Спасение утопающего

      Сегодня обычный день на работе. Клиентов, как и всегда, было не особо много: пара молодых людей, что выглядели откровенно плохо, несколько стариков, что заходили за продуктами, а не алкоголем, мать с ребенком, что пыталась оттащить вопящее чадо от стойки с конфетами. Лэнс просто стоял у кассы и игнорировал это, очевидно, пересиливая себя. Его начало снова тошнить от этой безвкусной обстановки вокруг: клетчатая черно-белая плитка, красные стены, будто бы из дерева, — а на самом деле, дешевого пластика — лианы на прилавках. Лэнс закрыл глаза и слушал странную тихую музыку на непонятном языке. Долго не могло продолжаться так: к нему подошла его напарница, — Карина — молча кинула несколько скидочных ценников и сканер штрихкодов. Снова придется заниматься ужасным и трудным для его рук занятием.       Лэнс пошел в зал. Несколько людей попросили помочь, несколько людей были подозрительными, и он предложил им помощь, остальные — благополучно игнорировали его. Это было лучше: никто не обращал внимания на нелепые попытки дрожащими руками поменять ценники или просканировать штрих код на товарах. Лэнсу итак было нехорошо в узкой форме — ведь его начальник-мудак не хотел тратиться на перешив одежды. Ворот сжимал его шею, брюки плохо сидели на бедрах. Он устало зевнул, пытаясь сморгнуть слезы. Не стоило веселиться и выпивать до трех утра, когда на работу к семи. Все маленькие циферки расплывались, отчего он для многих выглядел, как наркоман, который в конец потерял связь с реальностью. Но кто-то окликнул его. — Лэнс? Лэнс Стролл? — этот незнакомый голос с сильным акцентом прозвучал достаточно неуверенно, как бы не веря своим глазам.       Он посмотрел вперед, но сразу же опустил взгляд. Это был немолодой мужчина с бутылкой вина, который знал его имя. Странно, но у него не было настроения реагировать на это. И сил. И какая разница? Обычный человек ничего не мог бы сделать с этой информацией. Написал бы в Твиттер? Хэштег с его именем даже в лучшие имена не поднимался в тренды.       Взгляд того был пристальным, что смутило Лэнса. Разве можно так пристально рассматривать людей? Возможно на его лице остались остатки вчерашней вечеринки… — Я могу чем-то… помочь? — он вытянул руки вниз, чтобы не привлекать внимания к своему тремору. — Лэнс, ты не узнал меня? — тот удивленно поднял брови. Лэнс сжал лицо в шею, мотая головой, и ему протянули руку, которую никто не собирался пожимать. — Ладно, познакомимся еще раз. Фернандо Алонсо.       Алонсо. Фернандо Алонсо.       Лэнс удивленно вылупился. Его тело покрылось мурашками, руки задрожали чуть сильнее, что теперь даже скрыть это не удастся. Лэнс помнил, кто такой Фернандо. Хороший друг отца, человек, что по-доброму к нему относился… Фернандо похлопал его по плечу с легкой улыбкой, хотя сначала взгляд был осуждающим, что ему не пожали руку. Тот выглядел старше, чем помнил Лэнс. — Ох, Мистер Алонсо, извините, я плохо спал и ничего не соображаю, — он неловко посмеялся и посмотрел на свои руки, в которых все еще много ценников. Эта работа никогда не кончится. — А что вы… делаете тут? Это не особо хороший район и не особо хороший магазин для вашего бюджета. — Ах, я вышел на пенсию и прячусь от папарацци, ушел от публики, — Фернандо слегка потряс бутылкой в руке, — хотел отпраздновать новоселье. А ты что… — Оу, хорошо, пошлите на кассу, — он сжал губы и повел того к кассе. На затылке все еще чувствовался пристальный взгляд. Хотелось надеяться, что больше никаких вопросов от того. Не сейчас. Не в этой жизни.       Лэнс встал за кассу под ленивый взгляд своей напарницы. Она явно спала на месте до их прихода. Удивительно, как их еще ни разу не обокрали. Он будет продолжать думать, что Карина работает здесь только потому, что ее брат — хозяин заведения. Хотя какое это заведение? Кроме дорогого алкоголя, о котором так заботится хозяин, красть нечего.       Его руки аккуратно взяли бутылку. Тяжелая. Страшно уронить на пол несколько сотен долларов. Откуда у них вообще такие дорогие вина? Лэнс поставил бутылку на стол, чтобы просканировать штрих код. — Ты в порядке? — неожиданно спросил Фернандо, упираясь рукой в прилавок. Взгляд следил за ладонями. Не своими, разумеется. Конечно, было заметно, что с руками было что-то не так. Под тканью его формы, похожей на митенки явно что-то скрывалось. Но там ничего кроме небольшого шрама возле больших пальцев от операции. — Да, все в порядке. Говорю же, плохо спал, — Лэнс достал из-под прилавка бумажный пакет и с трудом засунул туда бутылку, — спасибо за покупку, мистер Алонсо.       Тот взял пакет и пристально посмотрел в глаза. У него были такие глубокие карие глаза. — Просто Фернандо, Лэнс, мы же не чужие люди.       Фернандо улыбнулся и покинул магазин неспешным шагом.              Лэнс бессильно упал на стул, как только тот исчез с поля зрения, и укатился на пару сантиметров назад со скрипом. Пожалуй, это было единственное странное событие в этой жизни.       Карина скучающе бросила на него взгляд. Ее вечно пьяный взгляд. — Он твой «друг»? — с сильным русским акцентом спросила она, так и полулежа полусидя на крутящемся стуле. — Ой, сорян, ты просил их так не называть.       Слишком много яда в голосе. Оно и понятно, именно она полгода вытаскивала его из неудобных ситуаций с «друзьями». — Он… из моего прошлого, — Лэнс поправил свои волосы. Оказывается он вспотел. Это всего лишь Фернандо. Ничего не случится, ему не нужно снова сбегать. Фернандо не знает, что случилось. Или знает.       Что-то сжалось в его груди. Это был страх?       Карина посмотрела на него недовольно — хотя это ее обычное выражение лица — и подняла бровь. — Твой сутенер? Че у тебя за прошлое там, что ты побледнел?       Ох, она и не знала.       Лэнс никому не говорил, кем он являлся в «прошлой» жизни. Назвался своим отчасти настоящим именем, которое мало кто знал, — Ланселот Струлович. Никто не называл его «Ланселот» из прошлой жизни, только в шутку. А теперь сюда пришел чертов Фернандо, который назвал его известным для всех именем и мог бы рассказать всем, где сейчас он находился.       Нет, ему не нужно было думать об этом. Фернандо на пенсии, отдыхает, не знает о ситуации Лэнса. Все хорошо.       Он посмотрел на нее. Сейчас стоило аккуратно подобрать слова. — Он гонщик… я тоже был. Мы так и познакомились, — Лэнс заметил недоверие на ее лице. — А че ты не в гонках своих участвуешь, а сидишь тут штаны просиживаешь? — Сломал руки, — Лэнс поднял свои дрожащие руки. Жуткий тремор, неспособность полностью сгибать пальцы и крутить кистями, — особенно правой — он даже не смог бы поднять одной рукой что-то тяжелое. Даже чертову бутылку вина. — Я не смог бы держать руль. — А, понятно. А тебя можно как-то загуглить? — она достала телефон и спрятала лицо за экраном. — Как тебя там… Ланселот Стру… — Лэнс Стролл. — Лэнс Стролл? — Карина выглянула, чтобы посмотреть на его бейджик. — А почему… — Неважно, — Лэнс взял остальные ценники и пошел в зал.       Ему нужно срочно побыть одному и подумать обо всем, что только что случилось.       Фернандо Алонсо. Чемпион 2005 и 2006 годов в Формуле-1 пришел в небольшой магазин на углу с незаметной вывеской в немного опасном районе и спокойно купил вино, узнав Лэнса. Теперь это звучало еще более страшно, чем до этого. Думать вредно, почему именно сейчас он занялся этим? Это совсем не похоже на него. Лэнс никогда не думал.       А если Алонсо скажет Лоуренсу, — его отцу — что его пропавший сын живет в заднице Америки и вместо бизнеса работает в дерьмовом магазине? От этого его руки сильнее затряслись. Он не мог вставить чертов ценник в небольшую пластиковую рамку. Какой он жалкий.       Но ведь Лэнс сам все это сделал? Сам устроил себе эту жизнь? Сам сбежал?       Он продолжит бежать, если это будет нужно. У него уже получалось сбежать, после случайной встречи с Эстебаном. Почему у него не получится сбежать и от Фернандо?       Два года назад.       У него не получалось сдерживать жалобной гримасы от каждого движения своих рук. Потребовалось две недели, чтобы снять гипс, но пальцы все еще не гнулись, кисти не поворачивались. И эта боль. Лэнс не мог держать что-то тяжелее чертовой ложки.       Медики, отец, Эстебан — многие пытались поддержать его. На миг у него была надежда на свое место в команде Уильямс.       Но одним хорошим днем, когда у Лэнса даже было настроение, потому что он смог, наконец, кое-как взять телефон в руки и пообщаться со многими друзьями, его врач сказал, что разрушило ему жизнь. — Лэнс, мне жаль, — он снял очки и опустил взгляд к чужим ладоням, что все еще покрыты синими пятнами, — но твои повреждения слишком сильные. Ты не сможешь водить гоночный болид. Мне жаль.       В тот момент Лэнс готов был потерять сознание. Просто упасть, разбить голову об кафельный пол и никогда не встать и не слышать этого. Он не плакал, но кричал той ночью очень громко. Лоуренс действительно пытался успокоить его, но соседи, наверное, думали, что он что-то делал нехорошее со своим сыном.       В тот день от срыва у Лэнса появился и тремор. Это окончательно закрыло его карьеру в Формуле-1. Теперь Лэнс плакал. Тихо, пока складывал вещи в свою спортивную сумку, и долго, пока сидел на вокзале и ждал поезда. Наверняка люди думали, что у человека с вечно трясущимися руками случилось что-то нехорошее. Но большинство посчитали его наркоманом, ведь он же сын богатого человека, что могло у него случиться еще?       Тогда он еще не знал, что хотел сделать. Умереть в каком-то отеле? Явно было одной из его множества мыслей, пока он смотрел в окно под свою музыку. Но большинство говорило о том, чтобы забыть о своей жизни. Стереть все свои социальные сети, уничтожить симку и телефон, сменить на свое настоящее имя прошлое. Начать носить огромные солнцезащитные очки, не появляться на людях, состричь немного волос и побриться.       Глупо. Импульсивно. Опасно.       В этом весь Лэнс.       Он смог даже найти работу, имея постоянный тремор и минимальные навыки любой деятельности, кроме разговоров. В этом у него было чуть больше опыта, чем минимальный. И внешность. У него все еще была симпатичная внешность. И желание иметь деньги.       Это привело его в опасную деятельность, на которой он, к счастью, не слишком долго пробыл. Старые мужчины не особо заботились о нем, а на молодых он сам не смотрел. Пока не встретил в одном из клубов… Эстебана.       Эстебана Окона. Его хорошего друга.       Мир резко в тот момент изменился и дерьмовая музыка прекратила играть в голове. Они пару секунд не отрывались смотрели друг на друга, пока мозг Лэнса не начал кричать: «Беги! Не смей быть пойманным!».       И он сбежал оттуда. Никогда в жизни ноги не уносили его так быстро. По ощущениям это было быстрее всех гонок в Формуле-3.       Но почему он тогда сбежал?       Лэнс не знал. Не в тот момент.       Ему было страшно. И он сбежал.       Это был трусливый поступок. Теперь в его жизни появился Фернандо. Но тот не пытался поймать его за руку, не пытался просить вернуться, ничего не сделал. Узнал, купил вино, спросил в порядке ли он, ушел. Лэнс не мог прекратить думать о нем, даже в момент заливания в чашку кофе. Пришлось приучить себя пить кофе и изменить еще несколько пищевых привычек. Здесь не было дорогих продуктов, да и вряд ли у него хватило бы денег на что-то из своего прошлого. Даже продажа нескольких дорогих вещей не спасла его. Теперь он просто скучал по наушникам, браслетам, очкам.       Но сейчас о нем знала еще и Карина — его соседка и напарница по работе. Странное желание рассказать немного о себе спустя два года хоть кому-то появилось спонтанно. Лэнс сказал лишь свою фамилию, остальное та узнала в интернете.       Карина не была ему близким человеком, ему девушки-то и не нравились. Просто… так дешевле оплачивать съемную квартиру, да и она случайно появилась в неудачный момент. Они не общались полгода, как начали работать вместе. Он не знал ее имени. Но она была первой, кто узнала, что ему нравятся мужчины. Мужчины постарше. Гораздо старше. Она была той же, кому пришлось кормить его антибиотиками из-за ЗППП. И она была той, кто узнала его имя, а теперь сидела за столом и читала какую-то статью про него. — Подожди, ты сбежал от своего богатого отца в эту дыру? — она уперлась рукой в щеку, смотря на него со все таким же скучающим взглядом, пока он пытался аккуратно отпить из своего стакана. — Ты идиот. — Я знаю. — Но почему интернет гудел только пару месяцев из-за твоей пропажи, ты разве не медийная личность или что-то типа этого? — Я никому не был нужен, кроме отца и своего друга. Никто не интересуется достаточно Формулой-3, а тут еще раненный богатый мальчик, — он сделал огромный глоток горького кофе. На вкус как смола. Неужели дорогой кофе был таким же? — Сначала некоторые пытались из этого раздуть сенсацию, но никому не была по-настоящему интересна моя жизнь. Я и не против: меня никто не ищет и никто не найдет в этой дыре, но Нандо…       Карина бросила на него в очередной раз усталый взгляд. Эта девушка явно что-то принимала или делала с собой, чтобы иметь такие глаза. — Ты мне за эти пять минут мозг прожужжал весь. Целый год копил что ли? — она обратно уткнулась в свой ноутбук. — Два года, пожалуй. — Кто этот «Нандо»? — опять перевела тему Карина. Ей тоже совсем не был интересен Лэнс. Очевидно. Но ему хотелось уже открыться и вывалить кому-то в голову свои навязчивые мысли. — Мне важно знать, кого мы обслуживаем. — Фернандо Алонсо. Человек, с которым я хотел бы быть тиммейтом…       Карина без интереса набрала это имя и шокировано вылупилась в экран. — Твою же мать, это ебанный чемпион!.. А, бля, 2005 и 2006 года, плевать. — Что значит «плевать»? Он — легенда! — неожиданно вспылил Лэнс, сразу же откашливаясь под недовольным взглядом. — В любом случае, он уже на пенсии… Вероятно, действительно неважно, кем был Нандо. — Ты говоришь так, будто бы влюблен в него, — Карина закрыла ноутбук и вздохнула.       Лэнс замер, смотря в свой кофе. Такой коричневый, как глаза Фернандо. Такие проницательные и глубокие, серьезные. Он закрыл глаза и разом допил все. Был ли он влюблен хоть когда-то в него? Наверное, нет. Тот был хорошим знакомым, Лэнс в подростковом возрасте часто смотрел на гонки того и пытался повторить это на картинге — хотя ему больше нравился Кими, но отец первее познакомил его с Фернандо. Что же, тогда он получал первые места и много побед. А потом просто упал с велосипеда во время отдыха и сломал руки. Вернее, свою жизнь.       Он отвернулся к окну. — Не думаю. Мы были хоро… — Лэнс удивленно смотрел в окно.       Там был Фернандо. В здании напротив. Но Фернандо почти без одежды. Между окнами всего лишь два метра, если не меньше. Лэнс ощутил, как его протрясло, пока он резко не занавесил полупрозрачной занавеской окно. Не думать о теле Фернандо. Не думать о теле Фернандо.       Никаких мыслей о сильных руках, сильных ногах, влажных волосах и спине, что исчезала в темноте квартиры. — Что это было? — Там был Нандо, — он прикоснулся пальцами к щекам. Горячие, просто огненные. — Голый. Почти. — Ох. Тебе стоит приобрести бинокль, — она спокойно ушла с кухни с ноутбуком, оставляя Лэнса шокированным и выдирающим себе волосы.       Лэнс аккуратно отодвинул занавеску, когда Карина спряталась за стеной. Там уже никого не было. Может быть ему показалось?       После этого случая он старался не думать о Фернандо. Работал в магазине, встречался с мужчинами в клубах, тусовался на выходных в своей квартире. Никаких мыслей о Фернандо, нет-нет-нет. Он даже старался не смотреть в окно.       Однако иногда краем глаза он все еще замечал того, только теперь чаще в одежде. Никакого голого Фернандо.       Лэнс посмотрел в зеркало. Все еще усталый. Ужасно усталый. Было сложно привести волосы в порядок, когда расческа дергалась в руках, создавая «гнездо», как язвительно называла это Карина. Но он действительно считал, что это единственная прическа, которая ему подходит. В любом случае, мужчине, которого он зацепит кокетливым взглядом и сладким шепотом на ухо, будет плевать на все выше рта. Не в первый и не последний раз приходится заниматься этим, чтобы получить немного денег. Вероятно, лучше было отказаться от некоторых привычек и уменьшить трату денег, но для Лэнса это было труднее, чем отсосать кому-то.       