OUR FIRST DANCE

— Назад. Раз, два, три. Вперёд. Раз, два, три. Назад... Я сказал «назад», а не влево! Чёрт возьми, теперь вперёд! Чонгук! Да что ж ты будешь делать. Хореограф — мужчина средних лет, которого все уважительно звали господин Пак, — уже минут двадцать срывал голос, и все, находящиеся в зале, морщились от мучительного звона в ушах. Пара, не то танцевавшая, не то косолапо передвигающаяся по паркету, остановилась, нервно выдыхая. — Ты мне все ноги отдавил, Чон, — с нотами злобы выплюнул белокурый парень, державший талию Чонгука несколько секунд назад. — Нехуй было ими под мою обувь лезть, придурок, — в ответ ощетинился Гук, зачёсывая пятернёй длинные чёрные волосы. Не тренировка, а сущая пытка, ей-богу. — Слушай сюда, мелочь... — Заткнулись оба! — рявкнул господин Пак и устало потёр пальцами переносицу, снимая очки в тонкой серебряной оправе. — Мистер Чон, вы, должно быть, забыли, что выступление состоится уже через две недели, а ваши движения больше похожи на хромую курицу с полной потерей координации. Партнёр Чонгука усмехнулся, демонстративно пытаясь скрыть злорадную улыбку ладонью. Вот же паршивец. Чон давно мечтал стереть его гадкую улыбочку во все тридцать два белоснежных винира. Папенькин сынок раз за разом напрашивался на более близкое знакомство с некогда коронным ударом Гука. — Господин Пак, не хочу дерзить, но, может быть, дело в Сонхо? Он торопится и... — И тебе следует помолчать, направив желание болтать в сосредоточенность на танце, — перебил хореограф, подходя к парням. — Я уже не знаю, как тебе объяснить настолько простое движение. Сонхо один из лучших в вальсе, но даже с ним ты умудряешься косячить. Чонгук сжал губы в тонкую линию, сжимая челюсти. Будь проклят тот день, когда он вообще согласился на эту сомнительную авантюру. Но, если уж быть совсем честным, у него не то чтобы был выбор. Перед ним расположили два пути: вылет из академии или участие в представлении на грядущем мероприятии для каких-то там важных шишек. То, что директор этого заведения любил инициативных и вкладывающихся в духовную жизнь академии студентов и радовало и ставило палки в колёса. Ладно. Чон это вытерпит. В первый раз что-ли? — Танцевать с Джессикой ты точно не будешь, ей нужен профессионал. Выступишь с Олив, ей как раз не досталось партнёра во время распределения. А теперь вперёд на позицию! Не велика потеря. — Сдалась мне эта Джессика, — тихо проворчал парень, скосив взгляд на лавочку, где сидела миловидная девушка с холёной внешностью. Ещё одна знаменитость академии. — Что-что, мистер Чон? — с прищуром спросил господин Пак. — Говорю, как скажете, — шумно выдохнул Чонгук, подходя к Сонхо, который тут же грубо сжал талию младшего пальцами. — Постарайся не налажать и в этот раз, — мерзкая ухмылка парня вновь расплылась на до одури раздражающем лице. Чон промолчал, скривив что-то на подобии ответной улыбки. Как говорила его матушка во время фотографий с многочисленными важными персонами: «улыбаемся и машем!» Ещё никогда это не было так тяжело делать.

