий под лучами бледного лунного света. Мягкая трава, покрытая росой, приятно щекотала голые ступни юноши, идущего к небольшому озеру, разлившемуся внутри чащи. Белоствольные березы изящными станами склонялись к водной глади, едва касаясь ее острым кончиком зеленых листьев. В воздухе стоял невесомый аромат свежести и благоухающих полевых цветов, сладостью своих запахов наполняющих легкие. Тишина прерывалась лишь стрекотанием сверчков и редким уханьем старой совы, что парила над деревьями в поисках добычи. Со всех сторон иногда слышались тихие шорохи, будто кто-то притаился в кустах, собираясь напасть на ночного путника. На зеркальной поверхности озера отражались бесчисленные миллиарды звезд и холодная луна, своим свечением спасающая заблудившихся людей. У берега, поросшего шелковистой зеленой травой, примостились маленькие кувшинки, на которых нередко можно было встретить любопытных лягушек, хлопающих своими огромными глазами. Ночь на Иван-Купала обычно шумна и весела: к озеру приходят юноши и девушки и устраивают гуляния. Молодежь прыгает через яркий костер, своим пламенем освещающий огромную поляну, усыпанную цветами огоньков. Громкие песнопения и вождения хороводов длятся всю ночь напролет, позволяя людям погрузиться в беззаботные часы отдыха от всех проблем. А на заре девушки пускают по озеру свои венки с зажженными свечами, мечтая о том, чтобы их суженый непременно поймал его. Укромный уголок с озерцом был далек от деревни, а потому здесь не было никого из простого народа. Лишь Лель бродил по поляне, не решаясь подойти к воде, чтобы тоже отправить собственноручно сплетенный венок из голубых васильков на поиски возлюбленного. Молодой парень изящного телосложения ступал босыми ступнями по мягкому покрывалу, оставляющему на пятках капли студеной росы. Его хлопковая рубаха с красным орнаментом струилась по стройному стану, а на вьющихся волосах цвета дубовой коры благоухали полевые цветы, собранные в большой венок, красиво оттенявший медовые глаза. Воровато оглянувшись, Лель зашел в воду, что по ощущениям казалась парным молоком, по пояс и аккуратно опустил венок с васильками на поверхность, что от невесомого прикосновения разошлась кругами. Поставив в середину плетения зажженную свечу, юноша мягко подтолкнул венок вперед. Тихо выдохнув, Лель взглядом проводил уплывающие цветы и уже собирался подняться на берег, как почувствовал крепкие руки на своих хрупких плечах. — Для меня такая красота? — прозвучал низкий мужской голос у самого уха юноши. — Поймаешь — будет для тебя, — робко улыбнулся Лель, млея от мурашек, расползающихся по телу из-за горячего дыхания, опаляющего ушную раковину. — Не сомневайся во мне, мое божество, — прошептал мужчина и, вдохнув сладкий аромат цветов, полностью окунулся в воду, догоняя не так далеко уплывший венок. Взяв горящую свечу в руки, он надел цветочную композицию на свою голову и медленно пошел в сторону Леля. — Тэхен-и, я теперь твой суженый. — Кто бы мог подумать… Ведьмак Чонгук стал суженым для Леля, — улыбнулся Тэхен, принимая свечу из теплых ладоней мужчины, на мгновение касаясь его грубоватой кожи. — Любовь творит с людьми невероятные вещи, — Чонгук взял в свою руку длинные пальцы Тэхена и коснулся их губами, оставляя нежный поцелуй, заставивший щеки юноши покрыться смущенным румянцем. — А божество любви сводит с ума. Тэхен поднял влюбленный взгляд на мужчину и невольно задержал дыхание. В свете луны Чонгук выглядел так мужественно: длинные волосы, присобранные сзади костяной заколкой; мокрая хлопковая рубашка, облегающая крепкое тело и очерчивающая его рельеф; густые брови, ласковая улыбка и преданные глаза, что будто бы говорили о том, что ведьмак на все готов ради Леля. Из-за широкой спины выглядывала рукоятка стального меча, украшенная гравировкой. Четкие линии лица, шрам на скуле, родинка под губой — всё это пленило Тэхена, заставляя любящее сердце заходиться в бешеном ритме от