Он вышел из квартиры, поправляя свою мятую толстовку. Что же, сегодня будет заработок денег им на новый утюг. Карина стояла у двери и курила сигареты. Неприятный запах никотина преследовал его. — Следуем обычному плану? Ты строишь из себя шлюху, а я на крайний случай бегу спасать твой голый зад? — она пошла первой очень лениво падая ступнями на ступени. — Ты никогда не ловила меня с голым задом, Карина, — Лэнс засунул руки глубже в передний карман. Как обычно никаких вещей в нем, все важное лежало в сумке Карины. В теории, она была его сутенером. Как он вообще докатился до этого? — Я видела, как ты надевал то розовое дерьмо, — она сморщилась и съежилась, — это до сих пор снится мне в кошмарах. Неужели это кому-то нравится? — Вероятно.       Например, самому Лэнсу. С одной стороны, это было абсолютно ужасно, пошло, грязно, а с другой — очень нежно и контрастировало с его маскулинностью. Партнерам уж особенно без разницы во что он был одет. Вероятно, никто бы не удивился розовой мини-юбке с белыми чулками. И это было к лучшему: ему не хотелось нравиться пожилым отвратительным мужчинам.       Как и этому, что купил Лэнсу несколько коктейлей. Он не хотел знать, почему каждый второй думал, что ему нравились сладкие коктейли. В такой ситуации лучше выпить несколько литров водки и не вспоминать ни одно прикосновение к нему, ни один поцелуй, ни один из вкусов этого мужчины. Лэнс не видел его лица, — да и так знал, что оно отвратительно — не спросил имени. Важно только, что тот был намного старше, это хоть немного могло возбудить. Но он не хотел возбуждаться, прямо сейчас стоя на коленях с мерзким членом во рту, весь красный, мокрый и плачущий. Его попросили не смотреть на него.       Лэнс ненавидел себя. Абсолютно всего и полностью.       Почему он занимается всем этим, вместо того, чтобы сидеть и работать, окруженным слугами?       Лэнс просто идиот, что боялся ответственности и осуждения. Тут никто не осуждал. Всех устраивал податливый Лэнс. Он принимал абсолютно всех, абсолютно все. Ему могли дергать волосы, могли не заботятся о коленях, о воздухе в легких, о комфорте. Этот мужчина без каких-либо предупреждений кончил в рот. Лэнс поморщился, отстранился, выплюнул все в унитаз и встал с колен с грустным лицом.       Мужчина взял его за бока, пытаясь погладить ребра через толстовку. На лице была притворная мягкая улыбка. Некоторые пытаются начать флиртовать с ним, чего он никогда не понимал: сначала засунуть член в рот, а потом начать флиртовать. Ну и мерзость. — Эй, красавчик, могу я?.. — Нет, просто заплати мне, как договаривались, — Лэнс опустил взгляд, пытаясь не расплакаться при нем.       Мужчина недовольно протянул деньги и позволил ему вылететь из кабинки. Лэнс склонился над раковиной, полоская рот. Он все еще грязный, все еще отвратительный… К нему подошли сзади и попытались обнять для поцелуя, но Лэнс грубо оттолкнул того. Что за желание приставать к нему? Это было странно, и ему не нужно еще и драться в грязном туалете с каким-то стариком.       Он толкнул еще сильнее и быстрым шагом вышел оттуда. По ушам начала снова долбить музыка, как и цвета по глазам. Но взгляд заметил того, кого замечать не нужно было. Спина в белой рубашке, на которой играли яркие огни.       Фернандо Алонсо. Возле бара. Спиной к нему.       Лэнс удивленно хлопал глазами. Нет, он не должен подходить к нему. Нет, нет, нет. Это будет ошибкой. Но сзади был тот мужчина, и ему пришлось быстро пройти к бару. Сквозь удушающую толпу, протискиваясь сквозь другие пьяные тела.       Он облокотился на стойку, что привлекло внимание Фернандо. Тот выглядел вовсе не удивленным, может быть, даже сонным. — Фернандо. — Лэнс. — Что ты здесь делаешь? — он почувствовал ком в горле. Ему так страшно говорить с Фернандо, будто у него на лбу написано: «эй, Нандо, я сейчас отсосал в грязном туалете старому мужику».       Тот поднял бровь и отпил из стакана. Виски? Ох, Лэнс тоже бы не отказался от крепкой выпивки, если это перебьет тошноту. — А ты? — он мягко улыбнулся. В его глазах блестели огни.       Лэнс почувствовал, как у него дрожат губы — хоть какая-то часть тела могла не дрожать? Он тяжело сглотнул. — В-веселюсь? — Ты в порядке? — Фернандо положил ладонь тому на плечо.       Эта рука добила Лэнса. Ее тепло заставило слезы политься из глаз, что напугало Фернандо. Он крепко взял его за плечо и вытянул из толпы. Это немного помогло, но Лэнс прижал ладонь к своему рту. Фернандо попытался подойти, но от него отошли. — Лэнс? — он сам сделал шаг назад, теперь выглядя тревожно. — Что случилось? — Ты кому-нибудь рассказал, что я здесь? — он все еще держал ладони возле рта, из-за чего вопрос прозвучал просто невнятными буквами. — Что? — Рассказал или нет? — Лэнс уперся спиной в стену. Все тело отвратительно дрожало. Ему хотелось провалиться под землю, — куда и место ему — умереть и больше никогда не видеть Фернандо.       Тот уперся руками в бока и склонил голову. — Рассказать кому-то о том, что Лэнс Стролл, в прошлом победитель Формулы-3, живет в опасном районе Америки, скрываясь от толп людей и родителей с друзьями, и развлекается с мужчинами в туалетах гей-клуба? — Фернандо говорил строго и жестко, заставляя Лэнса с шокированным лицом скатиться по стене вниз прямо в грязь. Но он не прекратил оставаться с серьезным лицом и опущенными бровями. Выражение лица стало грубее из-за мрака улицы. — Нет. Зачем мне это делать? Ты взрослый парень, и я не твой отец.       Отец. Лоуренс.       Лэнс сжал губы и отвернулся. Раз в месяц он писал дрожащими пальцами и со слезящимися глазами письмо семье на адрес работы отца. Но никогда не оставлял обратного адреса. Он не знал, доходили письма. В них не было ничего необычного, Лэнс старался не упоминать о своих клубных похождениях, рассказывая лишь полправды. Возможно, четверть правды. Родителям необязательно знать, что их сын стал кассиром и шлюхой.       Он вдохнул воздуха сквозь зубы, надеясь, что это сделает голос немного более твердым. — Как они? — Кто? — Моя семья. — Не знаю, позвони и узнай, — Фернандо осторожно подошел к нему, но не присел на корта, — я могу дать тебе телефон.       Лэнс ничего не сказал. У него не было сил сдерживать слезы. Никаких криков или стонов, просто тихое хныканье в свои ладони. На волосах появилась мягкая рука, что растрепала волосы. Этот жест ничем не помог. Он поднял на того заплаканное лицо. Наверное красные глаза, мокрые щеки и надутые губы выглядели жалко. Фернандо неловко сжал эту ладонь в кулак. — Тебе есть куда идти, Лэнс? — прозвучал неожиданно мягкий голос того. — Да, да-да, — он несколько раз закивал, — н-но ключи у… — Че здесь происходит? — появился еще один голос — Карина. Она выглядела все также пьяно, еле-еле стоя на своих ногах. Лэнс был благодарен таланту приходить в необходимые моменты. Он итак достаточно опозорился перед одним из своих кумиров детства. — Все в порядке, — ответил Фернандо, засовывая руки в карманы, — он твой.       Он ушел, оставляя двоих в одиночестве.       Лэнс был жалким. Он сам создал вокруг себя абсолютно все проблемы, но поздно поворачивать назад. Или просто боялся повернуть назад? Наверное и то, и то. Фернандо только доказывал, насколько он был труслив перед минимальными трудностями. Сразу слезы, неконтролируемые, тихие и долгие. Никакой стойкости перед прошлым, что настигало его.       Сначала Эстебан. Теперь Фернандо.       После встречи с Эстебаном Лэнс тоже плакал. Тихо, больно, пока собирал остатки вещей в сумку. Во второй раз вещей было меньше, кто-то мог подумать, что он сидел на наркотиках, но это нужно было на лекарства. Рецепт от тремора всегда было с ним, в паспорте. Лекарства дорогие. Слишком. У Лэнса был лишь нормальный месяц без тремора, но когда продавать было нечего — тремор вернулся, как и все воспоминания.       Теперь и Фернандо. За год без лекарств все стало только хуже. Иногда из-за стресса пальцы не могли сжать даже ложки, и он лежал голодным на кровати, скрутившийся в калачик, желая исчезнуть с лица Земли. У него не хватило храбрости наесться странных таблеток Карины, напиться алкоголем, перерезать вены…       Лэнс просто тряпка.       Половая тряпка, которую бросили на кровать и оставили лежать там и дрожать от слез. Он не мог снять одежду, просто обнял подушку и продолжил плакать. Карина не заботилась о нем, только иногда поддерживая его в горизонтальном положении или живым. Но никакой дружбы. Лэнс подумал вновь о Фернандо.       Об этом строгом, дерзком и прямолинейном мужчине. Тот не пытался сделать все за Лэнса, просто наблюдая со стороны. Это определенно жестоко позволять ему просто падать на дно и ничего не делать.       Почему Фернандо делал это? Всегда спокойно смотрел на саморазрушение Лэнса и просто одаривал легкой приветливой улыбкой.       Лэнс просто хотел вновь почувствовать любовь.       Но пока мог себе позволить чертову сыпь на теле. Кожа везде неприятно зудела, куча небольших красных точек рассыпались по всему паху и еще много где. Находиться в душной тесной форме и стараться не чесаться — было тем еще испытанием.       Лэнс внимательно пытался прочесть дрожащую бумагу перед собой, почесывая стопой ногу. Вся колонка была с надписью «отрицательно». Видимо сыпь не была очередным ЗППП. Он расслабился, но продолжил вчитываться. — Лэнс.       Лэнс резко и напугано оторвал взгляд от листка. Опять Фернандо. Человек, который ненамеренно, — хотя он считал, что очень даже намеренно — портил ему последний месяц. Тот стоял с сонным выражением лица и небольшой корзинкой покупок. Обычные продукты, никакого алкоголя. Он неловко встал со стула и пододвинул корзинку ближе к себе. — Фернандо, — попытался выдавить улыбку Лэнс, но, судя по глазам того, вышло что-то печальное, — не выспался? — Сложно спать, когда в квартире напротив моего окна вечеринка.       Лэнс почти выронил из рук бутылку масла.       Этой ночью в его квартире была вечеринка. Они выпивали, много выпивали. Один из взрослых мужчин остался с ним на ночь. Тот не был симпатичным, голос неприятно высокий. Лэнс просто пытался забыться. В какой-то момент назвал этого мужчину Фернандо. Тот даже не понял. А Лэнсу очевидно плевать на чувства того.       В отличие от чувств Фернандо. — Прости, — он опустил голову. Под ногами все еще был тот же клетчатый пол, щеки горели от осознания, что тот мог увидеть в окне. Ему не хотелось бы этого. — Я не думал, что так слышно. «Я не думал,» — становится уже принципом Лэнса. — Ты молодой, можешь веселиться, как хочешь, — Фернандо пожал плечами и посмотрел за спину тому. — У вас есть сигареты?       Лэнс закивал и повернулся за спину, чтобы посмотреть на множество упаковок с угрожающими надписями. — А какие… — он повернулся через плечо и удивился.       Фернандо внимательно вчитывался в печати на справке. Лэнс разинул рот, а тот положил бумажку обратно. На лице не было ни удивления, ни разочарования. Обычное выражение, будто бы увидел список покупок. Только это список ЗППП. Пусть и отрицательные. —Что? — удивленно спросил Фернандо, и ему молча показали на стойку с сигаретами. — Ах, я не курю.       Лэнс грустно открыл и закрыл рот, и начал жевать губу. Опять стыд. Он мог лишь протянут электронную кассу, а потом и чек. Все с грустной улыбкой. Фернандо мило улыбнулся.       Он ушел, оставляя Лэнса в одиночестве. Хорошо, что Карины не было, чтобы насмехаться над ним. Не сейчас. Не когда его каждый раз так потрясали встречи с Фернандо. Он запустил руку в волосы и грустно уставился на свою обувь.       Пора брать в руки свою жизнь.       Лэнс ждал появление Фернандо в магазине. Эта мысль вызывала трепет внутри, заставляя дрожать даже волосы. Ожидание было слишком долгим для него. Целая неделя. Вся жизнь быстро пролетала, но именно эти семь дней продлились быстрее, двух лет в бегах.       Повезло, что Фернандо пришел именно в его смену — или тот специально приходил только в его смены? Хм, может быть…       Лэнс выпрямился и счастливо улыбнулся. — Лэнс, — Фернандо слабо улыбнулся и получил такое же приветствие. — Хорошо выглядишь!       Конечно, Лэнс прекратил выпивать кучу алкоголя и кофе из-за таблеток от аллергии и начал лучше спать. Вероятно, его синяки под глазами стали бледнее, а красные пятна исчезли. — Спасибо, — он почувствовал, как у него появилась неконтролируемая улыбка. — Я могу попросить… твой номер?       Тот загадочно ухмыльнулся. — Неужели это флирт? — Фернандо разблокировал телефон и протянул его тому.       Лэнс аккуратно двумя руками взял телефон. Дорогой, очень страшно уронить из-за тремора, но пока что он хорошо справлялся с этим. Лучше, чем со смущением. — Э-э-э, я понимаю, за кого ты меня принимаешь… но нет, — он старался быстрее набрать номер, чтобы не задерживать того, но это оказалось немного сложнее. Лэнс ощутил, как на лбу от такого пошел пот.       Но Фернандо не торопил его, а спокойно ждал. — За кого тебя принимаю? — он пожал плечами. — Мне как-то без разницы, я делал вещи и похуже в юношестве.       Лэнс оторвал взгляд от телефона и посмотрел на него заинтересованным взглядом. Его глаза были явно слишком широки. — Хм, у тебя трясутся руки от желания узнать? — Эй, — Лэнс недовольно надул губы и протянул заблокированный телефон обратно тому в руки, — это… неприятно! — Извини, — он разблокировал телефон и посмотрел на контакт, что-то подписал и позвонил, — я не могу сейчас об этом рассказать. Может позже.       Лэнс потянулся к вибрирующему телефону в заднем кармане. В отличие от чертового айфона Фернандо это был какой-то бюджетный телефон, чье название было спрятано за черным чехлом. Звонок был сброшен.       Фернандо хороший человек, не так ли? Ему можно доверять, раз за ним не приехал ни отец, ни кто-то еще.       Но после слов Карины, у Лэнса пробежался пот по спине. — То есть ты два года избегал людей из прошлого, а теперь даешь свой номер налево и направо? — она кашляла из-за простуды и почти не разговаривала. Но сейчас проронила единственные пару слов, пока он наливал себе чай, полностью уставший после не своей смены. — Ты идиот, Лэнс.       Он мог лишь грустно смотреть в окно занавешанной квартиры Фернандо. Что тот делал сейчас? Спал? Ужинал? Смотрел кино? А был ли тот один?       От последней мысли Лэнс почти вздрогнул. У него ведь не должно быть таких мыслей? Фернандо не был его, чтобы иметь такие собственнические мысли. Тот мог спокойно приводить любого человека в свою квартиру и делать с ним что захочет.       Но это пока что Фернандо не был его. — Нандо можно доверять, — он посмотрел на нее, что пила какое-то лекарство из кофейной кружки, — иначе бы я уже собирал вещи и валил бы дальше. — У тебя нет денег сделать это. — Автостопом! — раздраженно крикнул он. Каждый раз было неприятно осознавать, что у него было так мало денег в карманах. Раньше никогда не было мысли, что у чего-то была цена, а сейчас приходилось рассматривать каждый ценник слишком внимательно. — Идиот.       Лэнс больше не слушал ее и тоже задернул занавеску. Ему не хотелось сидеть в такой компании вечность. Карина была невыносимой девушкой, с которой приходилось делить единственную кровать в их квартире-студии. Он сделал пару шагов до их кровати, чтобы просто не видеть ее. Абсолютно никакого места, чтобы избежать присутствия второго человека. Раньше ему не составляло труда убежать подальше от раздраженного отца или сестры в свою комнату в другой части дома.       Невозможно. Ужасно. И еще она болеет, и он всегда мог услышать кашель из любой точки квартиры. А также глупые заигрывания со своим парнем, что вызывало зависть.       Ему некому было сказать «Я люблю тебя, милый» или услышать «Я тоже люблю тебя, любимый» от кого-то.       В руках был телефон. В телефоне номер Фернандо. Это был хороший шанс сбежать на выходных от надоедливой Карины. И запаха сигарет.       Он нажал на вызов и встал с кровати. Его ноги бродили туда-сюда по квартире, пока шли гудки. Вызов был принят. «Лэнс?» — прозвучал усталый голос Фернандо и тихий другой голос. Телевизор. Не другой человек. Это было кулинарное шоу, как можно было расслышать. — «Поздновато ты, конечно.»       Для него двенадцать ночи был только рассветом сил. Лэнс неловко опустил голову, понимая, что это он такой. — Да, привет, Фернандо, — Лэнс посмотрел на Карину, что тяжело вздохнула, — я хотел пригласить тебя… «Так все-таки ты надумал позвать меня на свидание?» — он явно насмехался, но звучало не издевательски, а скорее по-доброму. Не чувствовалось унижение, лишь легкий дружеский подкол.       