Ревность?

Фоновая тревога преследовала Долиашвили на протяжении всей субботы. Придя домой к десяти утра, она смогла уснуть лишь на три часа. Сон был очень беспокойным и очевидно коротким. До конца этого злополучного дня, девушка решила, что пролежит в своей мягкой кровати, она заслужила, слишком много произошло вчера. Карина так и проводила свой выходной, изредка выходя на кухню или в туалет, листая ленту «Инстаграмма», и смотря какой-то сериал, пока на телефон не пришло очередное уведомление, после которого глаза девушки округлились, а сердце забилось в разы чаще. На часах виднелось «20:37», а за окном успело стемнеть. -«кариш»- Пишет она.-«ты не занята?». Долиашвили саркастично прокомментировала сообщения в своей голове-«Занята. Отдыхом от тебя». Но ответила девушке лишь: -«нет» -«можешь выйти поговорить?»- Следом пришло от Оеланы. Карина еще со вчерашнего вечера вынесла для себя одну простую истину-просто словами Макарова свою вину не искупит, Долиашвили нуждалась в действиях. Девушка была твердо уверенна, что слова, не подкрепленные действиями-пустой звук, а люди, которые разбрасываются такими звуками-пустая трата времени. -«в одиннадцать по традиции, без цветов извинения не принимаются»- Кратко и иронично оповестила собеседницу Карина и вышла из мессенджера. Страшнее вчерашнего вечера,для Долиашвили, было осознание того, что его начало ей очень даже понравилось. Девушка вспоминала, как легкий шлейф спиртного витал по комнате на втором этаже, пока две, казалось бы «подруги», лежа на родительской кровати разговаривали о чем-то. Сначала об этом вечере, далее об одноклассниках, потом о эмоциях и наконец о чувствах друг к другу. Карину пробирала дрожь от воспоминаний про чужие пухлые губы на своих. Волнительная дрожь, в каком-то плане приятная и трепещущая, заставляющая съеживаться от малейшего воспоминания о чужом дыхании и руке под одеждой. Жутко страшно было осознавать, что свой первый поцелуй Карина потратила с девушкой, причем по собственному желанию, и ей очень даже понравилось. И понравился Долиавшили не только поцелуй, но и сама девушка, с которой та ласкалась. Понравилась не на шутку, с первого взгляда. Сложно было не влюбиться в эти кукольно-гармоничные черты лица. Но не заинтересоваться интересным, очень похожим на себя человеком было сложнее, и помимо внешности Долиашвили была привлечена характером, харизмой и внутренним миром Макаровой. Признать, что предмет её обожания-девушка-максимально боязно. Но не сказать, что Долиашвили не догадывалась, что имеет такие предпочтения. В детстве,в дошкольном возрасте, смотря на подружек сводной сестры она ими восхищалась. У юной Кариши друзей совсем не было, поэтому приходилось заглядываться на чужих. В начальной школе мальчики тоже не были интересны девочке. По мере взросления Долиашвили осознала, что привлекал её исключительно женский пол. Этот факт её пугал. Она слышала, что делают с подобными ей людьми, поэтому быть такой-пугающе жутко.

***

До одиннадцати, Карина заставляла себя отдыхать, но волнение от предстоящего разговора не давало ей успокоиться. Ситуацию усугубляло то, что вернулись бабушка, дед и сестра, уезжавшие на день в деревню, где раньше и жила семья. Карина ехать категорически отказалась, для неё это место никогда не было домом, и даже нотации бабушки о том, что «ты жила там всю жизнь, ты обязана ехать» не помогали вообще. Семья приехала в девять часов и почти сразу легла спать, так что Долиашвили младшая была абсолютно не тронута очередными орами и криками,не обременена спорами и скандалами. Единственное, что могло мешать девушке настраиваться на разговор-обладательница каштановых волос, подстриженных под каре, имеющая небольшие серые глаза и тонкие губы, которая слушает попсу и смотрит мейнстрим-по мнению Карины. -Ты че дома ничего не сделала?- Шепотом, резко открыв дверь наехала на Карину Ольга, которая старше её на три года.- Совсем страх потеряла? -Выйди нахуй отсюда.- Также тихо,но грубо скомандовала девушка.- Меня тошнит пиздец весь день. -Ты че залетела?- Медленно подходя к кровати, спросила старшая. -Чего? -Ну либо залетела, либо похмелье.- Остановилась та.- Если, сука, реально в подоле принесешь, я тебе аборт лично вешалкой сделаю.- Голос звучал очень грозно и тихо.- Надеюсь ты не такая же, как твоя шлюха-мать. В висках Карины запульсировало. Оля всегда давила на слабые места младшей, это началось еще с детства, поэтому последние года три, сёстры игнорируют существование друг друга, часто даже не здороваясь. Любимая тема старшей-это покойная мама Карины. Самих девочек можно считать родственниками лишь по отцу-тоже покойнику. Карина знала, что когда вырвется из «родительского гнезда» и встанет на путь самостоятельной взрослой жизни, общаться со сводной сестрой даже не подумает. -Если сейчас не выйдешь из комнаты, я тебя вынесу нахуй.- Стиснув зубы, пригрозила младшая. -Да боже, не заводись ты так быстро.- Сказала Оля, направляясь к двери.- Идиотка.- И вышла, тихо закрыв дверь. «Дрянь»-пронеслось громким гулом в голове Долиашвили-младшей, она сжала кулаки, испытывая весомую злость. Ногти вжались в тонкую кожу светлой ладони, девушка ощутила пульсирующую боль. «Сука, чтоб ты сдохла!»- Сказала не в слух девушка, беззвучно ударяя мягкую подушку, лежащую рядом. Разомкнув кулаки, Долиашвили увидела следы от ногтей, каждый раз она клялась себе перестать делать это.