бесконечного трепета, порхающего маленькими птичками в грудной клетке. Устроившись на берегу, влюбленные любовались красотой чистого неба, усеянного сияющими осколками стекла. Тэхен восхищенно оглядывал синий небосвод, пока Чонгук не сводил взгляда с единственной звезды, что цепляла его глаза. Мужчина завороженно следил за эмоциями на лице Леля, наслаждаясь аккуратными чертами лица. Непреодолимое желание поцеловать пухлые губы, растянутые в улыбке, накрыло с головой, и Чонгук осторожно, будто чего-то боясь, взял Тэхена за подбородок поворачивая к себе. Лель коротко вдохнул прохладный воздух и прикрыл глаза, подаваясь вперед, чтобы нырнуть в омут сладостной ласки. Едва уста влюбленных соединились, послышался какой-то звук, вынудивший Тэхена и Чонгука отпрянуть друг от друга, неловко впериваясь глазами в яркие цветы, разбросанные по поляне. Закусив губу, Чонгук обернулся на звук, доносившийся с другого берега, что находился буквально в нескольких метрах от них. Вскинув бровь, ведьмак резко вскочил с места и схватил свой меч, который на время отложил в сторону. — Что случилось? — удивился Тэхен, поднимаясь следом за мужчиной. — Нечисть явилась, — ухмыльнулся Чонгук, взглядом указывая на парочку, что устроилась на соседнем берегу.

***

Свет бледной луны отражался на поверхности воды, белоснежным блином накрывающий размеренно колыхающиеся от плавающих рыб и водянок волны. Рогозы плавно качались от дуновения легкого ветерка, освежающего после знойного летнего дня. На небольшой деревянной кладке, построенной у берега, одиноко сидел юноша, опустив босые ноги в теплую воду. Глаза его, отливающие золотом, были устремлены куда-то вглубь озера, прямо на дно. Парень выжидающе смотрел в одну точку, не обращая внимания на то, что прямо напротив устроилась парочка. Юноша нервно теребил пальцы, покрытые огненными узорами, светящимися под мерцанием нескончаемых звезд. Яркие рыжие локоны, напоминающие горящее пламя, легкими волнами спадали на лоб, так красиво сочетаясь с аккуратным венком из оранжевых цветов. Пухлые губы поджимались в нетерпении; казалось, что парень прямо сейчас нырнет в темный омут и останется там навсегда. Внезапно послышался всплеск и из-под воды медленно появился русал. Кожа его была бледна настолько, что казалось, будто она сливается с загадочной луной; иссиня-черные волосы цветом своим напоминали вороново крыло; антрацитовые проникновенные глаза смотрели на юношу мягко, с какой-то неизъяснимой никому нежностью; тонкие губы, контрастирующие с кожей лица своей синевой, растянулись в легкой улыбке. На плечах висела белоснежная рубашка, сквозь ткань которой просвечивались очертания крепкого мужского тела. Русал ловко подобрался к кладке и запрыгнул на нее, усаживаясь с огненным юношей, что оглядывал парня сияющими от радости глазами. — Юнги, ты пришел, — тихо прошептал юноша, дотрагиваясь кончиками пальцев до холодной щеки русала. — Разве я мог не прийти? — удивленно вскинул бровь тот, ластясь к маленькой горячей ладони, словно мартовский кот. — Чимин-и, ты так прекрасен. Словно огонек среди ромашек. — Скажешь тоже, — смущенно хихикнул Чимин и снял с головы венок, тут же надевая его на голову Юнги. — Хочу, чтобы ты был моим суженым. — Я уже боялся, что эта красота не для меня, — весело усмехнулся русал, дотрагиваясь рукой до нежных лепестков. — Когда боязно, действовать надо, а не душу рвать, — Чимин прислонился своим лбом ко лбу Юнги, заглядывая в черные, как дорогие бусины, глаза. — А я и хотел, да ты опередил меня, Мини. — И что хотел-то? — Замуж тебя позвать, — серьезно произнес Юнги, взяв ладонь Чимина и накрыв ею свое сердце. — Рядом с тобой я почувствовал, что оно бьется. Я понял, что внутри меня еще есть что-то живое. — Где ж это видано, чтоб русал на жар-птице женился? — рассмеялся Чимин. — Не принято у нечисти браком обзаводиться. — Не принято, а мы сделаем, — стоял на своем Юнги. — Я все равно добьюсь твоего расположения. — Оно