Правда, подобная серной кислоте

      Веки Гермионы дрогнули, и она приоткрыла глаза. Темнота тут же окутала её. Кто-то рядом закашлялся и коснулся её ладони, тепло которой обжигало.       — Это я.       И она сразу узнала этот голос. Он принадлежал её другу.       — Где я?... — спросила она, чувствуя, как в её горле трескается кожа, причиняя ей боль. — Воды, можно воды, — прошептала она, сразу услышав шёпот Гарри и характерный звук, когда стеклянный стакан наполняется водой.       Гермиона почувствовала тёплую ладонь Гарри. Он приподнял её голову, и её губ коснулось прохладное стекло. Вода была живительной и охлаждала изнутри. Она закашлялась, и Гарри уложил её на подушку, отнимая столь необходимую воду. Гермиона облизала свои влажные губы.       — Где я? — снова спросила она.       — Ты в больнице Святого Мунго. Тебе стало плохо прямо в зале суда.       — Заседание снова перенесено?       — Нет, всё кончилось, Гермиона.       — И что потом? Ну, после того, как я выйду отсюда, меня ждёт Азкабан?       — Нет, Гермиона, — ответил он и коснулся её плеча. — это несчастный случай. Ты лишь отразила смертельное заклинание. Но вмешалась магия поместья. Та комната была наполнена разными артефактами. Люциус был слишком слаб, а твоя защита из палочки его сына оказалась смертельной не просто так. Если бы это была твоя палочка... Но это была палочка его сына, и защита Малфоев сработала против него. Это был несчастный случай, — снова повторил Гарри.       — Где он? — молчание было слишком мучительным, но Гарри не спешил говорить, заселяя в неё щекочущую тревогу.       Гермиона попыталась пошевелиться, но тело было слишком слабым, и от вновь пришедшей усталости она вздохнула.       — Тебе нужно отдыхать, вот когда ты придёшь в себя...       — Я задала вопрос. Где он? — повторила она.       — Я не знаю. Малфой больше не в розыске, и обвинения в убийстве с него сняты. Ну а то, что он скрывался от правосудия и подался в бега... Гермиона, снять срок не удастся. К общему оставшемуся сроку добавлено два года, к тому же он должен выплатить двадцать пять тысяч галеонов.       — Теперь его домашний арест снова три года. Он так хотел свободы, а я отняла её у него. Я должна была сразу всё сказать, не должна была бросать его тогда... Но потом я подумала, если он исчез, то сможет жить иначе. Думала, всё к лучшему. Но всё это... Я так виновата перед ним. И перед Роном, — с каждым словом она ощущала, что силы покидают её.       — Гермиона, случившееся уже не изменить. А теперь ты сделала всё, что могла.       — Но почему он не появляется? Он же так этого хотел. Где он? Его надо найти, а вдруг.... — не договорив, она почувствовала, как веки становятся тяжёлыми, и закрыла их, погружаясь в темноту.       Гермиона чувствовала, как Гарри гладил её по плечу, и проваливалась в какой-то тёмный бесконечный тоннель.