У Лэнса побежали мурашки от низкого смеха. Он почти забыл, как разговаривать. — Н-нет, это не свидание. Просто по-дружески посидеть где-нибудь, — Лэнс прислонился к стене, чтобы его не было видно с кухни. Насколько сильно он ведет себя как влюбленная школьница? Определено на все сто. — Сходить в кафе или просто прогуляться по парку? «Может быть ресторан?» — Фернандо выключил телевизор и сел на диван. — «Это сильно выходит за рамки твоего бюджета?»       Лэнс не хотел отвечать, что даже кафе могло нагрузить его бюджет, и он мог остаться на месяц без еды или мобильной связи. А может всего и сразу. — Ну… вообще да. «Ох,» — Фернандо цокнул языком и замычал, что-то обдумывая, — «что же, тогда это я приглашаю тебя в ресторан. В этом городе есть один неплохой ресторан фран…» — Эй-эй, у меня действительно не хватит денег оплатить его!       На той стороне прозвучал тяжелый вздох. «Лэнси, я могу позволить оплатить нам двоим ужин в французском ресторане,» — Фернандо явно улыбнулся, пока говорил это и ставил в неловкое положение своего собеседника. — «Когда тебе будет удобно, потому что отказы я не принимаю.»       Лэнс готов был просто сбросить вызов и спрятаться под кроватью и больше никогда не видеть белый свет. Еще это «Лэнси»… никто в жизни его так не называл. Это было странно и приятно одновременно. Чувство уникальности. — Я-я не могу согласиться, — он вдохнул и выдохнул, — у меня выходной послезавтра. Послезавтра вечером? В семь? «Хорошо, меня устраивает,» — Фернандо все еще звучал довольным. — «Встретимся у моего подъезда.» — Фернандо… у тебя есть солнцезащитные очки? «Зачем?» — Э-э-э, я не хочу, чтобы меня узнали… «Ах, конечно, ты же скрываешься,» — он посмеялся. — «Конечно есть, не переживай. Увидимся послезавтра.» — Увидимся послезавтра…       Лэнс сбросил вызов и прижал телефон к груди. Теперь есть время подумать о том, как он будет есть в ресторане. Руки слишком дрожали, чтобы ровно держать хоть один столовый предмет. Про ножи Лэнс старался совсем не вспоминать. Его пальцы не могли схватить его слишком крепко и что-то разрезать, особенно, если это были мягкие продукты. Это будет самый позорный вечер в его жизни. Он хотел снова сбежать отсюда и оставить Фернандо одного ждать.       Нет. Он сделает это. Слишком много Лэнс избегал ответственности, пора взять жизнь в руки, пусть даже дрожащие.       Карина больше с ним не разговаривала, что было к лучшему. Лэнс сидел и без нее на иголках. Руки продолжали дрожать, пальцы не сгибаться до конца. Чем он думал, соглашаясь на свидание в ресторане? Чем он вообще думал, когда набирал номер Фернандо? Чем он думал, прося номер? Лэнс был идиотом.       Он не мог прекращать думать об этом. На что могло быть похоже свидание с Фернандо? Романтичный ужин в ресторане с цветами и музыкой? Или обычный «дружеский» ужин с разговором о погоде или прочих светских вещах? Или это могла быть прелюдия к горячему продолжению вечера?       Лэнсу не стоило думать об этом. Слишком рано. Фернандо бы не стал приударять за ним. Тот знал, что у Лэнса бывают интимные связи с другими пожилыми мужчинами, как сам Фернандо мог симпатизировать такому человеку?       Но Лэнс хотел бы ощутить любовь от того. Это сложно было скрыть от самого себя.       У Фернандо была красивая внешность. Его темные глаза, слегка нахальная улыбка и вечно строгая прямая спина. Даже Лэнс чувствовал себя маленьким и начинал горбиться чуть сильнее. Это моментально завоевало его сердце.       Никто не мог быть Фернандо, кроме самого Фернандо. Таким же горячим и грациозным.       Лэнс вел себя глупо, пока собирался на встречу. Надел поглаженную черную толстовку, черные брюки и нашел у себя припрятанные туфли. В последний раз так хорошо он выглядел, возможно, года два назад. Когда его руки сами могли уложить волосы, что теперь за него сделала Карина. Лэнс смущенно сглотнул перед выходом.       Его ноги медленно вели его на встречу, но темная часть сознания кричала: «Беги оттуда!». Он продолжил идти. Слишком далеко зашел, что начать переживать, что его раскроют. Никому уже не было дела до пропавшего гонщика Формулы-3, сына миллиардера, Лэнса Стролла. Пока его никто еще не узнал на улицах Америки, потому что он — пустое место. Никому не нужен, бесполезный.       Он встал возле подъездной двери, теперь расстроенный собственными мыслями. Фернандо еще не пришел, Лэнс успеет уйти незамеченным. Нужно было оттолкнуться от стены и зайти за угол между домами и скрыться навсегда. Его тело немного наклонилось вперед.       Дверь раскрылась. Там был хорошо одетый Фернандо. Слишком хорошо: идеальная белая рубашка, галстук и черные брюки. Лэнс почти раскрыл рот.       Он выглядел отвратительно на фоне Фернандо.       А тот счастливо улыбнулся. — Я переживал, что ты убежишь, — он положил руку на спину Лэнсу, что вызвало дрожь. — Что-то не так? — Может мне сходить переодеться… я не думал, что ты оденешься так, — Лэнс хотел скрыться под капюшоном и никогда не вылезать оттуда. Его похлопали по спине и провели рукой до поясницы. — Не бери в голову, ты тоже хорошо выглядишь, — он снял с макушки очки и протянул тому. — Как ты и просил.       Лэнс аккуратно взял их в руки. Они были большими и странной треугольной формы. Ему точно такое не подойдет, но он все равно надел их. Теперь весь мир был окрашен в слегка коричневый цвет. Фернандо счастливо улыбнулся. — Теперь в тебе точно никто не узнает богатого человека, они слишком тебе не подходят, — он достал телефон и открыл приложение с такси, — но я уже не успею, сейчас к нам подъедет такси. — Я не жалуюсь, все в порядке.       Нет, Лэнс жаловался. В своей голове, но жаловался. Он выглядел отвратительно глупо на фоне статного Фернандо, что рассказывал какую-то шутку, пытаясь поднять настроение. Лэнс не мог бы стать счастливым даже, если захотел. Стыд и неуклюжесть занимали все его мысли.       Хотя Фернандо это явно не заботило: плечи всегда строго прямо, на лице вечная легкая ухмылка, а глаза горели. Неужели ему действительно не было стыдно за безобразный внешний вид Лэнса? Насколько же тот был самоуверенным… это вызывало зависть.       Когда сам Лэнс был самоуверенным? В тот день, в то утро перед поездкой на велосипедах? Возможно да. Он ничего не боялся, никакой из извилистых троп, ни одного маленького камушка под колесами, никакой незаметной ямки или ветки. Даже в момент падения, когда боль была единственным чувством, он ощущал себя уверенным. Даже когда сидел в гипсе и не мог двигать и кончиками пальцев, ощущал себя уверенным. Абсолютно никаких волнений. Лэнс спокойно шутил, смеялся сквозь боль над шутками Эстебана или отца с сестрой. Ничего тогда не заботило.       Во время выздоровления Лэнс все еще был уверен в себе.       Сначала уйдет боль, затем его пальцы будут гнуться, а потом он обхватит руль и станет гонщиком Формулы-1 и чемпионом.       Все же просто, почему что-то должно было пойти не так?       Но врач разрушил его мечты. «Твои повреждения слишком сильные, ты не сможешь водить гоночный болид.»       Лэнс хотел считать, что это была неудачная шутка на все легкие издевки в сторону того. Но это не были шутки, а ужасная правда. Пальцы не были недостаточно гибкими, чтобы правильно сжимать руль и иметь силы поворачивать его на огромной скорости. Это просто опасно. В тот день он сломал несколько дорогих хрустальных вещей и был сам не своим. Лэнс никогда не плакал так сильно. Это вызыало и ужасный тремор в руках.       Ему пришлось переучиваться есть, переучиваться завязывать шнурки… уже в одиночестве, в незнакомом городе и незнании своего завтра.       Он прислонился к окну, не имея сил говорить в настолько узком пространстве, когда рядом сидел незнакомый человек в лице водителя. Между ним и Фернандо просто играла тихая непонятная музыка. Тот, к счастью, не пытался его разговорить. Иногда смотрел в его сторону, но каждый раз получал одну и ту же картину: Лэнс прислонен к окну и смотрел в пустоту перед собой.       Они остановились. Перед его глазами оказался явно дорогой ресторан. Слишком дорогой. Откуда в получасовой езде от их домов было такое? Лэнс тревожно вышел из машины и обернулся на вышедшего Фернандо. Тот все еще такой же спокойный. — Не слишком дорогое место? — он обнял себя и почувствовал, как уменьшается в небольшого жучка. — Два года назад ты бы назвал это место дешевым, — Фернандо пожал плечами с легкой улыбкой. — Не переживай, я тоже назову это дешевым. Пошли.       Фернандо положил ладонь ему на поясницу и подтолкнул вперед к широким золотистым дверям. Внутри было темно, все такие же золотистые узоры повсюду и красный ковер на полу. Лэнс чувствовал себя неудобно среди людей в дорогих костюмах и платьях, пока он стоял в обычной толстовке из секонда и брюках оттуда же. Но Фернандо все еще не волновался и мягко улыбнулся девушке с книгой учета гостей. — Добрый вечер, на имя Фернандо Алонсо был заказан столик на семь тридцать, — он обернулся на Лэнса и притянул за рукав чуть ближе к себе.       Он тяжело сглотнул. Эта женщина странно посмотрела на него, но спокойно вернула взгляд к Фернандо. — Вижу, прошу, пройдемте, — она вышла из-за стойки и повела их вглубь ресторана.       Лэнс чувствовал, как его опять потянули за рукав. Никто на них не смотрел из посетителей. Каждый был занят либо разговором, либо едой. Никому не было дела до парня в толстовке и мужчине в белой рубашке.       Женщина довела их до дальних столов, что прилегали к стене и закрывались занавесками. Один из таких столов был их. Она приоткрыла занавеску, чтобы они вошли и сели друг напротив друга. Перед ними оказались два меню, и их оставили вдвоем.       Лэнс неуверенно взял тонкую бумагу в пластике, чтобы посмотреть на цены. Два года назад, он или его отец могли заказать целое меню и не почувствовать никакой скованности, однако сейчас… ему навряд ли хватило денег на больше, чем два блюда. С таким финансовым положением, он неожиданно осознал, что рестораны — слишком пафосны и являются просто тратой денег в пустоту.       Он посмотрел на Фернандо, что не заглядывал в меню. — Лэнс, — его руки сложены на груди, а сам он откинулся на спинку стула, — нам нужно поговорить.       Ну конечно. Не могло же все идти гладко. — О чем? — Лэнс аккуратно отложил меню и сложил ладони на столе в лодочку. Так менее видна дрожь. — Твои ладони, — он протянул руку и раскрыл ладонь.       Лэнс смотрел на это, будто видел перед собой что-то новое и странное. Это просто рука. Загорелая, большая рука. Он неуверенно позволил тому взять его дрожащую ладонь.       Белые тонкие пальцы продолжали дрожать даже в объятиях темных. Фернандо держал нежно и невесомо, боясь сломать.       Ощущение тепла успокаивало и дарило небольшую безопасность. Ему не хотелось отпускать эту сильную ладонь.       Да, у Лэнса, особенно в сравнении, явно были худые руки от вечного недоедания и недосыпания. За два года его тело из атлетичного, спортивного превратилось в худое. Ему не особо понравилось это изменение, сразу же чувствовалась собственная физическая слабость. — Они не болят? — Нет. Просто дрожат, — он попытался согнуть пальцы, но вышло плохо и криво, — и не сгибаются. На левой чуть получше. — Я говорил с твоим отцом недавно, — Фернандо слегка покрутил его руку, но ее выдернули после этих слов. Лэнс из немного расслабленного снова стал напряженным, опуская взгляд в меню. — Он не знает, что ты здесь. Я спрашивал о том, почему ты сбежал. — Ты мог бы спросить меня. — Ты не особо разговорчивый рядом с людьми, — Фернандо убрал руку и посмотрел на занавеску.       Лэнс неуверенно кивнул в подтверждение.       У него не было причин доверять и не доверять людям вокруг. Раскрыться просто было… почти невозможно для него. Он смог частично сделать это перед Кариной и медленно перед Фернандо.       Но смог бы он раскрыться собственному отцу?       Наверное, нет, раз он сидел здесь. — Что случилось два года назад?       Лэнс подавился воздухом. — Я сломал руки, упав с велика. — Я немного не об этом, — он слегка наклонился вперед, — что у тебя дома произошло? Почему ты решил сбежать?       Лэнс отклонился еще сильнее назад. Он не хочет говорить об этом, но Фернандо больше не настаивал после минутного молчания.       Ужасно тяжело было рассказать, что он всего лишь испугался разочарования в глазах отца. Так много денег, так много времени потрачено на него, чтобы Лэнс просто на отдыхе неудачно упал с велосипеда. Это не могло произойти в реальности.       Может быть он тогда умер, а это был его личный ад? Лэнс с удовольствием готов принять его, если это расплата за глупость.       К ним подошла официантка с небольшим блокнотом. Она странно смотрела на Лэнса и улыбалась Фернандо. Ее темные волосы собраны в крепкий пучок, но на нее никто из них не обратил слишком много внимания. — Заказ? — она спросила у Фернандо, даже не повернувшись к другому. — Кок-о-ван, — сказал он, не отрывая взгляд от Лэнса, — а ты, Лэнси?       Опять «Лэнси». Официантка странно посмотрела на него. С отвращением, вероятно. Как хорошо, что его огромные глаза скрывались под очками. — Теплый салат с морепродуктами, — кое-как неуверенно промямлил он.       Фернандо почти сказал это «серьезно?» вслух. Лэнс неловко сжал губы. Нельзя так пристально смотреть на людей. — И томатный сок. — И улитки для моего стеснительного друга, — он посмотрел на девушку с широкой улыбкой, — говорят ваш ресторан хорошо готовит их: почти как во Франции? — Конечно, — она широко улыбнулась ему в ответ и забрала меню, — пожалуйста, ожидайте.       Официантка покинула их палатку.       Лэнс стянул с себя капюшон и недовольно надул губы. — Улитки? Мне? — Богатые, кажется, любят такие деликатесы, — Фернандо пожал плечами. Это же было необязательно упоминать, не так ли? — Я семнадцать лет привыкал к их вкусу. Мне снова нужно семнадцать лет, чтобы привыкнуть к ним…       Фернандо весело хмыкнул. У того явно была приклеена эта чертова ухмылка.       Пусть она не исчезает. — Ты заказал томатный сок. — Это не так плохо, как улитки, — он обнял себя и опустил взгляд, — или тар-тар. Или лягушачьи лапки… — Тут есть стейки, спагетти, супы, но ты выбрал небольшой салат, — Фернандо положил локти на стол и уперся кулаком в щеку, — ведешь себя, как девушка на свидании. Но это ведь не свидание? — Это не свидание, просто… «Просто я питаюсь почти два года тем, что сложно назвать едой, и заработал РПП, и совершенно не уверен, что смогу съесть что-то тяжелее, чем теплый салат,» — хотел сказать Лэнс с виноватым видом. — «А еще я боюсь уронить еду на себя.» — Я не голодный, — промямлил в скатерть он.       Взгляд Фернандо прекрасно говорил, что не купился на эту ложь, но ничего не сказал, лишь качая головой. Лэнс стянул с себя и очки. Ему не хотелось смотреть в глаза того. Делать что угодно, но не смотреть в ответ. Он посмотрел в отражение себя в очках и отложил их. Взгляд не мог найти, на чем остановиться: узор скучный, украшение на столе в виде одного пластмассового цветка неинтересный, — хотя Фернандо успел потыкать в него и расстроиться, что цветок искусственный — скатерть была ровной и без узоров, осталась рука Фернандо.       Пальцы монотонно и размеренно барабанили по столу. Никакого кольца или следа от него. Он был одинок? Удивительно, как с такой карьерой можно было быть в одиночестве без модели под боком. Даже к Лэнсу приставали девушки, и с несколькими он даже провстречался. Пару месяцев. Пока не осознал, кто ему нравится.       Но был ли Фернандо похож на человека, который встречался с людьми лишь несколько месяцев, а затем бросал? Наверное, нет. Он аккуратно протянул ладонь к его. Пальцы коснулись руки и обхватили пальцы. — Фернандо… каково жить без тремора? То есть держать руль и…       Тот понимающе сжал в ответ ладонь. — Это невозможно описать словами, Лэнс, — его большой палец погладил по костяшкам.       Прикосновение вызвало еще большую дрожь. Лэнс посмотрел на их ладони.       Это не было романтичным прикосновением. Совсем нет. Даже дружеским не было. — А почему ты ушел из Формулы?       Фернандо забарабанил пальцами. — Не вижу смысла, наверное. Мне стало скучно не быть чемпионом, — он нахмурился. — Но… может случиться что-то, что заставит меня вновь бороться? — «Что-то»?       Лэнс так и не получил ответа. Ладонь Фернандо покинула его. Стало вновь одиноко, пока к ним не вернулась официантка с длинным стаканом томатного сока. Он поблагодарил ее, и она покинула их.       