есть, дурачок. Да только кто нас обвенчает? Мы не люди, — покачал головой Чимин, улыбаясь. — Хочешь к морскому царю пойду? Буду просить за нас, — Юнги обхватил руками мягкие щеки юноши, находясь с ним в такой близости, что стал ощущать его прерывистое дыхание. — Я сгину под водой… Мой огонь погаснет, а я буду задыхаться каждый день, пока окончательно не рассыплюсь пеплом, — горестно проговорил Чимин. — Ты ведь знаешь, что мы обречены. Наша любовь лишь для таких встреч под покровом ночи. — Не говори так! Пожалуйста, не говори. Я придумаю что-нибудь, я обязательно придумаю! — Я верю тебе, милый, верю, но никто не виноват, что мы родились такими. С этим ничего не поделаешь, поэтому давай наслаждаться тем, что у нас есть. — Скажи мне только одно: ты согласен стать моим мужем? — спросил Юнги. — Согласен, — кивнул Чимин. — Не беспокойся ни о чем, я всё устрою, — заверил русал и в момент накрыл губы жар-птицы своими, нежно сминая их в сладостном поцелуе, от которого сердце в груди заходится бешеным ритмом, а по коже рассыпаются маленькие искры. Алые уста Чимина были податливыми, а по ощущениям напоминали нежнейший шелк. Томительный танец нежности сплетал души воедино, скрепляя их союз любви невидимой печатью, нарушить которую не осмелится никто. Послышалось пение. Ангельский голос, похожий на звучание волшебных гуслей, окутывал своей мягкостью и чистотой. Над озером сгустился белый туман, сквозь который мерцали маленькие огни плывущих по водной глади свечей. В невесомой туманной вуали появился изящный силуэт. Перед русалом и жар-птицей предстал молодой мужчина в белом, словно первый снег, одеянии. Каштановые волосы украшал венок из нежных ромашек, на пухлых губах играла благосклонная улыбка, а руки держали маленький букет из огоньков. — Разве может что-то помешать искренней любви? — поинтересовался он, ступая по выстроившимся в ряд зеленым кувшинкам и приближаясь к кладке. — Если любовь чиста, как первая капля росы на заре, и безгранична, как вечерний небосвод, то никакие помехи не в силах остановить единение двух сердец. Я чувствую, что ваши чувства друг к другу велики, как огромная гора, добраться до которой тяжело, но вкус достигнутой вершины так приятен, что все усилия стоят драгоценных моментов. Не позволяйте себе упасть с этой высоты, теряя все, что есть, и разбиться без возможности собрать себя по частям. — мужчина протянул Чимину цветы. — Я слышал зов ваших душ, желающих навсегда связаться красной нитью. И я помогу вам, буду оберегать вашу любовь. — Джин… Но разве можешь ты нас обручить? — потрясенно прошептал Чимин. — Нет, у берегинь нет такой способности, но я знаю тех, кто сделает это. Сначала мы попросим благословения у хранителя леса, а затем Лель обвенчает вас. — Тэхен? Разве он может связать души нечисти? — нахмурился Юнги, все еще не веря в то, что у них все может получиться. — С разрешения хранителя может, — кивнул Джин и развернулся к части леса, где идет узенькая протоптанная тропинка. Вновь мелодичный голос берегини запел так прелестно и нежно, будто убаюкивающая колыбельная для малыша, что видит добрые сны в своей уютной люльке. Из чащи вышел высокий крупный мужчина, телосложением похожий на богатыря. Льняная рубашка прилегала к телу, порты были заправлены в онучи, подвязанные веревками, держащими лапти. Темные волосы хранителя спадали на лоб, подчеркивая его мужественные черты лица. — Зачем звал, птенчик? — поинтересовался мужчина, подходя к краю кладки и кивая Юнги с Чимином, поднявшимся, чтобы поприветствовать хранителя. — Выручай, Намджун. У нас русал и жар-птица жениться хотят, без тебя никак, — улыбнулся Джин. — Ну что ж, голубята, благословляю вас на крепкий брак. Пусть ваша любовь будет вечна и не знает никаких преград. Пронесите этот союз сквозь века рука об руку. Да будет ваша семья примером для всех, — Намджун взял ладони Чимина и Юнги и соединил их вместе. — Живите в счастье и благополучии.