* * *

— Я хочу придушить Сонхо! — распалялся Чонгук, распластавшись звездой на кровати лучшего друга. Юнги же закрывал на это глаза, после без претензий поправляя покрывало. — Напомни, в который раз за учебный год? Я сбился со счёта. — Не знаю. Да хоть в тысячный. Меньше моё желание от этого не становится, — Чон потирал большим пальцем татуировки на костяшках правой руки. Он не врал, ну, может, немного преувеличивал и душить никого не собирался, но оставить парочку фиолетовых пятен на лице хотелось. Сонхо сам напрашивался. Чонгук откровенно бесился, когда его «партнёр» специально дёргал за руку и давил рукой на спину сильнее, чтобы Чон, не удержав равновесие, покачнулся не в ту сторону и сделал лишний шаг. Он закипал, когда господин Пак обвинял его в косолапости и полной неспособности сосредоточиться, будучи полностью уверенным в том, что Сонхо наилучшая кандидатура на роль своеобразного наставника. Пропади они все пропадом. — Тебе нужно отвлечься и успокоиться, — Юнги отложил учебник по «истории музыки» и подошёл к другу, ухватив его за короткий рукав рубашки. —Вставай. — Куда? После сегодняшнего у меня нет желания двигаться. Ты не против, если я умру на твоей кровати? — Чонгук состроил милое страдальческое лицо. Сейчас бы уснуть и проснуться, когда весь этот кошмар закончится и долг по хореографии сам собой окажется закрыт. — Против. Вкусная еда любого воскресит, так что поднимай свою задницу и шуруй со мной на кухню. Мин ушёл под недовольное ворчание, но уже через минуту услышал чужие приближающиеся шаги. — Под вкусной едой ты подразумевал доставку? — поинтересовался Чон, заползая на кухню, пока Юнги что-то искал в телефоне. — Если ты против того, что вчера приготовил Тэ, то можем и заказать. — А? — младший тут же заинтересованно сунул нос в холодильник. — Тэхён готовит? Парень вытащил небольшой контейнер с жареными кусочками мяса в каких-то специях. Пахло это в миллиарды раз лучше того, что обычно пытался сварганить сам Чонгук. Выходило зачастую скверно и не очень съедобно, поэтому рамён из забегаловки всегда спасал от голодной смерти. Но желудок парня давно задавался вопросом кто спасёт его от постоянного употребления лапши. — Только благодаря ему я ещё не загнулся от «быстрой» еды из магазина, — хохотнул Юнги, доставая ещё несколько контейнеров. — Вот когда он приготовил рёбрышки... — Не дразни, выглядишь слишком счастливым, бесишь. В отличии от друга Тэхён не готовил ему обед и ужин, что никак не могло не расстраивать. — Да ладно тебе. — Думаешь, он не будет возмущаться, если посягну на ваш ужин? — Думаю, я могу простить тебе одну порцию. Гук чуть ли не подскочил от неожиданности, когда за спиной раздался один из самых любимых голосов. Просто потому что принадлежал он его (вообще-то нет) хёну. Ким Тэхён, старшекурсник на последнем году обучения, гордость академии и первая серьёзная влюблённость Чонгука. Они встретились сразу же, как только младший впервые переступил порог учебного заведения. Тэхён стал тем из немногих, кто вызвался помочь новеньким освоиться в огромной академии. Чон, кажется, не отрывал от него глаз ни на секунду, пока старший рассказывал о каждом корпусе, об аудиториях, в которых чаще всего будут проходить занятия и про преподавателей, требующих выкладываться на двести процентов. Всё это было как-то не особо и важно, когда Ким улыбался, заставляя взволнованно перебирать пальцами шнурок на худи, а сердце совершать кульбиты. Для Чонгука такое поведение и прочие нежности в виде робкого опускания глаз не свойственны. Но с Тэхёном всё выходило иначе. Может быть, потому что сам Тэ немного отличался от тех, с кем обычно пытался строить отношения младший, а может быть искренние чувства делали его мягче. Ким, к сожалению, кажется ничего к младшему не почувствовал. Ни в их первую встречу, ни после многочисленных попыток Гука ухаживать. Они могли пересечься на общих лекциях, где Чон всегда оказывался на соседнем сидении, могли переброситься фразами по теме занятия и отойти от неё в более личное русло, но, как только Тэхён получал предложение прогуляться или и вовсе пойти на свидание, он замыкался и отшучивался. Чонгук будет честным: каждый отказ получать было неприятно и даже слегка болезненно, потому что они ядовитыми стрелами врезались в грудную клетку и разъедали остатки надежды на то, что когда-нибудь он услышит «да». Со временем эти приглашения стали обыденной шуткой, не более. Чон почти смирился, довольствуясь тем, что его хотя бы грубо не посылают на всем известные три буквы. Возможность стоять рядом, как сейчас, уже чуточку радовала. Тэхён смотрел Чонгуку прямо в глубокие карие глаза, когда младший обернулся, растягивая губы в невольной нежной улыбке. Он бы не смог сдержать её при всём желании, пока лучи заходящего солнца алыми всполохами ложились на чужую щёку с крохотной родинкой и аккуратно уложенные пепельные волосы. Белая рубашка старшего слишком хорошо сидела на подтянутой скульптурной фигуре. Ким всегда выглядел словно музейный экспонат, к которому Чону запретили прикасаться ещё в самом начале. Гук же был полной противоположностью. Любимая чёрная рубашка, еле завязанный и потому расслабленный галстук и извечные джинсы с дырками на коленях. Форма в академии была по желанию — младший её не желал. Вьющиеся локоны небрежно держались в невысоком хвосте, открывая вид на проколотые мочки и хрящики ушей. Пирсинг постепенно стал своего рода зависимостью, так что парень держался, чтобы не сделать на своём теле ещё один прокол. Пожалуй, рядом они смотрелись карикатурно и чересчур заезженно для какого-нибудь сериала или романа про «слишком разных» и «не таких как все». — Не знал, что ты так восхитительно готовишь, хён, — Чонгук подцепил из контейнера маленький кусочек мяса и отправил к себе в рот, удивлённо расширяя глаза. — О чёрт... Ты обязан приготовить мне огромную порцию! — Мечтать не вредно, недоразумение, — вдруг хихикнул Тэхён, взъерошив мягкие волосы младшего. Гук опешил и задержал дыхание, пытаясь впитать в себя каждую секунду чужого игривого прикосновения. Кожа покрылась мурашками и желание просто обнять старшего захлестнуло, тут же начиная бунтовать, потому что нельзя. Никто ему не разрешал. — Отомри, — вздохнул Ким, уходя в свою комнату. — Только, пожалуйста, держи себя в руках, — проговорил Юнги, видя взволнованность на лице друга. — Почему быть влюблённым так тяжело? — Чонгук съел ещё один кусочек, наконец отлипая от контейнера. — Тяжело быть влюблённым в Тэ. И с этим нельзя было не согласиться.