***

      Жизнь Гермионы не рухнула. Вернувшись из Мунго, она даже удивилась, что дом оставался всё таким же, словно он мог превратится в руины. А рядом с ней по-прежнему был Гарри, который принимал её вместе с её разрушительным прошлым.       Небо всё так же меняло свои оттенки, погода оставалась такой же капризной, а мистер Беккер всё так же пристально за ней приглядывал. Просыпаясь по утрам, она подходила к окну на кухне и смотрела, как он что-то говорит и тыкает своим сухим пальцем в сторону её газона, что-то выкрикивая. Гермиона не вслушивалась в его слова.       Ещё месяц назад ей казалось, что её жизнь расколется на части, а сейчас ей больше не хотелось исчезнуть с лица земли. И сегодня она твёрдо стояла на ногах в своём собственном доме, по её венам текла кровь, её сердце всё так же билось, а голова вновь становилась ясной.       Но кое-что всё же изменилось. Гермиона больше не читала газет, не встречалась ни с кем, не считая Гарри, который приходил два раза в неделю вечером, в районе семи. Они пили чай, он предлагал свою помощь, и рассказывал нелепые истории. Он ни о чём не спрашивал. Когда он закрывал за собой дверь, Гермиона, подождав несколько минут, выходила и садилась на крыльцо, уставившись в никуда.       Она не хотела себе признаваться, что ждала появления Драко. Теперь их разговор будет другим, ведь между ними больше нет нерешённых вопросов, теперь, когда чаша правды разлилась, сжигая прошлые ошибки.       Ей ничего не оставалось, кроме как ждать его по ночам, ведь в доме, в котором он обещал её ждать, его не было. Наверное, это потому, что она сказала, что не придёт... Но она пришла. Не сразу, но пришла. А дом оказался пустым. Через несколько дней его купили. И теперь, проходя мимо, она видела множество коробок на газоне и рабочих в зелёных комбинезонах. Сегодня утром у его калитки стоял большой грузовик. Отныне в этом доме будет новая жизнь, и в него больше никогда не войдёт Драко.       Так прошёл ещё один месяц. Гермиона каждое утро вскакивала, откинув одеяло и касаясь босыми стопами прохладного пола, и вдруг вспоминала, что она больше не работает в Министерстве, двери которого для неё закрылись. А её стремительная карьера, которая началась с бюро распределение домашних эльфов, закончилась в отделе магического правопорядка, навсегда.       «Гермиона Джин Уизли приговаривается к условному сроку на пять лет»       «Гермиона Грейнджер, ныне миссис Уизли, героиня войны, золотая девочка и подруга того самого Гарри Поттера — убила Люциуса Малфоя»       «Сенсация! Люциус Малфой умер от смертельного заклинания, произнесённого Гермионой Грейнджер, той самой героиней войны. Вынесен оправдательный приговор»       «Жена мистера Рона Уизли — убийца»       «Гермиона Уизли больше не лучше работник Министерства»       «Рон Уизли подал на развод, когда узнал, что его жена была любовницей Драко Малфоя, а потом убила его отца, Люциуса Малфоя»       «Гермиона Уизли, в девичестве Грейнджер, устроила скандал мужу, подавшему на развод, и попыталась покончить с жизнью, как магл»       «Министерство навсегда закрыло двери для Гермионы Грейнджер (Уизли), приговорённой к условному заключению на пять лет»       Пророк пестрел подобными заголовками, а её почтовый ящик был переполнен различными письмами. Совы осаждали её улицу, но Гермионе вдруг стало всё равно, она привыкла к этому. Ещё через месяц и вовсе перестала замечать всё происходящее, а через два решила, что будет жить так, будто родилась маглом и никогда с ней не случилось никаких чудес, словно волшебство и не постучалось в её двери.       Она решила, что будет просто Гермионой, девушкой, живущей на улице Ньюгейт дом шесть.

***

      Дождь шёл почти всё лето, до тех пор, пока в её жизни снова не появился Драко. С того самого дня — это был последний дождь, и все следующие месяцы после возвращения Гермиона из больницы Святого Мунго было сухо. В день её выздоровления и вовсе светило солнце. Вскоре, конечно же, появился ветер, и стало прохладно, но осадков не выпало. И Гермиона каждый день продолжала ждать дождь, словно с ним появится и Драко.       В её жизни теперь практически не было волшебства. Палочка лежала в третьем ящике прикроватной тумбочки, где лежали вещи прошлых лет: старый школьный альбом с замершими навсегда фотографиями, где она среди обычных детей, тех, кто не знает о существовании волшебства; пластиковый кулон-сердечко на тонкой посеребрённой цепочке, когда-то ей его подарил одноклассник, им было по девять лет. Он говорил, что они обязательно поженятся, и Гермиона никогда не вспоминала этот момент. Но если открыть этот ящик и взять этот кулон, сразу оживают сцены из прошлого: его каштановые волосы и курносый нос с многочисленными веснушками. Рядом лежало несколько тетрадей, в которые она записывала свои мысли прошлых лет. Чего только не было в этом ящике... И среди всего этого теперь лежала волшебная палочка, которая стала такой же — вещью из прошлого.       Недавно Гермиона устроилась работать в одну фирму и стала агентом по продажам недвижимости. Она очень быстро освоилась, ведь это слишком легко, адаптироваться в мире без магии. В мире, в котором она родилась. К тому же Гермиона могла легко осваивать огромное количество информации, легко вступала в контакт с людьми, и, как оказалось, для неё это было намного легче, чем быть среди волшебников.       Её уже не удивляло, что жизнь не остановилась и не поломалась на части, хотя и она думала, что случится именно так. Она снова могла приносить пользу. Это было так важно, что всё остальное начинало испаряться и становиться проще. Она приходила домой для того, чтобы просто упасть на кровать, закрыть глаза, заснуть и, проснувшись, вновь умчаться на работу.       Она захотела получить права, купить автомобиль, научиться лавировать по дорогам. Она много чего хотела. Это была возможность сделать именно то, что она истинно хотела. И казалось, что её жизнь начинает налаживаться. Несмотря на то, что в ней совсем не было волшебства. Её всё это перестало волновать. Кроме одного. Того, что он до сих пор не появился, словно забыл о ней. Но она знала, что он имеет на это право, и прощала его. Зная, что он её не простит никогда.

