Холодок Его бледных рук.

У Венти кожа всегда трупной бледности, словно напоминание, что это не его тело; едва заметные мешки под глазами словно от недосыпа. А если его взять за руку, то можно обжечься противным холодом. Моракс по настоящему волновался за Барбатоса, ведь когда тот снова дрожжит от холода возникшего из-за лёгкого сквозняка, волей-неволей это заставляет тебя задуматься: «а точно ли он в порядке?». Старому дракону хочется прижать его к себе, показать, что такое настоящее тепло, показать, что такое любовь (которой Чжун Ли научил тот же бард и пыталась показать Гуй Чжун), показать, что он всегда будет не один. Но Каменному Властелину, в связи со своим возрастом было трудно держать себя в руках. Ему снова хотелось убивать, как во временна войны Архонтов. Но янтарноглазый не мог позволить, чтобы Его сокровище страдало от холода, одиночества и безрассудства дракона. Он держал бездумную тварь поглощённой эррозией только из-за лучика его души. Летний утренний ветерок, обливающий сердце теплом, спокойствием и приятной свободой, которой всегда было мало у Чжун Ли. А «Лучик» страдает в собственных проблемах и боится делиться ими с Мораксом. Барбатос —уникальная личность, на первый взгляд кажется глупой, безрассудной, но если узнать поближе, то он может показать свою другую сторону. Более серьёзную и искреннюю. Никому не удавалось его расколить. Только путешественнику вместе с его летучей подружкой и, конечно же Каменному Властелину, которому посвящена не одна баллада бога свободы. Венти—это другое. Венти—это образ. Образ— который он ставит в своём спектакле в главной роли. И этот образ боится, что настоящий он выберется наружу. Из-за чего есть страх, что Гео Архонт будет зол, разочарован и даже осудит. Но он не осудит! Не посмеет! Тогда… откуда этот страх вообще? Неясно. Анемо Архонт привык к театру. Он актёр, он всегда врёт, но он правда счастлив. Он счастлив! Он счастлив… Он счастлив? Нет! Он несчастлив. Одиночество не даёт крылья, оно одевает на тебя кандалы и тянет в грязь страданий. Ты справляешься один? Но у тебя много друзей, которые смогут помочь. Почему три слова так трудно сказать: «Мне нужна помощь»? Зачем смеяться над самим собой? Зачем притворяться, якобы какой-либо косяк был запланирован? *** Барбатос снова сидит на краю утёса Звездолова в долине Звездопадов. Глядит на небо, усыпаное белоснежными точками, отдалённо похоже на снежинки. Кажется ещё немного и они начнут падать на землю, но это происходило редко, жаль что звездопад редкое явление. По щекам беспричинно идут слёзы. Он один. Ему плохо в одиночестве. Дышать, чувствовать, существовать. Когда Венти наедине с собой это убивает его морально. Он—Архонт свободы, но свободы он не ощущает. Это бродяжка не был богом, не был человеком, это не его тело. Он смотрит в своё отражение в воде, зеркалах и появляется отвращение к самому себе. Он портит тело безымянного барда. Его друг был бы в нём разочарован. Его голубые глаза были бы наполнены обидой из-за того алкоголя, что Архонт потребляет. Он боится, он боится ответственности, он боится проблем, ему было страшно, когда разум Двалина поглотил орден Бездны. Венти премного благодарен почётному рыцарю за то, что он спас Мондштадт. Услышав шорохи травы, мальчишка в спешке вытирает слёзы. —Барбатос, я не настолько глуп и бездумен, чтобы не понять, что ты плакал, —сказал Бог контрактов, глядя на мальчишку, что продолжал утирать слёзы, —Барбатос. —Я! — хихикая сказал парень, тут же скисая от плохой игры, —ты хотел что-то спросить? —почему ты не делишься своими проблемами? Бард не ответил. Он не будет отвечать, просто обнимет холодными ручонками за шею и удобно разместится на коленях мужчины, а Каменный Властелин разместит руки на талии паренька. Им не надо большего, не надо фраз, обещаний, им достаточно лёгких прикосновений в контрасте теплокровного дракона и холодного духа ветра, замерзающего от самого дуновения. У Венти кожа всегда трупной бледности, словно напоминание, что это не его тело; едва заметные мешки под глазами словно от недосыпа. А если его взять за руку, то можно обжечься противным холодом. Но это не мешает им друг друга любить. «я буду любить тебя не за тело, а за то что ты—это ты» — слова, которые трогают душу бродяжки вновь и вновь.