Фернандо выглядел задумчивым. Не ожидал такого вопроса от него? Улыбка ушла, оставив лишь поджатые губы и настороженный взгляд. Лэнс за полтора месяца не видел того таким. Только милые и нахальные ухмылки.       Тот поймал на себе внимательный взгляд и улыбнулся.       Как же много было притворных улыбок, Фернандо?       Лэнс слегка сжал его руку и отпустил. — Кроме того, кроме Формулы есть и другие мероприятия… — он подвигал пальцами. — Тебе нельзя совсем водить, не так ли?       Лэнс кивнул.       Абсолютно противопоказано садиться за руль любого автомобиля. Воспоминание строчек из докторского заключения каждый раз разбивали ему сердце. Наверное, ему стоило бы умереть, чтобы никто не думал и не мучался из-за калеки Лэнса. — Даже если… тремор уйдет, у меня не хватит сил повернуть руль, — он посмотрел на свои руки. Никогда не появлялось ничего нового. Попытка сжать кулаки вышла опять неудачной. — Мои руки просто бесполезны. Я стал обузой для отца, просто потому что… упал с велосипеда. Как я мог бы водить машину, если я даже не справился с велосипедом?       Перед ним на узкой тропе выбежал небольшой зверек. Руль резко был повернут вправо, к обрыву. Лэнс попытался удержаться ногами, но его слишком сильно повело. Велосипед заставил его полететь вниз, сделать несколько кувырков через руль и неудачно приземлиться на пальцы. Было больно, было плохо. Его компаньон быстро сообразил и вызвал скорую. Но Лэнсу было все еще больно. Он плакал и стонал, кривился и выгибался. Тело горело, руки горели, нога горела. Велосипед испорчен, одежда тоже, но маленький зверек смог убежать.       Но какой ценой?       Ценой сломанного велосипеда? Ценой загубленной карьеры? Ценой испорченной жизни Лэнса?       Он надеялся, что зверек не умер от шока через пять минут, иначе это вогнало бы его в депрессию.       К нему мягко прикоснулись чем-то бумажным. Фернандо аккуратно вытер салфеткой его слезу. Лэнс заплакал и даже не осознал этого. — Лэнс, нет смысла думать о прошлом. Это произошло. — Ты сам только недавно думал о своем прошлом, говоря, что тебе скучно не быть чемпионом, — резко ответил Лэнс, — бросил Формулу-1, потому что ты думаешь о том, что сейчас не можешь быть таким же крутым, как в 2005!       Он удивленно раскрыл глаза.       Фернандо удивленно раскрыл глаза.       Лэнс открыл рот для извинений, но тот его перебил. — Но я принял это. Я ушел, но я не горевал ночами в подушку о том, что больше не побеждаю, — он сложил руки на груди, — а двинулся дальше и одержал победы в других дисциплинах. Нашел новое хобби. А что насчет тебя, Лэнс?       А он мог плакать.       Два года прошли в сплошной жалости к себе и возвращении к той поездке.       Лэнс с тихими извинениями встал и пошел в уборную, под грустный взгляд Фернандо. Тот был прав. Он сам себя довел до жизни в нищите из-за надуманных страхов. Или они не были такими уж и надуманными?       Он посмотрел на розовое и мокрое лицо. «Что с тобой стало, Лэнс?» — мог задать себе только такой вопрос он. И никогда не найти ответ на него.       Лэнс выключил воду, как только почувствовал, что ни из глаз, ни из носа ничего не течет, и вернулся к Фернандо.       Тот не притронулся к никакой еде и что-то рассматривал в телефоне, пока занавески не отгородили от других любопытных глаз в очередной раз. Фернандо тревожно посмотрел на него, изучая потерянное выражение лица Лэнса. — Мне вызвать тебе такси? — Нет-нет, я в порядке, — он сел на место и посмотрел на салат. Как же давно в его желудке не было чего-то настолько аппетитного. — Только, если ты, конечно, не хочешь избавиться от меня. — Никто не хочет от тебя избавляться, Лэнс, — Фернандо попытался посмотреть ему в глаза, но сам Лэнс не мог позволить этому случиться. — Прости, я не думал, что доведу тебя до слез.       Лэнс оторвал лицо от тарелки.       И улыбнулся.       Взгляд Фернандо не прекращал быть настороженным, поэтому, возможно, улыбка была не такой позитивной, как он сам себе представил. — Я в порядке, Фернандо. Я не из стекла.       Он не был уверен в сказанном, но это немного расслабило того. Фернандо пожелал приятного аппетита, а для Лэнса начался новый кошмар.       Его пальцы с трудом сжали вилку. Иногда ему приходилось перекладывать прибор в левую руку, чтобы быть хоть немного уверенным, что еда попадет ему в рот, а не на одежду. Он наклонился чуть ближе к тарелке, продевая на вилку креветки в соусе с листом салата. Наверное, это выглядело нелепо с его попытками не уронить все на себя, пока Фернандо с прямой спиной отрезал кусок от птицы. Тот посмотрел на него. — Все в порядке? — Ну, а как ты себе это представлял? — Лэнс засунул в рот салат. Настолько насыщенный вкус. Он сдержал свой стон наслаждения, в отличие от счастливой гримасы. — Боже… я давно не ел что-то настолько вкусное. — Я рад, что тебе понравилось, — он внимательно смотрел, как тот аккуратно отпил из стакана, стуча им по зубам, — не забудь про улиток.       Лэнс неуверенно взял кончиками пальцев эту специальную вилку для улиток. Такая маленькая, как и сама улитка. Попытаться съесть ее было бы настоящей пыткой. Он положил вилку обратно. — …Тебе придется накормить меня, — Лэнс слабо улыбнулся от собственной шутки. На лице того появилась вызывающе поднятая бровь. — Нет, я шучу, это было бы ужасно. — Это не самое ужасное, что я бы сделал за свою жизнь. — Да ну?       Фернандо загадочно улыбнулся. Лэнс тоже.       Остаток вечера был окутан множеством историй от Фернандо. Какие-то из детства, из юношества, из гоночных будней. Много рассказов про гонки, каково водить гоночный болид. И Лэнс внимательно слушал, хихикал и чувствовал себя… безопасно.       Когда он себя так чувствовал? Возможно два года назад в своей комнате, окруженный друзьями, пока те показывали ему новости, мемы и разные фотографии с гонок. Веселились, очень громко и счастливо.       А затем…       Лэнс засмеялся с неудачной шутки Фернандо. Тот всегда смеялся сквозь зубастую улыбку и иногда запрокидывал голову. Лэнс выдохнул и прикрыл глаза. Щеки слегка побаливали, губы потрескались, живот тянуло.       Он за последние два года еще никогда так много не улыбался.       Что с ним делал Фернандо?       Неважно, Лэнсу это нравилось. Нравилось чувствовать легкость, нравилось ощущать теплые прикосновения, нравилось быть здесь. Он давно не был настолько счастливым и беспечным ко всему вокруг. Когда он мог подумать, что снова сможет спокойно попробовать дорогой салат в ближайшее время и не обеднеть; что снова вновь вспомнит странный вкус улиток и попытаться угостить Фернандо; что сможет поесть с вилки того, стараясь от смеха не уронить еду на предложенную салфетку; что будет вновь собой?       Снова будет тем самым забавным парнем с широкой улыбкой и тихим смехом. Вокруг него будут его знакомые, его друзья Эстебан и Сара, его сестра, его отец и мать. Он мог заниматься чем хотел, когда хотел. Ему не нужно было разбираться в бюджете, а просто брать и делать. Никакой унизительной работы в магазине с противными клиентами, никаких ночных проституций в клубе за лишнюю сотню долларов.       Но это же не могло продлиться слишком долго, да?       Лэнс заглянул в телефон, и уже было почти десять вечера. В заведении стало тише, посетителей, наверное, было немного. Время так быстро пролетело, и он не смог скрыть грусть. Почему ему нужно было опять возвращаться в свою унылую и тусклую жизнь? Ни одна из вечеринок, ни один из сексов, ни один из видов алкоголя не могли сравниться с этим вечером.       Фернандо быстро уловил перемену в настроении. — Лэнс? У тебя все в порядке? — он наклонился к нему, пытаясь заметить, что у него в телефоне.       Пока что, у него все было в порядке. Только в этой комнате из занавесок рядом с ним. Нигде больше не было в порядке. — Да-да, все хорошо, — Лэнс грустно улыбнулся, — просто уже достаточно поздно… не думаю, что моя соседка обрадуется, если я буду шуметь дверью… — Ох, конечно-конечно, — он слегка закивал соглашаясь, — я схожу за счетом и закажу такси.       Для Фернандо это был бы простое окончание приятного — как он надеялся — вечера.       А для Лэнса вновь падение в кошмарную жизнь. К сожалению, Фернандо не мог быть с ним подольше. Он расстроенно вытер губы от чего-то. А хотелось стереть себя, чтобы больше не чувствовать боль.       Занавески раскрылись, выпустив Фернандо, А за ним ушло спокойствие, запуская печаль, тревогу и насущные проблемы в это узкое пространство. Голоса в голове кричали и унижали. Совесть снова загрызла его: а что с его семьей? Что с его друзьями? Как он может безмятежно сидеть в дорогом ресторане и ужинать, пока люди беспокоятся о нем? Но, может быть, никто кроме Фернандо и не беспокоится?       А с чего он вообще взял, что Фернандо о нем заботился? Тот мог быть лишь пожилым манипулятором, что медленно пожирал свою жертву. Лэнс откинулся на спинку стула и надел на себя очки. Это поможет скрыть неожиданно начавшие течь слезы.       Он надел капюшон. Закрылся от людей, вновь воздвиг стены, что слегка смог поцарапать Фернандо своими глубокими глазами и небольшой мягкой улыбкой.       В пространство вторглись та самая официантка и Фернандо.       Нет, Лэнс, не привыкай к нему. Не порть ему жизнь. — Такси уже рядом. — Уже… — пессимистично ответил Лэнс, шмыгая носом. Это определено было замечено, но никаких слов не последовало. Пусть Фернандо и дальше молчит.       Они задвинули стулья и попрощались с официанткой. — Знаешь, ты всегда сможешь позвонить мне, чтобы я пригласил тебя в ресторан, — он придержал дверь и улыбнулся.       Лэнс попытался улыбнуться.       Нет, Фернандо, надейся, что он не сбежит в еще более худший район подальше от тебя и других людей. Но Лэнс не может отрицать, что успел привыкнуть к улыбкам и беззаботным разговорам.       Возможно, у них будет следующий раз.       Если Лэнс не струсит.       Поездка была все еще молчаливой. Но приятной и уютной. Лэнс хотел вновь почувствовать прикосновение к своим ладоням, к своим щекам, чтобы просто ощутить еще раз тепло и заботу. Даже, если это было просто притворство.       Просто обними Лэнса, прижми к себе, погладь по голове, скажи «все будет в порядке» и поцелуй в макушку.       Это было больше похоже на зависимость. Как алкогольная, как от сладкого, только от Фернандо. От его горячих и слегка шершавых рук.       Лэнс посмотрел на него. Волнистые русые волосы на затылке, к которым хотелось прикоснуться, вдохнуть дорогой шампунь. Но он только мог придвинуться чуть ближе. Их колени соприкоснулись, плечи тоже. Фернандо быстро посмотрел на него и отвернулся обратно к окну,       И позволил Лэнсу положил голову на плечо. Стало теплее. Ему не хотелось подниматься, хотелось ощутить руку на плечах, что прижмет к себе и окутает защитой от внешнего мира и случайных взглядов таксиста.       Пожалуйста, Фернандо, услышишь эти мысли.       Но тот так и остался на месте. Не поправил, не убрал. Лэнс хотел заснуть прямо так. Под тихую классическую музыку в движении по бесконечной дороге, где-то далеко в Швейцарии. Только они были в Америке в такси. Лэнс ощутил, как машина остановилась.       Счастье закончилось. Его тихо спросили не спал ли он. Фернандо аккуратно прикоснулся к его лицу, чтобы помочь поднять голову. Лэнс размял шею ладонью. — Так быстро… — грустно пробубнил он, поправляя очки. Под ними было ощущение влажности из-за слез. — Лэнси, мой номер все еще у тебя.       Лэнс сжал губы и резко отодвинулся. Он открыл дверь и выскочил на улицу, быстро удаляясь к знакомым переулкам. Никто не остановил его, никто не ловил его за руку. Это почти, как убегать от Эстебана.       Только это ощущалось по-другому: никакой паники, никакого чувства быть пойманным. Фернандо спокойно отпустил его.       Он поднялся в свою квартиру и ощутил слезы. Снова. Он снова плачет от своего бессилия и жалости к себе. Но что-то помешало вытереть их…       Это очки Фернандо. Можно было спуститься и отдать их, но Лэнс зашел в квартиру. Это была его новая защита. Новый слой для препятствия изучающих взглядов Карины.       Она наблюдала за каждым движением. Искала признаки общения с Фернандо? Вероятно. Но на нем ничего не было кроме слез и очков. — Думала, ты останешься у своего мужика, — Карина вновь уткнулась в телефон, что-то яростно печатая, — твоя внутренняя шлюха не смогла совратить его? — Я не собирался трахаться с Нандо, — он обиженно скинул обувь и аккуратно положил очки на тумбу в прихожей. Его крепость рушилась. — Ну, конечно, ты хотел заняться любовью. — Я не… — Ну, конечно, и глаза у тебя не влюбленные, и дыхание не затаиваешь при разговоре с ним, — она сердито отложила телефон. — И кому ты врешь, Лэнс? Мне, себе, «Нандо»?       Он замолчал.       Действительно, кому он лгал? Только себе. Остальные все видели и все понимали. Фернандо тоже видел, как менялось его поведение рядом с ним? Видел ли тот постоянные покусывания губ, облизывание, опущенный взгляд… сам Лэнс не замечал этого.       Или пытался не видеть. Не видеть мурашки при только одном воспоминании о Фернандо. Не видеть румянец в отражении зеркала ванной. Не видеть чертов стояк, стоя под душем. Теплая вода напоминала объятия. Мягкие, нежные прикосновения к его шее, спине, пояснице. Как руки Фернандо, что аккуратно касались его, гладили, трогали.       Лэнс дрожащими руками дотронулся до живота. Нет, это был не он, это был Фернандо. Пальцы того спускались ниже и ниже за теплой водой. Кончики вызывали мурашки. Он облокотился на стенку душа и дотронулся до члена. Мысли улетели, оставляя только сильные руки, что осторожно поглаживали его. Лэнс запрокинул голову. На шее были сухие губы, которые целовали его кожу возле ушей, вызывая мурашки и дрожь.       Почему Фернандо не мог быть с ним грубым, как те мужчины?       Почему Фернандо такой приятный?       Лэнс ощутил слабость в ногах и прохладу на спине. Никакого приятного ощущения от оргазма — только холод и одиночество. Из глаз снова потекли слезы. Он сел на пол душа и прекратил сдерживаться. Тело содрогалось, глаза болели, голова болела. Ему плохо. Так близко лежала бритва, которую совершенно просто разобрать даже с дрожащими руками. Возьми и вновь почувствуй легкую боль почти рядом с локтем, чтобы никто не мог увидеть это.       Но впервые ему захотелось ощутить не абстрактную боль или любовь, а вполне конкретную.       От Фернандо — мать его — Алонсо.       Обессиленный и расстроенный Лэнс поднялся на ноги, выключил воду, оделся, даже не вытеревшись, и вышел. Он не помнил, как на нем вообще оказалась одежда, он не почувствовал прохлады комнаты. Карина уже спала на своей половине кровати, и он плюхнулся на свою лицом в подушку.       Им приходилось соорудить стену из толстого одеяла, которая разделяла кровать на две половины: Карины — у стены, Лэнса — на краю. Их единственный диван всегда завален нескончаемым барахлом, как и любая поверхность. Но Лэнс не был уверен, что хоть что-то принадлежало ему. Кроме самого себя и своих мыслей.       Как какой-то человек мог так разрушить ему жизнь? Как кто-то вообще мог заставить чувствовать себя настолько грязным и противным?       Каждое появление Фернандо просто прижимало к земле. Унижало. Этот взгляд, слегка зеленоватых глубоких глаз; эта вечная ухмылка, что собирала морщинки с одной стороны; большие ладони, каждое касание которых вызывало огонь.       Лэнс пытался не думать об этом. Заставить разум замолчать и просто уснуть. Он не был достоин Фернандо, он не должен думать о нем, как о партнере. Просто знакомые. Лэнс закрыл глаза.       А затем нужно всего лишь открыть их с пустой головой. Но этого не могло произойти?       Ему ничего не снилось; глаза открылись ровно также, как и закрылись — моментально, без ощущения сна. Но будильник звенел, в квартире стало светлее, второе место свободное. Лэнс не хотел вставать, выбираться из одеял, что были как теплые руки, что обнимали его. Так крепко и приятно. Он протянул руку к полу, чтобы взять телефон и выключить надоедливый будильник. Картинка часов исчезла и показала главный экран с несколькими сообщениями с ночи.       От Фернандо.       Тот, кажется, беспокоился. От Фернандо А.: «Лэнс, ты так быстро сбежал, все в порядке?» «Ответь мне, когда сможешь.»       Лэнс сжал губы и медленно написал сообщение, пытаясь четко попадать по небольшим буквам.

От Лэнс С.:

«Все хорошо. Я в порядке. Это не твоя вина.»

«Я сегодня работаю, приди за очками.»