***

      Гермиона проснулась от того, что по крыше её дома барабанил дождь. Открыв глаза, она погрузилась в эту мелодию природы. Откинула одеяло, коснулась босыми ногами пола и, подойдя к окну, отодвинула портьер, погрузивший комнату в темноту.       По стеклу тонкими струйками стекал дождь. Гермиона, улыбнувшись, устремилась к выходу и быстро спустилась по лестнице, открыв дверь. Она вышла на крыльцо, вдыхая запах дождя. Он очищал её изнутри. Она чувствовала запах сырой земли, как пахнет асфальт, дома, цветы, трава. Как пахнут мокрые улицы города... Она села на крыльцо и обняла себя ладонями за плечи, пропуская через себя прохладу и не переставая наслаждаться этим запахом. В этот момент она увидела, что у калитки мистера Беккера стоит маленькое низкорослое существо.       Гермиона, нахмурившись, всмотрелась, и её сердце забилось чаще. Это был не кто иной, как домовой эльф. Она сорвалась с места и, перейдя дорогу, оказалась рядом. Эльф стоял совершенно сухим в своём маленьком островке, защищённом магией и смотрел на неё огромными глазами.       — Хозяин сказал, что мисс обязательно выйдет. Хозяин говорил, что, услышав дождь, мисс выйдет и заметит Монти. И Монти ждал.       «Хозяин», — отразилась в её голове. Она знала, кому принадлежал этот домовой эльф и о ком он сейчас говорил. Гермиона протянула ему руку и, эльф, кивнув, перехватил её в ту же секунду. Они исчезли.       Перемещение было коротким. Гермиона даже не перестала слышать дождь, и вот она снова смотрела в глаза эльфа, а тот отпустил её руку и отошёл. А она, опустив голову, увидела, как с неё стекают капли дождя. В комнате, где она находилась, было тепло, пахло воском, книгами и деревом. Она увидела, как эльф поднял пальцы кверху, и услышала щелчок, с которым тот растворился в воздухе.       Гермиона осмотрелась. Это была просторная комната, множество напольных торшеров со свечами наполняли комнату тёплым светом; стены, обтянутые золотистым шёлком, словно источали дополнительный свет. Она повернулась, чтобы рассмотреть комнату, как на её плечи была накинута ткань. Глубоко вдохнув, она сразу почувствовала запах тёплого сандала. Чьи-то руки обхватили её за плечи и прижали к себе.       — Ты вернулся домой, — произнесла она, закрывая глаза.       — Ты вернула меня домой, чтобы снова запереть в этих стенах на долгие три года, — в голосе не было злости, и она не слышала в нём затаившейся обиды. Его голос был тихим и знакомым до мурашек.       — Прости, — произнесла она, ощущая, как слёзы скапливаются в её глазах.       — Это моя участь, и мне её не избежать. За всё, что я совершал и за то, чего не совершал. За ошибки своей семьи и за свои ошибки, определённо за свою слабость, трусость... Это мои три года, и после будет искупление.       — Мне очень жаль твоего отца. Я не хотела.       — Я знаю.       — Ты сказал мне уйти. И я ушла. Я думала, что ты будешь где-то далеко-далеко. Нет, сначала я так не думала... И... Я испугалась и хотела уйти.       — Я знаю. — перебил он, обняв её. — И поэтому я тебя отпустил. Потому что ты хотела уйти.       — Драко... Я не знаю, что мне нужно сказать... Я хотела вернуться и думала, что придумаю что-то... Я хотела рассказать Гарри и показать ему воспоминания. Мне нужна была страховка, тогда никто бы не стал разбираться, и тебя бы могли в любом случае осудить. Шла чистка. А я... Мне нужно было понять, как действовать. Но утром я узнала, что ты исчез, и подумала, что ты так решил и что так будет лучше — ты где-то там счастливо построишь новую жизнь и никогда не вернёшься сюда.       — Так не бывает, Гермиона. Нельзя построить лучшую новую жизнь на руинах прежней. Я знаю, теперь точно знаю. И хочу свою жизнь и хочу прожить её со своими ошибками, со своей личной трагедией. В своей стране, в своём доме, здесь. Мне было очень обидно и я не понимал, но всегда оправдывал тебя, злился и... Как я могу не простить человека, который забрал мою боль? Я больше не чувствую её. Не чувствую с того самого дня, как в Хогвартсе, в женском туалете, я понял, что эта боль начинает отпускать меня. Когда моя жизнь была разбита, вдруг появилась ты, и с тех пор я верю, понимаешь? Да, я верю, что всё будет хорошо. И всегда верю. Даже когда не стало отца, и ты ушла. Даже когда узнал, что ты вышла замуж за рыжего. Я знал, что ты когда-нибудь снова придёшь сюда. Ко мне, — он замолчал, а она ощущала его тепло и запах сандала, который всегда напоминал о нём.       Гермиона и забыла, как пахнет Драко. Он всегда пах свечами, книгами, деревом и сандалом. И так пах его дом.       — Ты можешь остаться со мной, здесь.       — Я не знаю... Можем ли мы.       — Ты снова ждёшь чего-то одобрения? Ты боишься?       — Драко, я больше не работаю в министерстве и никогда работать там не буду. Я просто магл, который работает с недвижимостью.       — Ты волшебница, Гермиона.       Он развернул её, и вот теперь она могла посмотреть в его глаза. Но она боялась.       — Ты не магл и никогда им не будешь. Ты волшебница. И мы начнём всё сначала, всё, что случилось, было несчастным случаем. Хочешь, можешь называть это злым роком. Да чем угодно, но мы здесь, и теперь все знают правду.       — Правду, подобную серной кислоте? Это она разъела мою жизнь.       — А может быть, она её очистила?       Она подняла свой взгляд.       — Привет, — сказал Драко.       — Привет, — тихо ответила она.       — Меня зовут Драко Малфой. Я хочу показать тебе свой дом и познакомить со своей мамой.       — Меня зовут Гермиона Грейнджер, и мои родители маглы, а я работаю агентом по недвижимости.       — Это интересно, — сказал он, улыбаясь. — Ну а я под домашним арестом на целых три года и не могу выходить за пределы своего поместья.       — Это тоже интересно. Ну, мы же придумаем, чем заняться? — спросила она и засмеялась, а Драко засмеялся в ответ.       И в этот момент он коснулся своими губами её, и ей стало так тепло. В этот момент она осознала, что все эти годы ей не хватало только одного — его поцелуя.       — Драко, — проговорила она ему в губы и отстраняясь ладонями от него, а он продолжал целовать её скулы, крепко сжимаю её. — Я никогда тебе не говорила, но я давно тебя люблю.       — Я рад, что ты сказала это первая, — ответил он, снова вовлекая её в поцелуй, ощущая, как её пальцы зарываются в его волосы.       Они продолжали целоваться и не слышали как дождь, который всё это время барабанил по стеклу закончился и они не знали, и не могли знать, что завтра утром появится солнце которое разбудит их на рассвете, который они не встретит впервые вместе, спустя столько лет. Это будет их первое утро с которого начнется их жизнь, та которая их ждала.