* * *

— Он собирается остаться жить у нас? — поинтересовался Тэхён, направляясь на кухню через большую комнату и заставая Чонгука лежащим на диване. — Я дал ему попробовать твою стряпню. Боюсь, теперь ты нравишься ему ещё больше. Прости, — отозвался Юнги со смеющимися искрами в глазах. — Сделаю вид, что не слышал этого, — тяжело выдохнул Ким, скрываясь на кухне и, кажется, принимаясь заваривать себе чай. — Но это правда! — возразил Чон. — Моя просьба об ужине из-под твоей руки всё ещё в силе! — Чонгук-и, а тебе не пора на репетицию? — повысив голос поинтересовался Тэхён, продолжая бренчать посудой. Младший встрепенулся, подскакивая и свешиваясь со спинки дивана, чтобы хоть краем глаза суметь заглянуть на кухню. — Хён, ты что, следишь за моим расписанием? — спросил он с такой широкой улыбкой, будто в этом было что-то милое и романтичное. — Заняться больше нечем, — Ким фыркнул, показываясь на пороге комнаты. — Ты об этом твердил каждый Божий день, как попадался мне на глаза, дурачьё. Уже почти семь часов. Чонгук снова лёг на спину, театрально вздыхая. — Ну и пожалуйста. Мне и правда пора, а то Хосок снова устроит тотальный прогон по всему накопленному материалу. Изверг! — драматично воскликнул парень. — Никто меня не любит. — Не прибедняйся, — Юнги закатил глаза. — Ты сейчас обесценил этими словами колу, которую я покупал тебе в круглосуточном каждое утро на первом курсе. — Хорошо, никто кроме тебя, мой самый лучший и любимый друг. Чонгук сполз с дивана, вставая на ноги. Настенные часы показывали 18:53. Репетиция начнётся минут через семь и, по подсчётам парня, этого вполне должно хватить, чтобы он успел добежать до соседнего корпуса. — Юнги, я позвоню тебе, как вернусь в общагу, а ты, хён, — Чон чуть надул губы, поворачиваясь к Тэхёну, который со сложенными на груди руками наблюдал за болтливым гостем. — Можешь написать мне, если очень соскучишься. — Ты знаешь, у меня чересчур плотный график, чтобы я смог втиснуть туда ещё и скуку, — покачал головой Ким и прикусил нижнюю губу, чтобы не улыбнуться, когда Чонгук обиженно насупился. — Беги уже. Часики тикают. — Ну и чёрт с тобой, — махнул рукой младший, закидывая на плечо рюкзак, который оказался забытым и брошенным на полу ещё днём. — Когда-нибудь ты... А, забей. И он ушёл, аккуратно прикрыв дверь, а не слегка хлопнув ею как обычно. Юнги несколько секунд сверлил её глазами, а затем принялся за Тэхёна, который лишь развёл руками, ловя чужой осуждающий взгляд. — Что? — Может, ты уже сходишь с ним на свидание, а? — удручённо спросил Мин. — Он ведь тебе симпатичен. И не вешай мне лапшу на уши, что это не так. Я отлично знаю, как ты смотришь на тех, кто тебе нравится. Юнги приподнял правую бровь, дожидаясь ответа. Он его, собственно, мог и не требовать. И так всё ясно. Иногда его проницательности Ким завидовал. Тот слишком хорошо чувствовал эмоции и настроение людей, считывал их поведение, подмечая привычки в тех или иных ситуациях, а затем, как сейчас, выдавал чистейшие факты, против которых было не пойти. Нравится ли Чонгук Тэхёну? Вопрос, конечно, сложный, но едва ли он не имел ответа. — Но я всё не могу понять причину того, что ты уже полгода держишься особняком. Гук не плохой. Он только с виду немного... — Дерзкий, до ужаса болтливый и готовый ко многим сомнительным авантюрам? — начал перечислять Ким, загибая пальцы. — Возможно... — нехотя кивнул Юнги. — Но про сомнительные авантюры это ты зря. — Вечеринка для декана? — Тэхён усмехнулся, вызывая у соседа приступ испанского стыда. — Хорошо, это правда было безрассудно, но кто знает, может эта инициатива и выкрала ему золотой шанс на исправление. — Исправление? Ким нахмурился, сразу смекая, что речь не про крохотную шалость, которую можно было отработать, простояв в углу. И, если это то, о чём он подумал, ему такой расклад не приносил ни грамма спокойствия. Тэхёну от чего-то не становилось легче на душе, что он наконец вдохнёт полной грудью, больше не слыша знакомое и какое-то даже нежное «хён». Внутри расползлась чернильным пятном тревога, а по коже неприятное покалывание, будто она покрывалась колючим инеем. — Он не сдал экзамен по хореографии, а ты сам знаешь, профессор Ян принципиальный и жутко требовательный. Возможно, этот старик специально завалил его на пересдаче, — после этих слов Юнги Ким напрягся ещё больше, вспоминая, как на первом курсе настрадался с господином Яном. — Но декан поставил условие, либо Чонгук танцует вальс на мероприятии на следующей неделе и получает зачёт, либо вылетает из академии, а значит и возвращается в Корею к родителям. Разумеется, выступить он должен хорошо, только вот образовалась проблемка... В общем, Чон в заднице. Ругался Мин нечасто, но по-другому описать всё то, что рассказал ему Чонгук, было просто невозможно. Друг висел на грани отчисления, стоял на самом обрыве, и вдобавок Сонхо заботливо подталкивал его в спину, чтобы тот наверняка сорвался вниз. Услышав про временного партнёра, Тэхён поморщился, как от резкой боли. Сонхо был тем ещё придурком. Чужие проблемы его не очень-то волновали, а если вопрос стоял ещё и о том, что на одного конкурента станет меньше, он сделает всё, что в его силах, лишь бы несчастный с крахом провалился и больше не мозолил глаза. Обычно, всё шло так, как он хотел, но Чонгук вредный до чёртиков, упёртый и за словом в карман не полезет, чтобы на колкость выплюнуть то же самое в ответ. Этим он местного платинового блондина безусловно бесил. — Чонгук не тряпка, но Сонхо тот ещё кусок дерьма и я догадываюсь, чем всё это может закончиться, — заключил Юнги. — Но если с ним позаниматься, то всё пройдёт хорошо. — Хах, но очевидно не с Сонхо. — Его и не предлагаю, — бросил Тэхён, погружаясь в свои мысли.

