Этот вечер они еще обсудят.

Зофери поджал губы в каком то немом возгласе, но чужие руки с тела убрать нельзя. не в его силах. невозможно. слишком трудно. дыхание замирает в груди, чужая рука слишом близко... слишком жарко вокруг... черт, все это так не правильно. так чуждо. среди неразборчивых звуков слышатся неуклюжие ругательства сковозь зубы и эти же зубы с силой, но с какой то такой же спокойностью и аккуратностью вонзаются в нежные плечи оставляя красные следы. отстраняется Ян после парочки таких укусов, небрежно оставленных тут и там. Зофери сжимается и сдавленно стонет, серьезно, черт возьми, как дошло все до этого? - не знает никто. легкий свет из окна, шорох одеяла и простыни, а неугомонные руки Яна лезут все ниже. губами тот прокладывает пару дорожек на искусных ключицах парня, покусывает плечо, тут же носом трется о шею, а рукой все нащупывает бедра. Зофери всегда - весь из себя такой. ну. вот такой, хули! смазливый, скромный, мягкий, и ебуче привлекательный. каждый дурацкий раз, и сотни с гаком других - хотелось просто бросить все, наплевать на моральные устои, забить болт на правила, и просто трахнуть это скромное золотое чудо. казалось, будто тот специально выебывается: специально, на зло делает невинный взгляд, специально улыбается так, что все внутри сжимается и, наконец, блядский Зофери всегда выглядел так опрятно, аккуратно, что хотелось трогать и трогать. не отпускать. казалось Ян погружался в немыслемую эйфорию когда просто касался таких далеких холодных рук. специально, но будто невзначай, ян касался парня всегда, когда только мог. ноги прдкашивались. руки немели. все перед глазами, как в наркотическом трипе плыло. Ян зажмурился. ломило. дико ломило от понятия того, что он просто неспособен трахнуть его прямо сейчас. как бы не старался, руки снова предательски немели и ложились на коленки и бедра. ложились на ребра, прлзли снова вниз и застывали. сложно. трудно. он просто упал на чужую грудь. просто сжал руки и громко застонал. Стоне премешался с неразборчивым рыком. Пальцы сжались на боках, оставляя красные полумесяцы. Слишком жарко и необъяснимо волнительно. Ебаться с своей противположностью слишком по пидорски как минимум. Слишком сладко, тепло, ломит. Нельзя. Дальше нельзя. этот вечер они еще обсудят.