***

В одиннадцать часов, за стеклом показался знакомый силуэт и послышался звонкий стук. «Да иду я!»-сказала в мыслях девушка, наспех натягивая зимние ботинки, которые она принесла в комнату заранее. Отворив ставни, Долиашвили вылезла на улицу, подавая свою миниатюрную ручку соседке, заждавшейся её. -Долго ты сегодня.- Прокомментировала девушка, укутанная в большой белый вязаный шарф, который закрывал её пухлые губы, из-за чего её было плохо слышно. Параллельно, Макарова помогала спутнице аккуратно спуститься на мягкий снег, удерживая её. -Что?- Карина не расслышала. Якутка раздраженно отодвинула шарф ото рта, проговорив на этот раз чётко и громко: -Заждалась я тебя, говорю.- Айыллаана ярко улыбнулась, даря девушке умиротворение и лишнюю сотню бабочек в животе. -Ну извините.- Закатила глаза смущенная Карина.- Ты же меня не просто так прогуляться позвала? Говори, что хотела.- Сказала, отряхивая джинсы девушка. -А почему это «не просто так»? Может я увидеть тебя хочу. -Зачем?- Издевательски ухмыльнулась та. -Я же сказала всё еще вчера..- Надулась Оелана, взяв соседку под локоть. Она направилась из двора, проводя девушку по тропинке, вытоптанной прохожими.- Но ты права, мы должны поговорить. -Слушаю. -Во-первых. Извини.- Якутка перевела виноватый взгляд на Карину.- Я не должна была делать и говорить это всё, это.. всё из-за алкоголя, у меня проблемы с этим.. я.. вообщем, прости меня. Очень прошу, извини. -Ага, а цветы где? -Будут, обещаю. -Слабо верится.-Закатила лазурные глаза Долиашвили. -Ну, давай дальше. Макарова выглядела смущенной и виноватой, свои темные глаза она устремила прямо на собеседницу, пытаясь что-то этим сказать. Либо вымолить прощения, либо вымолить никому об этом не рассказывать. Ведь Долиавшили всё же помнила о наличие Юлианны в их дуэте. Карина предположила, что Макарова делает всё это лишь для того, чтобы та ничего не рассказала Калякиной или кому-то, кто может ей что-то передать. Девушка была почти уверенна, что Якутка не может испытывать к ней чувств. «Кто я такая, чтобы кому-то нравится?»-въелось в подсознание Карины мысль. -Во-вторых.- Девушка с католическим крестом на щеке, нарушила паузу, продолжая монолог.- Ты мне нравишься. Долиашвили остановилась. Айыллаана вслед за ней. -И это даже не по-пьяне?- Скептически отреагировала та. -Нет. Ты мне нравишься.- Повторила Макарова. -Я тебе не верю, как же Юна? -Карин..- Оелана взяла девушку за руку, заглядывая в холодные небесные глаза.- Мне нравишься ты. -У тебя пластинку заело?- Отстраняясь спросила та.- Почему не Калякина? Ты же за ней бегала. Я тебе на кой черт сдалась? -Кариш, ты ревнуешь?- Удивилась та, протягивая длинную нежную улыбку. -Ревность?- Именно она.- Да я тебе просто не доверяю после вчерашнего. -Хорошо, пусть так. Но я же тебе нравлюсь? -Ч..Чего? Ты с чего взяла?- Растерялась Карина, отводя взор в сторону. -Ну, ты ответила на поцелуй.- Усмехнулась Макарова.- Даже если не так, я тебе понравлюсь,обещаю. И доверие твое завоюю. Как жаль, что якутке даже стараться особо не придётся, потому что Карина, сгорающая от неловкости, мысленно уже простила её за всё. А влюбилась она в неё задолго до этого диалога. Единственное, что Айыллаане придётся делать-это заново завоевывать доверие Карины.