      Он положил телефон вместо себя на кровать и пошел собираться.       Посмотреть в зеркало, почувствовать отвращение от внешнего вида, открыть воду в душе, умыться в раковине, сбрить небольшую щетину, получить еще несколько пятнышек из-за раздражения, постоять минут пять под прохладной водой, вытереться и одеться в форму. Снова противный белый высокий воротник и усталое лицо. Когда-нибудь он отдохнет, но, очевидно, не в этой жизни.       Магазин тоже не мог позволить ему отдохнуть. Люди впервые в жизни так много требовали внимания к себе. У каждого был какой-то вопрос к сонному и залипающему продавцу-консультанту. Праздники еще не скоро должны начаться — месяц, может быть? Он все равно не собирался праздновать Рождество или Новый год. Ни желания, ни денег, ни правильного человека.       Хотел бы Фернандо разделить с ним тот день? Или тот провел бы все праздничные дни со своей семьей, что была где-то далеко отсюда? Может быть, тот вообще не хотел видеть его?       Что за мысли, Лэнс, когда тебя спрашивали про цену на апельсиновый сок?       Он не хотел отвечать этому подростку с полной корзиной алкоголя про апельсиновый сок. Тот был частым гостем вечеринок Карины и самым заядлым алкоголиком среди них всех. И часто приводил своего старшего брата, который интересовался Лэнсом. А сам Лэнс никем не интересовался. Просто хотел, чтобы его оставили в покое, поэтому пришлось назвать цену и не добавить к предложению: «Тупица». И избежать всех вопросов о вечеринках и отсутствии самого Лэнса на них. Его самочувствие улучшилось, как только он прекратил появляться на них: сон был дольше, желудок меньше приносил проблем, волосы были мягче. Никаких рек алкоголя более в его жизни.       Лэнс вновь оказался за кассой с каким-то парнем, имени которого он не знал, но бейджик гласил «Джейк». Тот спокойно пересчитывал деньги, а он — обслуживал клиентов. Грустно, уныло, без улыбок. Удивительно, что его голова все еще держалась высоко, а не лежала где-нибудь на прилавке рядом с овощами.       Пока не появился Фернандо.       Лэнс слабо улыбнулся. Теперь его голова сама стала овощем. Вероятно помидором. — Лэнс, — он нахмурился, кладя корзинку на кассу. — Фернандо, — слегка взволнованно ответил Лэнс. Его рука потянулась к очкам, что глупо висели на форме. — Держи.       Тот взял очки без восторга. Это слишком напряженно. Лэнс мог лишь глупо моргать и пробивать товары. — Ты в порядке? — Да, вполне, — он крепко сжал банку кофе, — я просто спешил.       Фернандо, как обычно, не повелся на ложь, но ничего не сказал. Перед ним уже оказался бумажный пакет с продуктами. — Ладно, — он обнял пакет, — у тебя были планы пойти на день города? — День… чего? — Города. Праздник такой, — он пожал плечами. — Э-э-э… я даже не знаю, — Лэнс опустил взгляд на черную кассу, — что насчет тебя? — Я пойду, если ты пойдешь, — абсолютно обычно ответил он, как будто у него спросили о погоде.       Ой.       Ой-ой-ой.       Что ты такое говоришь, Фернандо?       Неужели тот хотел проводить с ним время?       Его пальцы поцарапали стол, пока сжимал кулак. Лэнс надеялся, что никто не видел его горящих глаз и общей нервозности. — Было бы, наверное, неплохо? Я даже не знаю, — он нервно пожимал плечами, потирая влажные холодные ладони, — а когда он вообще? — Через четыре дня, — Фернандо мягко улыбнулся, — я буду рад тебя там увидеть.       Он покинул магазин. Лэнс готов был растаять на месте. Плечи упали, как и голова.       Это опять было бы долгим ожиданием: целых четыре дня. Рабочих тяжелых четыре дня. Просто отработать, просто сидеть за кассой и не делать лишнего. Никто не заставлял вешать ценники, вся касса была его обителем.              Все нормально.       Но все пошло совсем не по-плану.       Из рук выпала дорогая бутылка вина. Клиент слишком сильно одернул его и ладони не смогли удержать ее. Клетчатый пол окрасился в глубокий красный цвет. Лэнс ненавидел красный цвет. На него кричал покупатель, на бежевые брюки которого попало стекло и вино. Добавился еще один крик — хозяин магазина. Крик слился, пока не прозвучали самые ужасные слова в его жизни. «Ты уволен!»       Лэнс чуть не сел на пол прямо в лужу алкоголя и стекла, но встал за кассу с опущенным взглядом. Это последний день его работы в этом месте. Последняя зарплата. Найти работу с его руками в таком районе чересчур трудно: быть официантом — невозможно, поваром тоже. И профессий не осталось. Только обратно в проституцию. Старым мужчинам нравился его жалобный плачущий взгляд и его покорность. Лэнс откинулся на стул и грустно поприветствовал очередного покупателя.       День тянулся раза в три-четыре длиннее, чем обычно. Он совсем не старался делать что-то быстро за кассой, почти что кидая продукты в клиентов. Теперь не нужно притворяться милым человеком, особенно с теми, кого он встречал в клубе. Лэнс надеялся, что его лицо было достаточно недовольным и недружелюбным.       Хотелось только вернуться в квартиру и упасть пластом на кровать и никогда более не вставать. Только если встретиться с Фернандо на дне города. Погулять, посмотреть на праздник, может быть расслабиться наконец.       Он попытался вставить ключ в замок, но ничего не вышло. Несколько попыток не увенчались успехом. Ручка изменилась. Лэнс постучал ладонью по двери. Раздались шаги только после десяти громких ударов. Карина открыла дверь с яблоком в руке. — Ты сменила замок? — Лэнс попытался пройти внутрь, но его не пустили. Он начал указывать то на себя, то на квартиру. — Карина?.. Я могу пройти? — Неа, мы же договаривались, что ты свалишь нахуй, если вылетишь с работы, — она пнула спортивную сумку за порог. Внутри уже были другие люди. Вечеринка, возможно, но уже шедшая на спад. — Ты вылетел с работы, ты вылетел из моей квартиры — все честно. — Твой брат придурок! — крикнул Лэнс, резко поднимая свою сумку. — Я бы спокойно работал, если бы не его дерьмовое… — А ты дерьмовый работник, Струл… Стул… да иди ты!       Она громко захлопнула перед ним. Внутри неожиданно заиграла музыка, которой не было до этого.       Лэнс почти что скукожился на том же месте. Вся жизнь катилась в пропасть невероятно стремительно. В кармане лишь лежала половина его небольшой зарплаты, что хватило бы на не больше недели. Он кое-как смог вытащить себя на улицу и сесть на бетонную плиту возле подъезда.       Отвратительные мысли захватили его вновь.       Лэнс бесполезен.       Лэнс глуп.       Лэнс никому не нужен.       Никто не заметит его исчезновения, его смерти.       Людям уже давно не была интересна его личность, его карьера. Ничего из его жизни. Даже отцу было не так интересно, чем хотел увлекаться сын.       Лэнс хотел быть хоккеистом, но дальше школьной команды ему не позволили стать из-за гонок.       Лэнс хотел профессионально играть в теннис, но дальше редкой любительской игры с отцом по выходным никуда не ушло из-за гонок.       Только гонка. Только машины. И это не вышло. Глупый Лэнс сломал запястья и сломал карьеру. А сейчас мог бы участвовать в гонках и быть абсолютно счастливым богатым человеком.       Он устало обхватил руками шею, ощущая дрожь в пальцах. Просто сожми шею сильнее и задушись, чтобы избавить мир от себя.       Чтобы никто не чувствовал жалость к нему.       Чтобы никто не видел его провалов.       Чтобы Фернандо не знал такого Лэнса.       Тот был слишком милым к нему и добрым. Достаточно было не унижать его, чтобы Лэнс так думал. Это лучшее отношение к нему за два года. Откуда тот появился таким?       Лэнс слишком сильно задумался и потерялся во времени. — Лэнс?       Он медленно повернул голову на уже очень знакомый голос. С легким испанским акцентом и приятным произношением его имени. Фернандо стоял рядом с наушниками на шее и мокрым лицом. Тот явно был на пробежке: сбитое дыхание, слегка покрасневшее лицо, влажная спортивная одежда.       Лэнс попытался мягко улыбнуться, но чувствовал как трещит по швам. И Фернандо заметил это, хмурясь. — Ты уезжаешь? — Нет, — он хлопнул по сумке, смотря куда-то вперед на другие здания. Глаза уже были на мокром месте, но хотя бы голос не дрожал. — Меня выселили. — Твоя девушка?       Лэнс хотел бы засмеяться, но из него вышел странный звук. — Она не моя девушка, я просто жил в ее квартире, — он шмыгнул нос, почувствовав руку на спине. К нему подсели рядом и прижали. Лэнс с удовольствием упал в объятия.       Стало тепло и уютно. Он будто бы оказался в безопасности, сидя в руках другого и упав головой на плечо. — И тебе некуда пойти? — Фернандо аккуратно положил лицо ему на макушку.       Лэнс активно кивнул. Его похлопали по спине. — Ты можешь пожить у меня, — Фернандо аккуратно сжал его шею, чтобы заставить посмотреть в свои глаза. — Но я не готов платить за нас двоих: тебе придется все равно найти работу.       Их лица были так близко. Тела много где соприкасались. Лэнс чувствовал, как лицо горело. Еще немного и их носы могли бы коснуться друг друга.       Он отвернулся. — Я… я постараюсь. У меня сейчас только половина месячной зарплаты, — Лэнс сглотнул и выдохнул. — Я не помешаю тебе? — Нет, — мотая головой, ответил Фернандо, — ты выглядишь приличным. — Серьезно? В смысле… серьезно не помешаю? — Конечно, я не оставлю тебя на холоде в легкой футболке и без крыши, — он встал, отряхнулся и растрепал тому волосы. Лэнс лишь мог ухмыльнуться с игривым прищуром. — Вставай и пошли уже.       Лэнс даже не поправил взлохмаченные волосы. Просто с улыбкой встал и пошел за Фернандо.       Весь его мир, счастье уместились в пространстве рядом с невысоким испанским мужчиной. Он готов отказаться от себя, лишь бы не прекращать чувствовать себя настолько хорошо. Все переживания и беспокойства пропадали с каждым нежно произнесенным словом Фернандо. Лэнс просто уплыл от мыслей и сосредоточился на голосе, что рассказывал…       Неважно о чем.       Он не знал, какая была тема беседы, просто растворился в облаках. Фернандо не ожидал ответа от него, все продолжая и продолжая говорить. Пока не открылась дверь в квартиру, и Лэнс не очнулся. — Я не ожидал настолько приятных гостей, — он зашел в квартиру и включил свет. Внутри все было достаточно прибрано, если не обращать внимания на несколько футболок и носков, разбросанных по полу. Для Лэнса это была более чем чистая квартира. По углам не лежало бутылок или коробок от фастфуда. — И не успел прибраться. Располагайся, Лэнс.       Он закивал и ответ и тоже снял обувь у порога. Обычно всю жизнь Лэнс ходил в обуви по квартире и никогда не задумывался о чистоте полов, ведь всегда была та, кто убиралась за ним. Но теперь домработниц не было, и приходилось прочувствовать ощущение мытья полов. И ярости, когда кто-то ходил по только вымытому.       Фернандо активно переходил из комнаты в комнату с вещами. Лэнс неловко, почти на носочках прошел внутрь. Под носками был мягкий темный ворсовой ковер. Квартира больше, светлее, чище. Намного лучше, намного удобнее. Он положил сумку на диван и заглянул в арку. Просторная кухня с окном на его прошлую квартиру.       Всего лишь пара метров разделяла ужасный притон, в который ходили подростки и их старшие братья с сестрами. Каждые выходные было либо похмелье, либо легкое ЗППП. Лэнс в то время страдал, но чувствовал мимолетное счастье от алкоголя, возможно, наркотиков и случайных перепихонов. Среди этого невозможно было услышать свои чувства и эмоции.       На его плече оказалась теплая рука, что слегка сжала, и он сжал ее в ответ. Фернандо стоял рядом с мягким выражением лица. — Я закончил, — он сел рядом на диван, поудобнее укладывая подушку под спину, — пока ты в моей квартире, тебе придется соблюдать мой режим дня, ну, попытаться. Обычно я начинаю день с пяти утра, пробежка в шесть и дальше, обычный день. Что скажешь?       Лэнс был уверен, что выглядел глупо со своими огромными круглыми глазами и поджатыми губами. Это совершенно не было похоже на его день. — Обычно я… сплю либо три часа, либо десять. И никогда не просыпаюсь утром без надобности, — неловко ответил Лэнс, поджимая ноги под себя. Взгляд упал на жестикулирующие руки, что активно двигали пальцами, как будто на пианино. — Я предпочитаю жить ночью.       Фернандо лишь неловко поднял брови и сдвинул губы в бок, глубоко вдыхая. — Интересно, — он почесал бороду и выдохнул. — Ну, нужно исправить твой беспорядочный режим, чтобы ты спал примерно одинаковое количество часов. Ну и я был бы рад, если ты присоединился ко мне на пробежке… Во сколько ты сегодня заснул?       Лэнс чуть не пропустил вопрос, слишком зациклившись на мыслях о пробежке. Смотреть на слегка вспотевшего Фернандо, что неаккуратно пил бы воду и пролил на свою белую футболку.       Стоп, Лэнс, сначала ответ на вопрос. — В три ночи. — А проснулся? — он беспокойство наклонился к нему чуть ближе. — В шесть.       Тот почесал бровь мизинцем и о чем-то задумался. Вопросы закончились мягкой улыбкой.       Лэнс неловко отвел взгляд. Ему слегка сжали колено, и Фернандо резко подскочил со своего места, покидая комнату. Они ненадолго молчали, ведь Лэнс сидел и жевал ладонь. Боль немного успокаивала его.       Фернандо вернулся из кухни и ударил по ладони. Совсем не больно, но зубы больше не жевали ее. — Надеюсь, ты этим утром уже присоединишься к моей пробежке, — он мягко улыбнулся и поправил волосы на голове Лэнсе. — Будешь ужинать?       Лэнс замотал головой. У него не было ни желания, ни чувства голода засунуть в себя еду. Когда он в последний раз ел? Сегодня утром? Вчера вечером? Он не знал и не особо хотел думать об этом, пока доставал остатки вещей.       Иногда на него нахлынивала грусть насчет проданных им же вещей. Наушники, браслеты, подвески, очки, кроссовки, футболки. Этого количества хватило, чтобы оплатить пару месяцев в позапрошлой квартире с множеством соседей и купить курс лекарств. Сначала ему даже было легче, появлялось настроение, дрожь уходила, но потом из-за резкого прекращения стало только хуже: Лэнс все еще помнил, какие у него были истерики и срывы, как пугал соседей своим внешним видом и поведением. Все назвали его наркоманом, а ему и не привыкать быть оболганным. Это было всегда частью его жизни. Купленные места в Формуле?       Талантливый гонщик?       Он встал на месте с несколькими футболками на месте.       Лэнс никогда не был талантливым гонщиком. Кто угодно был талантливее его: Макс, Шарль, Джордж, Эстебан… но не он. Лэнс был обычным, абсолютно обычным.       Он хотел быть обычным человеком, с которым ничего не произошло. Учеба на экономиста, игра в теннис с отцом по выходным, студенческая жизнь, играть в хоккей от лица колледжа. Никаких машин, никакого велосипеда, никаких сломанных запястий.       Но это значит и никакого Фернандо?       И говоря о дьяволе.       Тот неожиданно появился сбоку и вывел из мрачных мыслей. — Что-то случилось? — слегка обеспокоено спросил Фернандо, вытирая руки о небольшое полотенце. Он что-то готовил? А Лэнс слишком задумался и ничего вокруг не заметил. — Нет, просто, — он поднял руки, в которых все еще лежала небольшая стопка вещей, состоящая из черных брюк, пары футболок и черной толстовки, — куда мне это можно положить? — Хм, можешь шкафом в спальне, — Фернандо пожал плечами, — я думаю тебе хватит и одной полки… Ты точно не собираешься ужинать? — Н-нет, я не голодный, — Лэнс неловко засмеялся и закачал головой, вызвав лишь задумчивый хмык. Наверняка его впалые щеки и тонкие руки говорили об обратном.       Фернандо оставил его в комнате и разрешил бродить по квартире. На полках стояли разные вещи: от книг до живых цветов. Рамки с фотографиями, многие из которых были связаны с Формулой. У Лэнса в комнате тоже стояло что-то похожее, но перед отъездом он всеми силами попытался спрятать все свои вещи куда подальше: кубки в шкаф, фотографии лицом вниз. Он слегка дотронулся до листка цветка и вошел в одну из приоткрытых дверей. Та самая спальня.       Все вещи только что подняли с пола и не очень аккуратно развесили по разным поверхностям. Окно было загорожено сквозным шкафом с цветами, ведь там, напротив, было еще одно. Лэнс никого не увидел в соседнем окне и не хотел. Сейчас его интересовал шкаф. У него дома был гораздо больше, но и вещей было намного больше. Даже и половины никогда не носил. А теперь это осталось лишь воспоминанием. О таком беззаботном и простом времени, когда единственное, что ему нужно делать, было просто быть счастливым и радовать людей вокруг.       Он аккуратно отодвинул дверцу в сторону. Полки, некоторые из которых были пустыми. Именно верхние. Он положил туда свои вещи и бросил мимолетный взгляд на остальное.       Двое очков, джинсы, часы, трусы, толстовки. Ничего необычного. Хотя что могло скрываться в шкафу Фернандо? Если это и скрывалось, значит ему не стоило знать. Он как никто другой знал, какого скрывать тайны.       Лэнс закрыл шкаф и вернулся в просторный зал. А потом прошел на кухню. Фернандо стоял спиной ко входу возле плиты и увлеченно что-то смотрел на своем ноутбуке.       Формула-1.       Лэнс тревожно вздохнул, слишком громко и был услышан. Тот обернулся и головой подозвал его. Он так и сделал. — Ты даже на пенсии наблюдаешь за гонками? — начал разговор Лэнс, внимательно всматриваясь в экран. Показывали повтор какого-то неплохого обгона. Мог бы Лэнс сделать также круто? — Ну, насчет пенсии я погорячился. Давай назовем это «отпуск», — он мягко улыбнулся, что-то в ней было печальное, — Формула-1 очень вылизанное представление… но я буду скучать по людям и не могу просто вычеркнуть это из жизни. Может быть, я даже вернусь… но причина нужна значимая.       Лэнс понимающе кивнул. Ему бы хотелось находиться в той машине и кататься на огромных скоростях, а не смотреть на это с экрана. Чувствовать ветер против своего лица, жар под кожей, адреналин, слышать рев мотора. Но Лэнсу запрещено это. И ничего не изменить, только смириться.       Он посмотрел на имена сбоку. Так много знакомых. Макс, Шарль, Сер… Чеко, Льюис… он мог бы быть рядом с Джорджем или Робертом и побеждать. Мог бы.       Чертов велосипед. — И… кто лидирует? — неловко спросил Лэнс отводя взгляд от экрана. — Хамильтон. — Ох, Мерседесы крутые. Неудивительно.       Фернандо посмотрел на него, прежде чем вернуться к кастрюле, а затем снова посмотрел на него. — В какой команде должен был дебютировать? — Фернандо аккуратно коснулся плеча Лэнса, что вызвало упавшую голову и долгий вздох. — Уильямс.       