***

Ведьмак, ведомый сладкими песнопениями, стремительно направлялся к другому берегу, уже предвкушая добычу. Он наконец исполнит свое предназначение и применит на практике то, чему его так долго обучали старейшины. Погрязнув в своих мыслях, мужчина совсем не замечал бегущего за ним Тэхена, что слезно просил его остановиться. Нагнав Чонгука, Лель ухватился за рукав его рубахи, вынуждая застыть на месте. Когда ведьмак повернулся, парень вцепился в его плечи, заставляя смотреть глаза в глаза. — Что же ты творишь? Почему уходишь? — взволнованно спросил юноша. — Тэхен-и… Разве ты не знаешь, чем занимаются такие, как я? Ты так наивен? — О чем ты говоришь? — недоуменно приподнял брови Лель. — Испокон веков ведьмаки уничтожали всякую нечисть, что попадалась им на глаза. Меня готовили к этому с раннего детства, и теперь я иду, чтобы продолжить дело своих предков, — выложил Чонгук, нетерпеливо посматривая на сгустившийся туман. — Но я ведь тоже не человек… — Ты — исключение. Я полюбил тебя и никогда не трону. — А ты уверен, что я останусь с тобой после такого? Неужели ты готов потерять меня в погоне за своей целью? Хочешь лишить меня родных и обречь на вечные страдания? — сыпал вопросами парень, цепляясь пальцами за грубую ткань рубашки. — Я ведь потухну, как спичка, на которую ветром повеяло. Ты никогда не увидишь во мне той любви, что я готов дать тебе. Я не перестану любить тебя, никогда не перестану, но ты навсегда потеряешь меня. Мое сердце разломится на две части прямо в твоих руках, а после превратится в осеннюю листву и улетит, испарится, словно вольная птица, — шептал Тэхен, не сводя взгляда с чужих задумчивых глаз. — Одумайся, Чонгук, если не хочешь остаться наедине с жестокостью, что проснется в тебе и будет становиться сильнее с каждой уничтоженной душой. Тэхен опустил руки и быстрым шагом направился к противоположному берегу, слушая призыв берегини. Слезы застилали глаза; в душе скребли обозленные кошки, своими когтями кромсая ранимое любящее сердце. Внезапно парень почувствовал прикосновение к своей ладони и остановился. Чонгук схватил Леля за руку и вмиг упал перед ним на колени, обнимая стройные ноги и бессвязно бормоча извинения. — Прости! Прости меня, душа моя… С детства меня приучали к этому, а я, как последний дурак, был слеп, не понимая, что у таких, как вы, тоже есть чувства! Я не посмею! Никогда не посмею и пальцем тронуть кого-то из ваших! Клянусь! Сердцем своим клянусь! Ты простишь меня? Позволишь любить тебя? — Позволю, — еле заметно кивнул Тэхен. — Но если ты обманешь меня, то знай, что клятва твоя проклятьем обернется. Сердце твое остановится и никогда уж более не застучит. — Не обману. Любимых не обманывают, — прошептал ведьмак, целуя белые руки возлюбленного. — Я верю тебе, Чонгук.

