Русалочка

Никто не мог сказать, как они к этому пришли. Это была спонтанная цепочка ассоциаций. И вот уже Вэй Ин, Не Хуайсан, Цзян Чэн обсуждают кто на какого героя сказки похож. Да да, им по двадцать пять и им совсем не стыдно приводить аргументы почему, например, Цзян Чэн — чудовище без красавицы. — Ты постоянно строишь из себя какого — то монстра. А в душе жаждешь любви! — с жаром доказывает Вэй Ин. Не Хуайсан — очевидно же, мачеха из Белоснежки. — У тебя должно быть это чёртово зеркало, которое всё видит. Иначе, как ты всегда в курсе всего, блин, — Цзян Чэн многозначительно делает круг рукой. Вэй Ин же… — Долбанная Красная Шапочка, — рявкает всё тот же Цзян Чэн. — Почему это? — У тебя напрочь отсутствует инстинкт самосохранения, — лениво поясняет Не Хуайсан. — Тогда кто Лань Чжань? В комнате повисает тишина. Цзян Чэн и Не Хуайсан напряжённо переглядываются. Они совсем забыли про сидящего на краю дивана Лань Ванцзи. С одной стороны их можно понять — тот молчит весь вечер и только пьёт свой сок. С другой, вообще-то компания собралась в его квартире. Потому что она ближе остальных к работе Цзян Чэна и Не Хуайсана. А Вэй Ин вообще снимает такую халупу, что в ней все и не поместятся. Цзян Чэн пожимает плечами. Кажется, ответ очевиден. — Снежная королева. Лань Ванцзи никак не реагирует, только отпивает немного сока. Не сказать, что мнение гостей его сильно удивляет или как-то беспокоит. Он к такому привык. И только вдруг притихший Вэй Ин, заставляет Лань Ванцзи пошевелиться. — А мне кажется, что Лань Чжань — русалочка. Та, которая отдала голос, чтобы стать человеком, — нежная улыбка озаряет лицо Вэй Ина. Но уже через секунду он подмигивает Лань Ванцзи и наваждение рассеивается. Перед ним снова дразнящийся Вэй Ин, который поднимает пиво, чтобы удариться им о бокалы друзей. Всех, кроме Лань Ванцзи. Тот сам отказался следовать глупой традиции. Потому что в его стакане никогда не бывает алкоголя. Вэй Ину понадобился примерно год, чтобы перестать тянуть свой бокал к стакану Лань Ванцзи. И вдруг сейчас Лань Ванцзи становится очень грустно от этого. «Русалочка не хотела быть человеком», — с горечью думает Лань Ванцзи, — Она хотела быть ближе к любимому.» Но парень прекрасно помнит, чем закончилась сказка. Не диснеевская версия, а история Андерсена. История, в которой принц выбрал другую, а русалка обратилась морской пеной. О да, по ощущениям Лань Ванцзи очень близок к пене. Иногда даже кажется, что он чувствует пузырьки на кончиках пальцев. Опусти в воду, и они растают, уносят с собой всего Лань Ванцзи. Цзян Чэн о чем-то спорит с Не Хуайсаном. А Вэй Ин заливисто смеётся. Он запрокидывает голову и театрально промакивает уголки глаз. Хотя конечно же всем видно, что там нет и следа слез. Лань Ванцзи, наблюдая за этим, кажется чувствует, как пресловутая морская пена плещется в горле. «Мой прекрасный принц», — с болью думает Лань Ванцзи, не позволяя себе коснуться даже пальцев Вэй Ина. Хотя, наверное, это можно было сделать естественно. Как будто так получилось само. Как будто Лань Ванцзи не проигрывал в голове тысячу вариантов этого действия, безжалостно отметая 99% из них. Но парень продолжает заморожено сидеть на месте. А Вэй Ин, красивый и яркий, уже переместился к Не Хуайсану. Приобнял его плечи, почти прижался щекой к виску и смотрит то ли видео с котятами, то ли запись крушения самолёта. Вэй Ин единственный из всех знакомых Лань Ванцзи, способный издавать одинаковые звуки в обеих ситуациях. По ощущениям, морская пена вот вот закапает с ресниц, растекаясь по лицу неприятными желтоватыми разводами. Лань Ванцзи на мгновение прикрывает глаза и тут же слышит: — Думаю, нам пора расходится. Завтра всем рано на работу. А вам ребята ещё ехать до дома. Вэй Ин заботливо собирает в пакет остатки пива, которое принёс его брат. Помогает убрать пустые пачки от орешков и крошки чипсов. Он ведет себя так по-хозяйски, что сердце Лань Ванцзи начинает азбукой морзе стучаться о ребра. Хочется попросить Вэй Ина остаться здесь навсегда. Хочется прижаться и не отпускать. Уткнуться носом в шею, вдыхая аромат парфюма и кожи. Зарыться пальцами в волосы, несильно потянуть, заставляя обратить внимание на себя. А потом, а потом… Но видимо злая ведьма все-таки навещала Лань Ванцзи. Потому что он просто стоит и смотрит. Молча. Он знает, что сегодня Вэй Ин останется у него ночевать. И прекрасно понимает, что это ничего не значит. Вэй Ин часто так делает. Раньше он постоянно придумывал для этого причины одна смешней другой. Но теперь просто остаётся, когда ему хочется. Лань Ванцзи не возражает, хотя каждая такая ночь пытка. Но она же и наслаждение. Вэй Ин никогда не спит на диване. Он забирается в постель, упорно игнорирует второе одеяло, которое Лань Ванцзи достаёт специально для него. Обычно Вэй Ин фырчит и, обнимая Лань Ванцзи, бормочет что-то типа: — Ты теплее любого одеяла, Лань Чжань. И тут же засыпает. Оставляя Лань Ванцзи внутренне содрогаться от жара чужого дыхания на чувствительной шее. Вот и сейчас Вэй Ин прижимается лбом между его лопаток, а левую руку закинул на Лань Ванцзи. «Какие прекрасные принцы все-таки недогадливые, когда дело касается чувств», — думает Лань Ванцзи и позволяет себе роскошь переплести пальцы с пальцами Вэй Ина. Ночью им обоим снится бескрайнее бирюзовое море.