Его похлопали по спине и оставили ладонь прямо там, на лопатках. Лэнс подвигал лопатками под теплой рукой. Никакого давления, просто прикосновение. Большой палец погладил его, что вызвало мурашки по телу. Так много касаний.       Лэнса осенило.       Так много прикосновений. Это было дружелюбие? Это было… что-то большее?       Фернандо не убирал с него ладонь, помешивая макароны. Это так странно, но Лэнсу не хотелось прекращать чувствовать горячую руку. Но ему нужно было выпить, напиться и потерять сознание. Срочно. Или уйти отсюда, чтобы не сделать все хуже. Слишком сложно удержаться от поступка, который снова мог все разрушить.       Фернандо не мог чувствовать большее, чем дружбу к Лэнсу. Тот нормальный, совсем не испорчен, как он. — Фернандо, — необычно низким голосом от мокроты сказал Лэнс, что моментально привлекло внимание и убрало ладонь. Он прокашлялся. — У тебя есть, что выпить? — Наверное нет, — Фернандо пожал плечами. — Оу, ну ладно, — он попытался улыбнуться, но на него посмотрели подозревающим взглядом, — завтра же… День Города, не так ли? Можно после него захватить, дабы… продолжить праздновать.       Фернандо лишь продолжал смотреть на него с прищуром и недоверием, пока сам Лэнс пятился в зал и словил пару раз бедром углы и стол. — В любом случае… куда я могу лечь? — он напоролся ногой на диван и остановился. Это было достаточно безопасное расстояние, чтобы прекратить возжелать того. — Либо со мной на кровать, либо на этот диван: мест немного, — Фернандо безразлично повернулся обратно. — Мне кажется диван будет тебе коротковат. Был бы я помоложе, отдал бы тебе кровать, но не могу.       Лэнс сглотнул. Спать в одной кровати с Фернандо, и это даже не его мысли, а слова самого Фернандо? Да он был просто готов упасть замертво на месте. Чувствовать случайные сонные прикосновения, переплетаться ногами из-за холода…       Он потряс головой. Никакого сна с Фернандо в реальности. Не сейчас. Не сегодня и не завтра. — Все в порядке, где я могу взять одеяло? Или плед?       Фернандо что-то снова сказал про спальню. Лэнс чувствовал себя слишком не в своей тарелке, слишком неправильно. Находиться в настолько личном пространстве того и просто бродить и изучать любую мелочь. Фернандо, кажется, не волновался присутствием посторонних, углубляясь в готовку и просмотр гонки.       Он взял пушистый плед и кинул на диван. За эти несколько секунд ничего не изменилось. Ничего не изменилось после принятого душа, кроме добавившегося стыда за свой внешний вид — футболку и боксеры — и неловкости. Фернандо отдыхал в кресле и что-то печатал в ноутбуке, игнорируя появление Лэнса, пока его голова не оказалась на подушке, а ноги не свесились с подлокотника. — Не забудь поставить будильник на полшестого, — безразлично сказал Фернандо, легко перебирая слегка влажные волосы. — Полшестого?! — слишком громко и возмущенно ответил Лэнс, за что сразу же получил ухмылку. — Для чего настолько рано? — Пробежка, Лэнси.       Лэнс хотел заныть в подушку, но сдержался. Просто протянул руку за телефоном и действительно поставил будильник. 5:30 7:00 7:10 7:30 10:15       Абсолютный кошмар. Как и спать в квартире Фернандо, прямо рядом с ним.       Такого в жизни явно не придумаешь. Лэнс никогда бы не смог подумать, что будет лежать на диване того, чувствовать присутствие и иногда касание к плечам, когда плед спадал.       Но ему хотелось большего. Рук, что обнимали и прижимали к себе, что могли защитить от любой проблемы, что просто были на нем. Чувствовать запах шампуня — не на себе — того, вдыхать аромат остатков одеколона. Лэнс крепко сжал что-то перед собой и уткнулся в это. Такое мягкое, такое теплое, будто бы волосы Фернандо.       Какие у того волосы на ощупь? Мягкие? Жесткие? Легко путались или его бы пальцы легко проходили сквозь локоны?       Ему хотелось бы услышать, как тот бы от удовольствия мычал бы и шептал нежности Лэнсу на ухо, почти касаясь сухими губами кожи. Чувствовать дыхание, лежа в крепких руках.       Но сейчас он мог слушать только надоедливый визг телефона. Эта мелодия будильника была отвратительна. Лэнс вытянул руку, чтобы отключить его, но телефона не было. Только открыв глаза, он все понял.       Телефон лежал в руке Фернандо, что стоял рядом. Лэнс не удержался от стона. — Мне по-любому придется встать? — Ага, — Фернандо положил телефон на подлокотник кресла рядом. На нем были шорты и футболка. Явно не домашней. — Ну же, Лэнси, спаси меня от звона будильника.       Лэнс стянул с себя плед и встал на ноги. Мягкий прохладный ковер встретил его босые разгоряченные ступни. Вокруг было так прохладно, по нему бегали мурашки. Он пытался разлепить глаза, но выходило плохо. Тело само качнуло его к креслу, руки сами взяли телефон и выключили назойливый будильник. Лицо упало на что-то мягкое, и он так и остался. — Лэнс!       Он открыл глаза. Стоял на коленях на кресле и упирался лицом в спинку кресла. Лэнс поднял голову. — Лэнс! Не спать, — Фернандо стоял рядом и упирался руками в бока с недовольным лицом. — Чай или кофе? — Кофе, — прогудел он, чуть снова не клюнув носом кресло, — без молока и сахара. Две ложки.       Фернандо удивленно сжал губы и поднял брови. Да, Лэнс не похож на такого человека, но и он сам не знал, что мог пить такое. Утро у него дома начиналось с дорогого чая и слегка поджаренных тостов с авокадо. А теперь крепкий кофе и сухой крекер. Но что предложит квартира Фернандо? Если вообще что-то предложит.       Желудок невероятно сильно заурчал и заболел. Лэнс почти согнулся пополам от колющей боли, что было замечено. — Ты… в порядке? — Да. Да. Я голоден, — он разогнулся и прошел за ним на кухню. — Очень голоден.       Фернандо вздохнул и указал на тарелку. Глазунья из двух яиц, двух полосок бекона и зелени на желтках. Второй тарелки не было. Тот не садился за стол, а стоял рядом и… делал Лэнсу кофе?       Он неловко сел на мягкий высокий стул и придвинул к себе тарелку. Желудок просил еды, очень громко и настойчиво, но мозг отвергал это. Лэнс был готов съесть свой кроссовок, чем это. И Фернандо заметил изменения. — Не думал, что моя яичница настолько противная, — он посмотрел на него с усталой улыбкой. — Нет, она не… — Лэнс тяжело вздохнул и опустил голову в тарелку. На него смотрели два слегка жидких желтка. — Ладно, можешь не говорить, — он поставил небольшую чашку кофе. — Это самая легкая чашка. — Я не настолько… — Лэнс аккуратно обхватил ушко, а второй взялся за дно. Пальцы слегка обожгло, и стакан резко оказался на столе. От Фернандо прозвучало: «Осторожно, горячее». Действительно. Лэнс второй раз поднял стакан, более аккуратно. — Все нормально. Я не убью себя, честно.       Фернандо кивнул и покинул кухню, небрежно напоминая: — Сегодня пробежка, помнишь?       Лэнс кивнул и вновь посмотрел на глазунью, как на самого заклятого врага. Глоток кофе сделал слегка лучше, его прекратило тошнить, но все еще никакого желания поесть.       Голод был. Желания не было. Он боялся, что все выйдет наружу, обратно на тарелку. Почему? Потому что считал себя недостойным такой заботы Фернандо и времени того? Вероятно. Тот потратил пятнадцать минут на его завтрак, а Лэнс не может притронуться к этому.       Пальцы обхватили вилку. Рядом еще лежал нож, но никаких ножей в его руках. Он аккуратно порвал еду, только все никак не мог засунуть это в себя.       Лэнс глубоко вздохнул.       И решил выбросить еду.       Это ужасное решение, но ему было плохо без видимой причины. Кофе еле-еле влезло в него, пробуждая его и заставляя желудок болеть немного сильнее. Вот бы не умереть на пробежке.       Лэнс мягко улыбнулся Фернандо, что сидел в кресле в телефоне. Тот улыбнулся в ответ. Лишь бы не заглянул в мусорку.       Утро продолжилось умыванием, — и как Фернандо терпел его бледное усталое лицо? — купанием в теплой воде и очередной новостью о пробежке. Лэнс мог только устало вздохнуть, вытирая волосы.       Но он не мог оттягивать вечно.       Его ноги очень быстро устали, дыхание сбилось, а лицо покраснело. Лэнс прислонился к какой-то стене и пытался отдышаться, согнувшись. А Фернандо даже не вспотел.       Легкие загорелись, и Лэнса чуть не стошнило. Чертова глазунья, которую стоило просто съесть. Он разогнулся и был уверен, что вся розовизна слезла с него и позеленел. — Ты ведь не позавтракал, не так ли? — с явным осуждением сказал Фернандо, но все равно осторожно дотронулся до его плеч. — Извини, — он опустил голову, пытаясь удержать все в себе.       Только не на Фернандо. Только не на Фернандо.       Кажется, ему повезло. — Ладно, здесь есть одно неплохое кафе… но ты просто обязан объясниться, — достаточно строго сказал он и повел куда-то по улице.       Ему пришлось открыть рот и начать говорить. С опущенной головой, сгорбленной спиной и тихим голосом. Но язык почти не поворачивался, и вышло скомканное: «у меня… вероятно РПП».       Эти места Лэнс почти не знал: не часто приходилось уходить далеко от дома и клуба. Это была более приличная часть города, без видимых проблем общества в виде алкоголиков, наркоманов и проституток. Он попал в два пункта. Вокруг все было прилично, и Лэнс неловко натянул капюшон чуть сильнее. Волосы упали на лоб, слегка загораживая глаза. Стоило вновь сходить к парикмахеру.       Фернандо привел его к кафе. Небольшое заведение, оформленная в деревянном стиле. Вкусно и приятно пахло. Выпечкой, кофе и свежим деревом. Они уселись за самый дальний столик подальше от любопытных глаз.       Лэнс неловко посмотрел на меню. — Ты можешь начать, — Фернандо сложил руки на груди и упал спиной на мягкий диван. Взгляд не был строгим, но достаточно серьезным, чтобы Лэнс вновь почувствовал дискомфорт. — Это действительно так важно? — он уткнулся к небольшое бумажное меню. — Мы делим одну квартиру, я бы хотел немного узнать о своем сожителе, — Фернандо совершенно невозмутимо ответил, но выглядя гораздо мягче, чем секунду назад, — но и просто о тебе, Лэнс. — Я не настолько интересный, чтобы рассказывать о себе. — Это говоришь ты или СМИ? — он слабо ухмыльнулся.       Лэнс на секунду прекратил дышать. И действительно: это были его мысли или заголовки желтой прессы?       Подсознание поверило словам глупых репортеров, которые совершенно не знали его?       Он неловко сжал губы и опустил их вниз, вытянув лицо. — Э-э-э… Я просто обычный парень? Хотел заниматься Формулой, — он сконфуженно пожал плечами, — но в итоге сижу здесь.       Со шрамами, с отсутствием самооценки, с невероятной печалью, с сексуальной девиацией… — Не думал заняться чем-то еще?       Лэнс замолчал и остановил мысли. На достаточно долго, что к ним успел подойти официант и принять заказ в виде чашки зеленого чая и блинчиков. — Хоккей, возможно? — Лэнс дотронулся до подбородка. Пальцы нащупали пропущенную щетину. — Но я никогда не был силен в таком грубом спорте. Или… может теннис?       Фернандо заинтересованно сел поудобнее и положил голову на кулак. — Мне с отцом было весело играть, и у меня даже получалось, — Лэнс прикрыл ладонью рот, скрывая ухмылку, — но я путался в своих же ногах.       Это было невероятно глупо и стыдно. Но тот просто мягко улыбнулся. В теплом желтоватом цвете Фернандо выглядел еще более нежным. Лэнс тоже слабо улыбнулся. — Мне тоже нравится теннис. Нам стоит сыграть как-нибудь. — Как? — Лэнс вытянул дрожащие ладони над столом. Большая часть них скрыта рукавами, оставались видны лишь бледные пальцы. — У меня же выпадет ракетка.       Фернандо аккуратно взял его за ладонь. — Сожми. — Что? — Сожми мою руку.       Лэнс смущенно удивился. Его пальцы сжали руку Фернандо, будто бы ракетку. Несильно, слабо. Было страшно сделать больно, хоть и не верилось, что смог бы. Он не смог соприкоснуться пальцами вокруг.       Тот выпутался из хватки и вновь взялся за его пальцы, немного разминая. — Ты сможешь удержать ракетку, не беспокойся.       Лэнс неловко надул губы и убрал руки обратно под стол. Неужели у него был шанс вернуться в спорт? Это, конечно, не автоспорт, однако…       Его отец мог бы спонсировать команду в теннисе, а Лэнс — заслужить чемпионство. Возможно, даже в команде с Фернандо, раз тот не спешил возвращаться в Формулу.       Но все же Лэнс и не представлял, какая причина могла вернуть того обратно в гонки? Зарплата? Достойная команда? Хороший тиммейт?       К ним молчаливо подошел официант и поставил на стол чашку чая и тарелку с блинчиками. Фернандо подвинул к себе чай, а к нему — тарелку.       Лэнс глупо моргал и смотрел на безобразие перед собой. — Это ведь не блины.       Фернандо непонимающе нахмурился. А в нем проснулся канадец. — Ну, блины они такие… тонкие. А это, скорее, неудачные панкейки. — Блины, панкейки, оладья… какая разница? — Фернандо заслонил искренне непонимающее лицо.       Лэнс неловко проткнул вилкой этот панкейк. Твердый, залитый кленовым сиропом. — Блины тонкие и обычно на молоке или кефире, оладья делаются на кефире и жарятся на масле, а панкейки делают из молока и жарят без масла, — он надул губы и откусил выпечку. Сироп чересчур сладкий, что пытался перебить безвкусность самого панкейка. — Ух, оно еще и резиновое.       Фернандо мягко ухмыльнулся. — Ты разбираешься в выпечке? — Мой отец… — Лэнс запнулся держа кусок возле губ. Опять воспоминания о семье. Не сейчас. — Просил меня заняться чем-то, лишь бы не бездельничать. Мы с Хлоей решили… готовить выпечку. — Кажется, я знаю, кто будет готовить, — на лице появилась широкая зубастая улыбка.       Лэнс нервно посмеялся.       Это было бы смешно: Лэнс в глупом фартуке стоит и готовит под лучами утреннего солнца, пока Фернандо спит. И он приносит приготовленный собственными руками завтрак в кровать.       Он неловко улыбнулся, продолжая жевать еду. Фернандо медленно потягивал чай и смотрел на него. — Я умею только выпечку, Фернандо, в остальном я неудачник.       Тот пожал плечами. — Не поздно научиться, Лэнси.       Фернандо выглядел загадочным, а Лэнс ударил вилкой тарелку. Все блинчики — или панкейки, уже неважно — кончились. Сейчас ему не было настолько плохо, как с утра.       Их завтрак прошел, и они вернулись домой уже прогулочным шагом. Никто не обращал особого внимания на них двоих, хотя Лэнс и удивлялся этому, но никогда не озвучивал свое беспокойство. Фернандо — публичный человек, знаменитый гонщик, и он так спокойно гулял и «флиртовал» с Лэнсом. Обнимал, прижимал, шептал что-то на ухо, держал за руки…       А ему нравилось. У Фернандо очень приятные руки, очень приятный голос. Лэнс не мог теперь представить день хотя бы без одного прикосновения к себе.       А прошло чуть меньше суток.       Это так странно. Лэнс никогда не чувствовал настолько сильной влюбленности.       Он спокойно вздохнул и мягко улыбнулся, когда квартиру закрыли. Вечер так быстро наступил, пока он витал в облаках. Лэнс хотел пойти вперед к лестнице, но твердая рука остановила. — Я чуть не забыл, — в руке Фернандо появились небольшие очки. Панто, наверное.       Лэнс осторожно надел их, и мир стал зеленым. — Зеленые? — Да, мне показалось, что тебе подойдет, — он улыбнулся и кивнул в сторону выхода, — а теперь пошли.       Лэнс закивал и пошел за ним.       Идти оказалось не так долго, что было даже удивительно. Это был перекрытый переулок на холме и парке. Ничего особенного, несколько палаток с едой и сувенирами, танцующие люди и много обычных горожан. Очень много.       Лэнс настороженно обнял себя, пока его не приобняли сзади. — Я надеюсь, ты не собираешься убегать? — Фернандо широко улыбнулся. — Нет, — он потянул за веревочки капюшона, — но мне некомфортно.       Тот ничего не успел ответить. «Алонсо?! Это Фернандо Алонсо?!» «Алонсо, можно вас…» «Алонсо!»       Лэнс заметил, как широкая улыбка превратилась в небольшую и неловкую. Несколько людей подошли к тому и отгородили от Лэнса. Он сам сделал несколько шагов от них всех. Круг так быстро сделал его вновь пустым и одиноким. Ноги увели на ближайшую скамью. Никто не был заинтересован им, никто не заметил его, словно он пустое место. Иногда взгляд ловил мимолетные глаза Фернандо, что останавливались на его грустном лице.       Круг из девушек и парней растворился так же быстро, как и появился. Фернандо присоединился к нему на скамейку и закинул ногу на ногу. Лэнс надул губы. — Никакого личного пространства, — Фернандо устало откинулся на спинку скамьи. — Я… ничего не испорчу?       Тот удивленно посмотрел ему в глаза сквозь очки. Осознание быстро отразилось на лице.       Появление неизвестного человека рядом со знаменитостью могло создать скандал. Особенно, если будут копать глубже. Не нужно было приходить на это мероприятие. Это действительно может поставить под угрозу и жизнь, и репутацию, и карьеру Фернандо, и жизнь самого Лэнса. — Нет, ты ничего не испортишь, — Фернандо активно замотал головой, — с чего ты это взял? «Потому что после нашей первой встречи в магазине я изучил всю твою личную жизнь и теперь каждую секунду сравниваю себя с твоими бывшими, — хотел сказать Лэнс, но сдержался.       Рядом с Фернандо всегда были только красивые девушки, с которыми в итоге начинал встречаться.       Лэнс даже в лучшее время не смогу бы ни с какой из них конкурировать, проигрывая во всем. Телосложение угловатое и тощее, лицо странное, волосы в беспорядке. Сейчас еще появились искусанные губы, раздражение на лице, синяки под глазами и акне. А они модели. С яркими глазами и улыбками. С красивым телом. И были женщинами.       Так почему Фернандо вел себя так, будто ему нравился Лэнс?       Он ведь не был даже девушкой. — Разве людям не нравится раздувать сенсации из ничего? — Ну, меня обычно видят в окружении красивых девушек, — Фернандо встал за скамейки и протянул руку тому, — интересно будет прочесть заголовки со мной и красивым парнем.       Лэнс надеялся, что очки не показывали его широких глаз.       Фернандо сейчас назвал его красивым публично? О, боже. Это не могло быть правдой.       Но это произошло прямо сейчас и прямо здесь. Он взял за руку и поднялся за ноги. Кажется в такие моменты никто не обращал на них слишком много внимания. Просто парень в очках и просто Фернандо Алонсо.       Пока к ним не подошел ребенок в красной кепке. Лэнсу нужна была секунда, чтобы понять, что это было Феррари. У него такие большие глаза, полные надежды. Мальчик чем-то сам был похож на Лэнса. — А вы Фернандо Алонсо и Лэнс Стролл?       Фернандо улыбнулся и кивнул, а Лэнс почувствовал, как его трясет. Ноги грозились уронить его в грязь. — Лэнс Стролл? Ха-ха, мы так похожи с ним? — он нервно улыбнулся и попытался засмеяться. — Прости, малыш, но это не я.       