***

— Что-то долго Леля нашего нет, — скучающе протянул Юнги, болтая ногами и разбрызгивая воду в стороны. — У Тэхена тоже нынче любовь, нашел себе богатыря какого-то, — по-доброму усмехнулся Намджун, пробираясь по кувшинкам к Джину, что продолжал стоять на своем месте в окружении свечей. Сквозь пелену тумана, что, словно плетеная из самой мягкой пряжи шаль, накрывал собой деревья и кусты, мелькнул проблеск света. Через несколько секунд на кладку взошел Лель, держащий в руках огарок догорающей свечи, от которой веяло тонким ароматом мяты. Юноша подошел к краю кладки и кивнул всем в знак приветствия. Позади, виновато опустив голову, шел Чонгук, не смея взглянуть в сторону собравшихся здесь существ. — Ну наконец-то. Я уж думал, что и не женюсь никогда, — вздохнул русал и поднялся со своего места, помогая встать Чимину. — Простите, мне пришлось немного задержаться, — мягко улыбнулся Тэхен, задувая маленькое пламя в своих руках. — А причина задержки, как я понимаю, стоит и глаз поднять не может. Даже не поздоровался, — Юнги прищурился и оценивающе оглядел ведьмака, презрительно фыркнув. — Что за молодежь пошла нынче, никакого уважения к почетным русалам со столетним стажем. — Уймись, пенсионер ты наш, — Чимин закатил глаза и подошел к Тэхену, чтобы в следующую секунду укутать его согревающими объятиями. — Как давно я тебя не видел… — Три дня? — весело хихикнул Лель, прижимая друга к себе. — Это очень много! — заверил Чимин. — И вообще, представь нам своего спутника. Он у тебя скромный такой. — Да не скромный он, — махнул рукой хранитель. — Просто таких, как нас, дичится. Ведьмак он, охотится на нечисть. Правильно говорю? Чонгук на мгновение поднял взгляд на грозного мужчину с добрыми глазами и кивнул. — Тэхен, ты зачем его привел? Хочешь нас подвергнуть опасности? — нахмурился Намджун. — Он не виноват ни в чем. Мы полюбили друг друга, а он не знал, чем я занимаюсь, — выдохнул Чонгук, наконец оглядывая всех присутствующих. — Если бы не он, то сейчас вас всех здесь не было бы. Я хотел исполнить свое предназначение, меня к этому с детства готовили, и я так жаждал этого момента, чтобы доказать старейшинам, что я не никчемен… Простите, я правда считал вас прокаженными… Тэхен открыл мне глаза и дал понять, что у вас тоже есть чувства, что я не могу просто лишить вас жизни. Я обещаю, что никогда не трону вас. — Мы услышали тебя, — кивнул Джин, любопытно смотря на нового члена их компании. — Тэхен-и, скажи, ему можно доверять? — Если бы я не доверял ему, то никогда не привел бы на обряд венчания, — улыбнулся Лель, касаясь большой руки Чонгука, что на ощупь была шершавой, словно мятный лист. — Мы принимаем тебя, но знай, что я постоянно буду следить за тобой и твоими помыслами, — заключил Намджун. — Вы не разочаруетесь во мне, — Чонгук поклонился хранителю. — Святые окуни, мы сегодня поженимся или нет? — Юнги нетерпеливо потопал ногой по дряхлой доске. — Благословение было? — уточнил Тэхен. — Было, — кивнул Намджун. — Тогда приступим, — Лель соединил руки Чимина и Юнги, а затем заговорил. — Огонь и вода объединятся, как ваши души свяжутся красной нитью судьбы, что будет неразрывна во веки веков. Куда бы вы не пошли, теперь всегда будете вместе. И в горе, и в радости. И в счастье, и в невзгоды. Рука об руку вы будете идти через всю жизнь, защищая друг друга силой бесконечной любви, что питает ваши сердца. Пламя не потушится водою, да не обожжется живительная влага вечным огнем. Две окрыленных души, два любящих сердца обручены, и теперь ничто не сможет разлучить их. Так заклинаю я, божество любви и брака. Печать на перстах поставлена. Юнги и Чимин неотрывно смотрели в глаза друг друга, боясь, что всё это лишь сладкий сон. Влюбленные не могли поверить своему счастью, какая-то неведомая волна тепла окутала их с головой. Юнги держал руки Чимина в своих, утопая в золотистых омутах и чувствуя, как в груди что-то приятно трепещет, словно легкая бабочка, безмятежно порхающая по цветам. Чимин ощутил, как его предплечья покрываются непонятным холодом. Переведя взгляд на свои руки, он увидел, как огненные узоры сплетаются с синими линями, напоминающими струи воды. Юноша завороженно наблюдал за соединением двух стихий, совершенно не слушая слова друга. Жар-птицу переполняли чувства, что плескались в душе молочными реками. — Люблю тебя, — еле слышно прошептал Чимин, видя такие же узоры на предплечьях возлюбленного. — А я тебя люблю, — так же тихо прошептал Юнги, замечая, как на их безымянных пальцах правой руки появляются белые печати-орнаменты, что будут оберегать пару от магического воздействия. Дождавшись, когда Лель закончит свою речь, Юнги накрыл манящие губы своего мужа нетерпеливым поцелуем, полным щемящей нежности, что своими лепестками проникала в каждую клеточку кожи, оставляя на ней невидимые метки. Теперь они связаны, неразлучны, как луна и звезды, как прекрасный цветок и трудолюбивая пчела, как лисы, у которых одна любовь на всю жизнь. Намджун крепко сжимал ладонь Джина в своей, еле сдерживая трогательные слезы и вспоминая возлюбленных еще совсем маленькими, любопытными детьми, познающими этот мир. — Как же быстро они растут, — вздохнул хранитель. — И не говори, душа моя, — проворковал Джин и оставил на щеке мужчины мягкий поцелуй. Чонгук, словно околдованный, смотрел на обряд, не отрывая восхищенного взгляда от Тэхена, что, закончив ритуал, вернулся к своему суженому. Ведьмак прижал Леля к себе и вдохнул сладкий аромат шелковистых волос, полностью расслабляясь. Тэхен устало улыбнулся мужчине и уткнулся носом в ложбинку на шее, чувствуя, что буквально валится с ног. Подхватив юношу на руки, Чонгук кивнул всем на прощанье и понес возлюбленного в свой лесной домик. Поздравив молодоженов, Намджун и Джин испарились вместе с туманом, оставив лишь догорающие свечи, безмятежно плавающие по озеру. Проводив близких взглядом, влюбленные переглянулись и без слов подались друг другу навстречу, вновь окунаясь в бескрайнее море ласки. Юнги касался горячей кожи Чимина, оставляя на ней алые бутоны маков и слушая мелодичные стоны, что соловьиной песней лились с пунцовых уст парня, распухших от сладостного поцелуя. Несмелые прикосновения Чимина к прохладной груди русала будоражили до мозга костей, посылая по телу стаи приятных мурашек. Перед глазами стояла пелена томительного возбуждения, что пробуждало всю чувственность, на которую только были способны парни. Внизу живота скручивался тугой узел, что норовил вот-вот рассыпаться на сотни мелких искр. Плавные движения, такие безмятежные, словно лебеди, плывущие по спокойному озеру, сводили с ума. Неспешные слияния губ, напоминавших дорогой бархат, доводили до исступления. Глаза в свете луны сияли безграничным счастьем, что своими лучами проникало в самую душу. Сплетенные ладони обещали не бросать никогда, а гулко стучащее сердце норовило выскочить из грудной клетки и улететь в небеса, окрасившиеся лиловыми цветами. Волны пылающего наслаждения окутали влюбленных, повергая их в пучину блаженства, звездами рассыпающегося по всему телу. Громкие стоны смешивались с тихими признаниями любви, от которых появлялось какое-то неизъяснимое благоговение. — Люблю. Люблю. Люблю, — бормотал Чимин, касаясь кончиками пальцев взмокших локонов Юнги. — Больше жизни люблю, — шепнул русал и в очередной раз прильнул к родным губам в неторопливом поцелуе.