На лице того появилась печаль. Ему так неудобно было врать перед ребенком.       Фернандо оглянулся в поисках взволнованного взрослого, но затем присел, чтобы посмотреть в глаза парню. — Значит, тебе нравятся гонки, да? — он аккуратно растрепал ему волосы, что вызвало хихиканье. — Всей моей семье! Моя мама говорит, что они познакомились на одной из гонок! Прямо на победе Себастьяна Феттеля! — Тебе нравится Феттель? — заинтересованно спросил Фернандо. — Если честно нет, — он виновато опустил взгляд, — на самом деле, мне нравится Шумахер. — Шумахер крутой гонщик! — неожиданно сказал Лэнс, обращая на себя внимание четырех заинтересованных взглядов. Ему не стоило что-либо говорить. — Мне тоже нравился Шумахер, он гениальный гонщик. — А сейчас кто нравится? — парень задумчиво поправил кепку, почесывая висок. — Лэнс Стролл? — Нет, точно не Лэнс, — грустно сказал Лэнс, пытаясь улыбнуться, — может быть… не знаю, все еще Шумахер. — А как же Алонсо? — с легкой иронией сказал Фернандо.       Лэнс почувствовал, как у него покраснели щеки.       Шумахер был его любимым гонщиком по езде. Он хотел быть как Шумахер.       Алонсо просто был его любимым. Он хотел быть с ним. Не только как тиммейт. Ближе. — Э-э-э… ну, я бы хотел быть напарником Алонсо, но сейчас он не участвует в гонках. И я не участвую.       Парень лишь кивнул, а Фернандо слабо ухмыльнулся. Какие-то два года назад, они имели бы возможность стать ими, если бы не травма.       К ним подбежала обеспокоенная женщина с шариками в руках. Ее взгляд нашел парня, и она стала более спокойной. — Микки, не надо убегать! Я же беспокоюсь о тебе, — она обняла Микки, который сразу же подбежал к ней. — Но мама! Я же говорил, что тут Фернандо Алонсо! — он указал пальцем на упомянутого.       Она подняла взгляд на них. Лэнс смущенно пытался спрятаться за Фернандо. Хоть тот и был несколько ниже его самого, но тот ощущался непробиваемой стеной, пока он сам был как смятый бумажный лист. — Ох, — смогла выдохнуть женщина, — извините. Будет невежливо, если я попрошу… — Фотографию и автограф? — он мягко улыбался, явно ожидая просьбы и последующий кивок. — Все в порядке, мой друг может сфотографировать нас. Не так ли?       Лэнс удивленно посмотрел на затылок и был уверен, что Фернандо выглядел радостным. Он чувствовал, как тот улыбался, и смог увидеть это, стоило тому слегка повернуться. Его руки все еще тряслись, чтобы держать камеру ровно.       Женщина вручила ему свой телефон, а он неловко навел на них. Три счастливых лица. Почти похожи на его семью.       Лоуренс.       Клэр-Энн.       Хлоя.       Он так по всем ним скучал. По отцу и его веселым историям и теннису, по матери и ее нравоучениям про выбор одежды, по сестре и ее глупым видео. Как же он хотел вновь оказаться в окружении всего этого. Сейчас мимо него проходили все важные события в их жизни. Чем они занимались? Какие новости происходят все соцсетей? Помнили ли они о Лэнсе?       Лэнс вернул женщине телефон и получил легкое объятие, что слегка смутило. Он надеялся, что фотографии были симпатичными. Микки счастливо протянул ему кулак, и он отбил его, даже сделав «взрыв». Тот счастливо улыбнулся и исчез в толпе за матерью.       Фернандо тоже подошел к нему. С той же улыбкой. — Тяжело быть знаменитым, — Лэнс оглянулся вокруг на людей. Больше никто не хотел к ним подходить. Каждый занят своим делом. — В Европе мы бы не смогли вдохнуть, — он похлопал его по плечу, — посмотри в небо. — Что?       Лэнс удивленно поднял голову вверх.       Ничего. Ничего. Ничего.       Взрыв. Фейерверк.       Много разных цветов разлетелось по небу. Раздались радостные крики людей.       Лэнс закрыл глаза и потерялся. Никого вокруг не существовало, только яркие огни в небе и Фернандо. Он аккуратно коснулся плеча своим. Тот не двинулся. Он коснулся его локтя. Тот все еще не двинулся. Ладонь опустилась на его. Фернандо первый обхватил ее и посмотрел в глаза. В темных точках отражались огни фейерверков. В очках отражалось гораздо больше цветов и скрывались влюбленные глаза, наверняка в них можно было все прочесть.       Он слегка наклонился к тому, но слова вывели из транса. — Твои руки не трясутся.       Лэнс удивленно посмотрел на их руки. Пальцы не дрожали, спокойно обхватывали его ладонь. — И правда… — он вынул ладонь, чтобы рассмотреть ее, но… вновь дрожь вернулась.       Лэнс грустно засунул ладони в карман толстовки. Иногда у него проходила дрожь во времена невероятного спокойствия, но так редко это бывало, что он забыл, каково это быть с нормальными руками.       Фернандо ничего не сказал и отвернулся, кладя руки на бока. Им не стоило слишком много касаться друг друга на глазах стольких людей.       Они ушли оттуда.       Действительно купили алкоголь, и Лэнс не помнил происходящего, открыв глаза только утром.       Вторая ночь на этом диване в квартире Фернандо. У него болела голова и было слишком сухо во рту. Он нелепо встал с дивана, ощущая скованность повсюду. Диван был коротким для его длинных конечностей и слишком мягким. На нем все еще была уличная одежда и странное ощущение в голове.       Что-то вчера случилось, и он не помнил об этом? Где-то в груди пряталась странная тяжесть, которую в последний раз чувствовал после встречи с Эстебаном. Что было вчера вечером? Лэнс обратно упал на диван. Голова болела, но старалась восстановить события вечера.       Они пришли в квартиру. Лэнс первый, кто отпил из красивого фужера, чуть несколько раз не уронив его. Фернандо пил не так много, не так быстро. Лэнс скоро опьянел и…       Он вспомнил, что случилось.       Его дрожащие ладони оказались на бедрах Фернандо, что в вызове поднял одну бровь. Лэнс шатался и балансировал на руках, смотря лишь ему в лицо. Они так близко, совсем немного и столкнутся ночами.       Сухая нижняя губа, влажная верхняя, квадратный подбородок. Тот склонил голову и не двигался. Его взгляд внимательно следил и контролировал ситуацию.       Почему тот никогда ничего не делал? — Можно я… — Лэнс запнулся, сглатывая. — Поцелую тебя?       Фернандо поднял брови. И молчал. Достаточно долго, чтобы даже пьяный мозг запаниковал.       Неуместно? Оскорбительно? Сейчас его выгонят на улицу? — Спроси завтра с утра, Лэнси, — расслабленно ответил тот. Лицо не дернулось, ничего не изменилось.       Он удивленно открыл рот, но его мягко усадили обратно, дали фужер и даже чокнулись. Дальше они больше не разговаривали, и Фернандо ушел первым.       Это было нет? Это было да?       Лэнс скрыл лицо руками. Как же глупо и стыдно. Невероятно стыдно. Почему ему могло прийти такое в голову? Как его измученное лицо в сыпи от бритья и акне могло понравится тому, кто раньше встречался с невероятными моделями?       Он сжал губы и крепко закрыл глаза.       Лэнс идиот. Дурак. Позор. — Доброе утро, — Фернандо стоял с чашкой, вероятно кофе, в домашней одежде и облокотился на стену. — Доброе, — Лэнс почувствовал себя еще более смущенно и сжался на своем месте. Ему хотелось бы исчезнуть, слиться с диваном, лишь бы на него не смотрели таким игривым взглядом.       Тот продолжал проделывать в нем дыры. — Сегодня без пробежки? — попытался разрядить обстановку Лэнс. — Сейчас пять утра.       Проснуться без будильника настолько рано было для него достижением. Может быть, эта ситуация была просто сном, что создал его пьяный мозг? Фернандо не выглядел так, будто хоть раз в жизни пьяный парень спрашивал у него разрешение на поцелуй. — Сначала, думаю, нам нужно поговорить о вчерашнем.       Ох, это не сон.       Лэнс зажмурился в преддверии позора. Ему на волосы легла рука, пропуская его жирные пряди сквозь пальцы. — Посмотри на меня.       Он аккуратно поднял голову и открыл глаза. Все еще спокойное лицо и чашка, от которой пахло чаем. Рука аккуратно легла на его щеку. Твердая и теплая. Лэнс боялся дергаться, и дышать, и моргать. — Вернемся ко вчерашнему вопросу? Или ты передумал?       Лэнс вновь ощутил сжимающее чувство внутри. Еще немного и сердце откажет.       Лэнс.ЕХЕ прекратило работать. Полет в стену. Полное ДНФ.       Он с прерывистыми звуками выбрался из хватки — которой и не было — и неловко улыбнулся. — Я… я… сейчас почищу зубы! Э-э-э… — Лэнс резко вскочил со своего места и направился в ванную. — Сейчас вернусь!       Ноги чуть не поскользнулись на мягком ковре, но он смог устоять. Тело не хотело работать, мозги тоже. Лэнс чувствовал себя невероятно глупым человеком. Просто посмешищем. Над ним еще и похихикали.       Он вышел из ванной, какой-то частью себя надеясь, что в квартире было абсолютно пусто. Но Фернандо сидел в кресле и работал за своим ноутбуком. Его взгляд встретился с его. Лэнс вновь умер. — Ты в порядке? Ты весь побледнел. — Да, все хорошо! — Лэнс сел на диван и взялся за шею. Его пальцы дрожали сильнее, чем обычно.       Фернандо слегка согнул ноутбук и продолжал смотреть. Как обычно. Долгий взгляд, пристальный. — Ты передумал? — он отложил все от себя, складывая руки в замок. — Н-нет, но… — Нужна помощь?       Лэнс смущенно кивнул. Он бы не смог сделать это первым, никак не трезвым.       Раздался звук кресла, один шаг до дивана, место рядом прогнулось.       Он слегка повернулся. Его опять взяли за щеку. Большой палец погладил щетину.       Горячие пальцы. Огненное дыхание. Закрытые глаза.       И поцелуй.       Губы просто прикоснулись друг к другу. Стало так жарко. Кожу слегка покалывало. Лэнс положил ладони на его лицо. Под пальцами чувствовалась щетина, чувствовался огонь.       Это было так мягко и приятно. Они отстранились друг от друга. Лэнс, оказывается, прекратил дышать. Мир вокруг уменьшился до их дивана. Стало так хорошо: плечи расслабились, голова опустела, тревога ушла и даже вернулась сонливость. Он почувствовал счастье.       Лэнс удивленно вылупился.       Фернандо поцеловал его. Они поцеловались. Лэнс целовал того. — Оправдало ожидания? — прервал цепочку мыслей слегка сбитый с толку отсутствием реакции Фернандо. — Да! — возбужденно ответил он, что расслабило того.       Фернандо исполнил его самую заветную подростковую мечту: получить поцелуй от второго любимого гонщика. У того были тонкие губы, а Лэнс знал, что свои были пухлее, были искусанными и потрескавшимися. Это так необычно, так необходимо. Никого он не целовал с такой бурей эмоций.       Он думал об этом с шестнадцати лет. Это оправдало абсолютно все. — Это значит, мы встречаемся? — все еще возбужденно спросил Лэнс, чувствуя, как щеки стали гореть сильнее.       На него удивленно посмотрели. Фернандо неловко улыбнулся. — Не думал, что я тебе настолько нравлюсь, — из него вырвался неловкий выдох, что напугал Лэнса. — Я тебе не нравлюсь?!       Фернандо осторожно взял его за плечо. Мягко, совсем не удерживающе. — Нравишься, однако, — его руку взяли в две ладони и сжали в испуге, — нельзя забывать о нашей разнице в возрасте. Даже некоторые общие увлечения не смогут сгладить какие-то, например, бытовые проблемы: мы часто будем сталкиваться противоположными мнениями, а я вовсе не готов идти на компромиссы по многим вопросам. Ну и, зная тебя, ты тоже не готов. И очень вероятно, что мы не сможем ужиться вместе, Лэнси.       С каждым словом Лэнс становится бледнее и обиженее. Глаза печально хлопали ресницами. — Как прямолинейно, — смог в ответ пробудить он и отвести взгляд. — Я слишком стар, чтобы играть в игры, — Фернандо обхватил их ладони своей, — и чтобы быть чьим-то случайным партнером. — Я готов попробовать, — он приложил их ладони друг к другу. У Фернандо была такие большие руки, а у Лэнса — поменьше и костлявее. — Мне тоже не нужны несерьезные отношения. — Со мной сложно. Ты уверен? — Со мной тоже, — Лэнс печально выгнул брови. Вероятно, его лицо было очень жалобным. — И сейчас это единственное, в чем я действительно уверен.       Реакция Фернандо была абсолютным молчаливым согласием. Их пальцы переплелись и сжали ладони друг друга. Такой нежный и итимный жест. Пальцы Фернандо контрастировали на бледной коже. — Но я больше не хочу вставать в шесть утра. Можно хотя бы в обед?       Тот недовольно вздохнул. — Нет, не позже десяти. И засыпать не позже двух ночи. — Ты пошел на компромисс! — Лэнс вытащил руки из легкой хватки и счастливо хлопнул в ладони. — Даже я не могу устоять твоим глазам, Лэнси.       Фернандо легонько щелкнул по его носу с тихим хихиканьем, оставляя того с глупым выражением лица и продолжающим хлопать глазами.       Жизнь Лэнса налаживается.       Он смог найти работу достаточно быстро: официантом в небольшой кафешке не так далеко от квартиры Фернандо. Сначала было тяжело носить поднос, но ему позволили держать двумя руками, хоть это и неудобно, и некрасиво, и все еще тяжело. Запястья к вечеру неприятно ныли, и Лэнс терпел это — было не так больно, как при переломе. Он не мог долго держать руки в том положении, ощущая скованность, раньше никогда не приходилось что-то так держать.       Иногда Фернандо заботился за его руками, что смущало. Лэнс пытался отказываться от помощи, однако его слова игнорировали: тихо затыкали, спокойно брали запястья и разминали, пока он лежал на бедрах. После ничего не ныло, только приятно гудело. Никто не заботился о нем вот так, слегка поглаживая непослушные волосы, пока он сам влюбленно кусал тому пальцы и целовал свои же следы. Фернандо постоянно одергивал пальцы от острых зубов Лэнса. Это, конечно же, совсем не больно. Он бы не смог позволить себе сделать больно этому человеку. Но кусаться продолжил.       Возможно, только с отцом ему было также хорошо…       Правда, иногда ответная забота Лэнса была неудачной. Кроме поцелуев, в которых он действительно был мастером. Но дальше ничего не заходило, а ладони Фернандо так и стремились коснуться его.       Одним утром он рано проснулся — но и рано уснул — и, пока Фернандо был в ванной, пробовал сделать им по чашке кофе. Они успели разделить чашки: у Фернандо тяжелая белая без каких-то букв или рисунков кружка, у Лэнса тонкая и легкая чашка с надписью «сегодня я тупица». Иронично. И откуда у того такая чашка была?       Он налил кипящую воду в чашку, пока смотрел скучные местные новости, и неосторожно взялся за ручку и саму чашку.       Ожог. Визг. Разбитое стекло. Вбежавший Фернандо с зубной щеткой во рту.       Лэнс неловко издавал разные звуки и дул на пальцы, пока его внимательно изучали на наличие ран. Ничего кроме пострадавшей гордости. — Я надеюсь, эта не твоя любимая кружка, — он грустно посмотрел на кафель возле ног, по которому растекся светлый кофе. — Прости, я такой…       Фернандо расслабленно закрыл глаза и не позволил продолжить самоуничижительную речь. — Нелюбимая, все в порядке. Просто аккуратно уберись здесь, — Фернандо вернулся в ванную, — если нужна помощь — зови.       Лэнс кивнул и быстро убрался, даже не порезавшись о стекло.       Такого больше не происходило: ему просто запретили брать тяжелые кружки без надобности. Лучше бы заставили включить голову.       В остальном они жили в гармонии. Фернандо просыпался раньше, через время просыпался и Лэнс. Их время вставания сместилось на семь утра и половину восьмого, и они готовили завтрак, что превращалось в легкий беспорядок из муки повсюду и белых ладоней на черной футболке Фернандо.       Потом они совершали короткую пробежку, что не так сильно выматывала Лэнса. Он уходил на работу после душа, а Фернандо работал из дома. Вечером у них был просмотр разного кино по инициативе Лэнса под доставленный ужин из какого-то дорогого ресторана.       Фернандо в первый раз при просмотре случайной мелодрамы в панике поставил на паузу, потому что Лэнс начал плакать и вытирать слезы низом футболке и непонятно — еще более непонятно, чем обычно — пытался объяснить, что все в порядке, и включить фильм, упав обратно в объятия. И утирать слезы теперь футболкой того.       Небольшие конфликты происходили, но это было нормой, ничего слишком серьезного. Лэнс достаточно часто забывал о посуде и стирке и за это получал осуждающее предупреждение. Фернандо терпеливо напоминал об этом. Это было весьма неловко, заставляя ощущать вину.       Но Лэнс чувствовал себя комфортнее, намного, чем в квартире Карины. Никаких странных мужчин, никаких нежелательных прикосновений, комментариев. Тот был приятным сожителем, хоть Лэнса и не устраивал его новых режим дня и готовка сложных завтраков с утра, когда у него было просто желание лежать лицом в подушке.       Только они так и не легли в кровать вместе. Фернандо все еще был один в кровати, а Лэнс на диване. На все еще коротковатом диване. Никакие уговоры не могли заставить его лечь в теплую, мягкую и уютную кровать в теплые объятия, которых ему не хватало вечерами.       Но он не мог заставить себя приблизиться к кровати, что уж говорить про лечь в нее.       Ему было так стыдно за себя.       Он был испорчен развратной жизнью. Он не был достоин настолько близкой связи, не был достоин любви. Объятия, поцелуи воспринимались намного спокойнее, не разбивая сердце. Фернандо часто шептал разные нежные слова, часто касался его. Лэнс тоже трогал его, говорил комплименты, но… дальше не заходили. Он всегда неловко останавливал Фернандо, целовал того в щеку и уходил в ванную плакать под душем.       Никаких мыслей о сексе. Тот не настаивал, вероятно понимая, почему этого не происходило. Каждый раз его возвращало к тем выходным, когда он был в клубе и занимался удовлетворением других мужчин за деньги. Фернандо не был таким мужчиной, был намного красивее, но он не мог. Лэнс ощущал себя так ужасно из-за этого.       Но в Новый Год он решился взять себя в руки. Нельзя же жить прошлым, не так ли?       Они не особо приготовились к празднику: купили много алкоголя и мандарины. Никакой готовки, никаких украшений. Фернандо первым делом поздравил своих родственников и друзей, прежде чем включить на ноутбуке что-то новогоднее для заднего фона. Лэнс никому не писал, хоть и открыл инстаграм Хлои и Эстебана. Счастливые лица и новогодняя атмосфера без него.       Лэнс сейчас был тем, кто чистил мандарины и страдал из-за этого. Пальцы почти всегда раздавливали мякоть, превращая все в сладкий беспорядок: и себя, и Фернандо, и постельное белье. Он вновь раздавил все и протянул это Фернандо. Тот съел цитрус и слизал самую большую каплю с пальцев. По запястью пробежали мурашки и тепло. Язык того так широко лизнул. Лэнс удивленно посмотрел на руку, а потом на рот.       Тот был еще не слишком пьян.       Фернандо лишь улыбнулся, все еще лежа на боку. Лэнс взял стакан — ведь решили не доставать красивые фужеры, которые неудобно ставить на мягкую кровать — и допил все оттуда. Пузырьки щекотали нос и вызвали слезы. Он отодвинул от себя тарелку с кожурками и стаканы, чтобы ничего не разлить на одеяло. Все произошло так быстро: Лэнс оказался на бедрах того, и руками гладя щеки. Кончики невесомо касались кожи. Они вновь поцеловались ощущая кислый вкус мандаринов.       Тот положил ему на спину свои ладони. Такие большие и горячие. Это было добровольно, обоюдно. Лэнсу нравится Фернандо, с таким удовольствием целовал его. С удовольствием позволял проникнуть в свое пространство, прямо под футболку шершавыми руками. Мурашки бегали по спине, отчего у него поднялись небольшие волосы по всему телу. У него началась тахикардия и сбилось дыхание.       Но почему ему стало так страшно?       Почему у него потекли слезы и задрожали внутренности?       Что-то внутри сжалось. Лэнс остановился и просто заплакал, вжимаясь в объятья. Колени задрожали, на лбу выступил пот. В ушах появился звон, будто бы он терял сознание. Вокруг была лишь паника.       Ему что-то говорили, что-то спрашивали. Спина коснулась теплого одеяла: он был уложен на спину. Ладони продолжали вытирать слезы и поглаживать волосы. Это не заканчивалось. — Лэнс. Лэнс, что произошло? Я что-то сделал?       Он мог только качать головой. Голос пропал, из глаз все еще текли слезы. Невозможно было объяснить свою паническую атаку. Все же было так хорошо и приятно, почему его снова пробило на слезы? Никто не трогаел его вот так: с нежностью и заботой, не пытаясь оставить ран на теле, будто бы помечая.       Фернандо усадил его и прижал к себе. Ладони аккуратно поглаживали, пока он все плакал в футболку. Там быстро стало мокро. Лэнс мог слышать только биение своего сердца. Руки сжали футболку. Страх постепенно пропадал.       Сосредоточиться на дыхании. Вдох. Выдох Досчитать до пяти. Вдох. Выдох. Еще раз. И еще.       Лэнс почувствовал, как у него болели лицо и голова. А еще его продолжали легко поглаживать. Звон и биение сердца пропало, теперь можно было услышать болтовню из сериала и тревожное дыхание того. Он не спешил двигаться из своего положения.       Теперь стало хорошо: в объятиях Фернандо, дыша остатками одеколона и ни о чем не думая. Мимолетная истерика оставила лишь боль и пустоту в голове. Это была самая долгая минута в его жизни, если судить по часам на стене. Он аккуратно поднял лицо, на которое положили прохладную ладонь — вероятно, это у него были адски горячие розовые щеки. — Лэнс, — тихо сказал Фернандо, будто бы боясь спугнуть перед собой зашуганную зверушку, — ты… напугал меня.       Он прислонился своим лбом к его. — Я тоже испугался. Мне было так страшно, что я мог лишь плакать.       Пришло умиротворение. Стало немного спокойнее, сердце прекращало биться о ребра так громко, дыхание замедлилось. Лэнс на секунду закрыл глаза, оставаясь в таком положении. — Нандо, — он вжался в него, снова укладывая голову на плечо, ощущая тяжесть в шее и в мозгу, — почему ты помогаешь мне? Почему ты позволяешь мне быть здесь? Терпишь меня? Почему? Мы же так непохожи.       Тот погладил по волосам. Лэнс уставился на стену, ощущая влажность в глазах. Слишком долгое молчание. — У меня не сразу было желание помочь тебе, — он прислонился уголком рта к уху, продолжая шептать, — но ты выглядел таким мертвым, твой взгляд был пустым, и ты даже не узнал меня спустя месяц, пока я с тобой не заговорил. Я тогда подумал что-то: «может быть, помощь человеку, который лишен возможности заниматься любимым делом, поможет мне самому начать смотреть на гонки по-другому? Под новым углом, наслаждаясь участием, а не чемпионствами?». И твое искреннее счастье покорило меня.       Лэнс в ответ просто шмыгнул носом. — Эгоистично, я знаю.       Лэнс закрыл глаза, пытаясь вновь не заплакать.       Фернандо не любил его. Просто справлялся со своими проблемами, никаких чувств.       Или это он опять так думал? Почему тот говорит такие странные веши? — Ты… получается, не чувствуешь ко мне ничего? — он встал с плеча, чувствуя как у него дрожат губы. — Все эти свидания просто фальшь? Ты использовал меня? И сейчас…       Тот удивленно раскрыл глаза. — Нет. Нет! — Фернандо сжал ему щеки, продолжая размазывать большими пальцами слезы. — Лэнс, послушай: сейчас мы на новом уровне отношений. Я не отрицаю, что в момент думал о тебе, как способе справиться с проблемами. Но не сейчас. Сейчас мне нужно помочь тебе. И я хочу.       Лэнс зажмурился, надеясь, что это остановит новый поток слез. Это разбило ему сердце. В хорошем смысле. Он мечтал об этих словах два года, мечтал о заботе, мечтах о том, кому буде не все равно на него. Лэнс шмыгнул носом и улыбнулся, пока его лицо все еще находилось в крепкой хватке.       Он не понимал: это манипуляция или чистая правда. Но ему нравилось слышать это от Фернандо. Нравилось думать, что важен хоть кому-то, что кто-то хочет спасти его.       Больше никто ничего не говорил, да и слова были лишними. Они провели остаток ночи в кровати под звуки веселья из окна. Сегодня праздник, сегодня должен был быть хороший день.       Паническая атака Лэнса загубила их горячую ночь, хоть в его мыслях уже несколько раз выстраивалось то, как это все будет происходить.       Фернандо над ним. Голый. Раздвинул ему ноги, сжимая и поглаживая бедра. Его смуглая кожа вся покрытая потом и блестела в свете тусклой лампы. Взгляд внимательно смотрел на него. А затем эти сухие губы целовали его шрамы: и от операции, и собственные.       Лэнс сел на кровати. Сейчас была глубокая ночь, у него пересохло во рту. Голова все еще неприятно пульсировала, даже нечмотря на принятые успокоительные. Он посмотрел на Фернандо, что спал на другой половине кровати и спиной к нему. Много пространства оставалось между ними. Лэнс аккуратно встал и пошел сначала на кухню за водой почти что на цыпочках. А потом в подъезд.       Желание сбежать только усилилось. Просто спустись по лестнице и исчезни в неизвестном направлении. Лэнс шагнул на ступеньку вниз…       Но просто сел на нее. Вокруг была тишина, что нужна ему для спокойных мыслей. За эту ночь произошло очень многое.       Почти первый их секс. Лэнс не был девственником, знал как правильно заниматься сексом и удовлетворить любого мужчину. Но он не мог позволить себе заниматься этим грязным делом с Фернандо.       Он достал сигарету, пачку из-под которой была все это время в руках, и зажигалку. Щелчок и затяжка. Легкие опалило от дешевого табака. Прошло больше месяца от его последней затяжки. Лэнс обычно не курил, но голову нужно как-то очищать. Но чаще была выпивка и клубы…       Клуб.       Лэнс почувствовал свой самый сильный слом именно там, когда взгляд заметил затылок того с высовывающейся татуировкой из-под воротника. Он только что отсосал мужчине, а затем пытался поговорить с тем. Это разбило его. Фернандо не должен был видеть, как противные мужчины сжимали его щеки и заигрываои, используя уменьшительно-ласкательные слова. «Малыш» «Мальчик Ланселот»       От этого у него было каждый раз желание стошнить в стакан с непонятным алкоголем. Никто не относился к нему, как к равному. Кажется, и он сам прекратил. У него не было личности, раньше были деньги и слава, но сейчас… он мог лишь предложмть свою внешность.       И самые неприятные взрослые соглашались на это. Многим было либо как Фернандо, либо даже старше — почти как его отцу.       Лэнс не мог спокойно ощущать себя рядом с Фернандо. Влюбленность просыпалась с каждой встречей. Он думал, что все это прошло в шестнадцать лет. Но нет.       Это было скрыто под шутками, под мыслями о гонках. А теперь все всплыло. Ему нечем было защищаться, вся гордость была засунута глубоко чьим-то грязным членом. Лэнс стоял перед Фернандо, будто голый: ни личных границ, что могли уберечь его от прикосновений, ни самооценки, что могли помочь ему не упасть с головой в простые слова.       Но Фернандо же любил его, не так ли?       Сзади раздалась открытая дверь. Лэнсу не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто открыл и закрыл дверь. Фернандо подошел и сел рядом на холодный камень. На нем была футболка и шорты, которых не было, когда он уходил.       Тот молчал, Лэнс курил и тоже молчал. — Что случилось? — Вышел покурить, — он глубоко затянулся, выдыхая через нос. Это было достаточно больно. — Почему не спишь?       Лэнс почувствовал, как к нему придвинулись и коснулись коленом к его. — Услышал, как ты открыл дверь, — Фернандо посмотрел вперед, на окно, а потом на него, — хочешь уйти?       Да.       Нет.       Он не знал.       Лэнс думал над этим еще в первый день. Но так и не определился.       Он закрыл глаза. Была не была. Пора определиться, чего хотел,       И до него дошло. Под надеющийся взгляд того. — Нет, — Лэнс закачал головой, — не хочу. Я хочу домой. Обратно. К Хлое, к отцу…       Из глаз вновь потекли слезы. Дрожь по телу. Сигарета просто выпала из пальцев на бетонные ступеньки. — Я так скучаю по ним. Даже по Эстебану, Джорджу, Мику…       Он обнял Фернандо. Стало спокойнее, ком в груди расплылся внутри. — Я хочу позвонить им. Но я не могу.       Фернандо погладил по волосам, прижимая к себе. — Давай ты с утра с этим решишь?       Лэнс закивал и поднялся за чужими руками. Ладони не отпускали его, все еще прижимали его к себе. Даже в одной кровати. К спине прислонилось теплое тело, рука лежала на груди, не пуская никуда. Лэнс закрыл глаза и открыл только утром. Никого рядом не лежало, но место теплое.       Сегодня он помнил, что случилось ночью. Опять слезы, опять его успокоили. Дверь в комнату аккуратно приоткрылась, а потом полностью открылась. Фернандо стоял с чашкой, смотря на Лэнса, что сидел на кровати. — Доброе утро, Лэнси, — спокойно сказал он, всматриваясь в лицо. — Доброе, Нандо, — Лэнс запустил руку в волосы.       К нему подсели, кладя теплую руку от чашки на его лодыжку. Это действительно немного успокаивало. — Лэнс… — Я хочу позвонить.       Это был резкий и уверенный ответ, что слегка сбило того. — Хорошо, — он быстро достал свой телефон и несколько раз куда-то нажал.       Был протянул экран с номером. «Лоуренс С». Лэнс посмотрел на номер секунду, прежде чем нажать и поднести телефон к уху. Его ладонь сжали. И он в ответ сжал.       Руки дрожали.       Гудок. Гудок. Гудок. «Фернандо? Что случилось?»       Лэнс открыл рот, но ничего не мог сказать. Он стал немым в одну секунду и сжал ладонь сильнее. «Фернандо?» — Это не Фернандо.       На том конце послышался шелест бумаг. Напряжение Лоуренса чувствовался даже сквозь столько километров в телефоне.       Тот был в Канаде? Или в Европе? Сколько у него было сейчас времени? «Лэнс?..» — Да, пап, это я, — слишком дрожащим для себя голосом он ответил.       Тот, судя по звукам, резко вскочил и что-то сбил небольшое. «Лэнс! О господи, это правда ты? Как ты себя чувствуешь, милый? О господи…» — Все хорошо. Я в порядке, — он сжал губы и поднял глаза к потолку, пытаясь успокоить слезы. — Пап, я… я такой идиот. «Лэнс, Лэнс, послушай, все в порядке. Скажи, где ты сейчас находишься?» — В Северной Дакоте. В квартире Фернандо. «Хорошо, хорошо. Я сегодня же прилечу туда. Лэнс, милый… я так скучал по тебе.»       У Лэнса разрывалось сердце от этих слов. Он приложил их скреплённые ладони ко рту, неспособный сдерживать всхлипы и слезы. «Не плачь, не плачь, Лэнс, все хорошо.» — Пап, я так люблю тебя. «Я тоже, Лэнс, люблю тебя. Скоро мы встретимся, пожалуйста, не плачь.»       Лэнс сбросил звонок и разрыдался вслух. У него не было сил думать, насколько его лицо было мокрым, красным и некрасивым. Он был крепко прижат в плечу. Фернандо долго не отпускал его из объятий.

Год спустя.

Лэнс С.: «Врачи говорят, я иду на поправку. Может быть, я успею к началу сезона:)» «Я бы посмотрел на тебя спустя два года перерыва» «Потому что ты выглядишь просто невероятно в зелёном»

Фернандо А.:

«Думай, как пойти на поправку, Лэнс. На меня ты всегда успеешь посмотреть.»

Лэнс С.: «Как скажешь» «Победи ради меня!»       Перечитывал в очередной раз последние сообщения Фернандо, пока проверял наличие новых спустя молчаливые две недели. Они не виделись больше года с тех пор. Лэнс, после встречи со своим отцом в аэропорту, где на них двоих накатили эмоции, был заперт в частной реабилитационной клинике. Встреча прошла действительно болезненно для Лэнса. Он так нервничал, наблюдая за самолетами, что не мог сидеть на месте. Фернандо был всегда рядом. Всегда, чтобы поймать того вместе с Лоуренсом, когда от истерики у него подкосились колени; всегда, чтобы успокоить и сжимать дрожащие руки.       Но ему не позволили встретиться с Лэнсом во время зимы: они не были родственниками, но телефон у того оставался, и пару раз в день Фернандо получал сообщения с рассказами о своем распорядке дня. О еде, о других людях в клинике, о мелочах. Лэнс много писал ему. Но не звонил. Рассказал даже о проблемах от таблеток, но не звонил. Объяснение было убедительным: прошлый звонок — звонок отцу — закончился сильнейшей истерикой, которая не проходила более часа. Но Фернандо весь час провел с ним, все следующее утро со стаканами воды и ромашковым чаем.       Но прошло уже две недели, как Лэнс не писал ему и не отвечал. Наступил апрель, прошла вторая его гонка в этом году. За команду отца Лэнса — Лоуренс пригласил зимой прошлого года его в пилоты своей команды. Фернандо не думал, что вернется обратно. Вернется и сядет за руль сначала розовой машины, а затем зеленой. Чемпионства прекратили быть его главной целью, сейчас это участие. За Лэнса.       Он вернулся обратно, чтобы побеждать для Лэнса.       Сам Лэнс был удивлен и рад такой новости. Но ему не разрешали покидать клинику, и он не мог присутствовать в паддоке своей команды, чтобы потом обнимать Фернандо. Или жать руку. Или даже целовать. Просто быть рядом с ним. Это очень расстраивало того, хоть Фернандо и писал каждый раз, что он в клинике не навсегда и не просто так. Лэнс не был убежден, но каждый раз после гонок присылал много поздравлений.       Был ли Фернандо на последних местах, был ли на первых — всегда поздравления.       Он грустно выключил телефон и расстегнул зеленую куртку до пояса. Ему все еще жарко и мокро после напряженной гонки, особенно в окружении коллекции шлемов. Некоторые не принадлежали ни ему, ни партнеру — а Лэнсу.       К нему подошел Себастьян, что выглядел подозрительно веселым. При всех хороших чувствах к нему, Фернандо желал иметь напарника в лице Лэнса. — Нандо, — как обычно странно произнес Себастьян и неловкой небольшой улыбке, — ты знаешь, что тебя кое-кто ищет?       Фернандо закатил глаза и хлопнул по бедрам. — Этот «кое-кто» и подарил мне ракетку? — он устало растянулся по дивану. — Почему он не подойдет ко мне?       Себастьян пожал плечами. — Он ждет тебя в паддоке, на самом деле.       Фернандо поднял бровь, но решил взглянуть на своего фаната.       Ему не впервые получать подарки, но получить ракетки? Это немного странно. Теннисные ракетки были красивыми с зеленоватыми ручками и его номером на сетке. Наверное, ему стоило хотя бы поблагодарить за такой подарок. Никто не ответил ему, кто принес эту вещь и положил на стол. Механики просто жали плечами. А Себастьян был подозрительным.       Он вышел в паддок и окинул всех взглядом, пока не заметил еще одну зеленую спину. Высокий парень с темными волосами, что неловко чесал за ухом и разговаривал с прессой. «Э-э-э, я не буду водить… нет, я просто… нет, мне запрещено подходить к любому транспорту с колесами, — говорил неловкий голос этого парня со знакомым акцентом, — я просто гость. Ну, точнее, я буду следить за соцсетями Астон Мартин. Нет, я не тестовый гонщик.»       Этот парень обернулся.       Это был Лэнс.       Со здоровым лицом, ухоженными волосами, в рубашке Астон Мартин и широкой улыбкой. Его не сразу можно узнать, даже в подаренных Фернандо очках. Он активно помахал ему ладонью с митенкой. — Простите, интервью закончено, — беззаботно сказал Лэнс.       Люди разошлись от него, но камеры были направлены в спину, пока он быстро шел к нему. Ладони вытолкали Фернандо в комнату. Очень напористо и нетерпеливо.       И они крепко обнялись, скрытые от камер. Лэнс крепко прижался к нему, заключая его в хватку между своим плечом и шеей. Фернандо погладил по спине.       А затем Лэнс поцеловал его. Это мог увидеть случайный гонщик или даже отец того.       Но сейчас они не волновались об этом. Мир мог и подождать. — Это был самый долгий год, — сказал Лэнс, отстраняясь. Лицо стало действительно здоровее, без огромных синяков и раздражения от бритья. И счастье в глазах. Огонь. Не смерть. — Я так скучал. — Я тоже. — Мне так жаль, что я не успел к гонке… — он опустил взгляд. Никакой смертельной тоски. — Эй, это неважно, — Фернандо положил ладонь тому на щеку, что вызвало мягкую улыбку. Такую широкую и искреннюю. — Главное, что тебе стало лучше. Тебе же лучше? — Да-а, я все еще страдаю от навязчивых мыслей, но их стало гораздо меньше, — Лэнс счастливо лизнул губы, — мне намного лучше, но главное!       Он отошел на шаг и поднял свои запястья. Фернандо посмотрел на пальцы, что не дрожали. Никакой дрожи. Тот счастливо сжимал и разжимал пальцы. — Ты видишь! Видишь! — Лэнс почти сиял от счастья. Никаких остатков от того парня, что он встретил больше года назад. — Они все все еще деревянные, но! Никакой дрожи, ты можешь представить?! Это была… психосоматика? Не знаю, меня не волнует, они сейчас не дрожат!       Лэнс был так переполнен радостью, что был похожим на звезду. Его ладони что-то рисовали в воздухе, Фернандо не смог сдержаться улыбку. — Ты видел подарок от меня? — немного успокоился Лэнс, держась за свое запястье. У него даже сбилось дыхание. — Ракетки? Это ты? — Да! — он широко улыбнулся. — Ты обещал, что сыграешь со мной в теннис. Я не могу побороться с тобой на трассе, потому что мне запрещено водить машину, но в мячик я могу сыграть.       Фернандо счастливо похлопал по плечу. — Конечно, обязательно. — Только я должен потренироваться, иначе так будет неинтересно. — Сначала мне нужно оценить твою игру, как зритель, — Фернандо ухмыльнулся, хоть и получил непонимающий взгляды, — чтобы понять: приходить или нет.       Лэнс раскрыл глаза и засмеялся. Фернандо тоже, пока его не взяли за плечо и не повели вглубь паддока, чтобы, наконец, Лэнс не смог бы поприветствовать всех и рассказать разные истории из больницы с счастливыми глазами и радостным лицом.       Этот год разлуки стоило того.