* * *

— Чонгук-и, господин Пак просил тебя зайти в танцевальный зал. О нет, неужели он хочет отстранить тебя от вальса. Сонхо умел появиться в самые неподходящие моменты и испортить настроение своим противным голосом. Но его слова Чонгука напрягли. Если хореограф и правда решит выпихнуть его из выступающих, то парню конец. Нет, нет, нет. Он не может вылететь после стольких страданий. — Завали, Сонхо, — чужое имя неприятно скрипнуло на зубах. — Сказал, что хотел? Можешь обратно свалить к дружкам. — Дам совет, — блондин наклонился практически к самому уху Гука. — Уйди по-хорошему. — А то что? — вскинулся Чон, привставая. — Тебе не понравится, — сухо и бесцветно ответил Сонхо, бросив напоследок испепеляющий взгляд. Придурок. Чонгук выругался, незамедлительно принимая решение, наведаться к господину Паку сейчас же. Тот, видимо, уже ждал его, а потому даже не удивился, когда парень замаячил возле входа в танцевальный зал. — Господин Пак, не выгоняйте меня из числа танцующих, — прямо с порога начал Чон. — Это мой единственный шанс остаться здесь... — Во-первых, здравствуйте, юноша, — недовольно поморщился хореограф. — Во-вторых, что за глупые предположения, что я вас выгоню? Вы так просто от меня никуда не денетесь. Где я, по вашему, найду замену в такие короткие сроки? У всех и без нас полно забот. — Но Сонхо... — А что Сонхо? Я лишь сказал, чтобы он позвал тебя ко мне, — мужчина важно поправил очки. — У меня другие новости. Нашёл для тебя ещё одного помощника. Если уж и с ним не справишься то, не сочти за грубость, ты безнадёжен. Чонгук бы нервно рассмеялся, но предпочёл остаться внешне спокойным. Новый временный партнёр? Одна надежда, что это кто-то адекватный. В целом, любой будет лучше, чем Сонхо. — Наш гость немного опаздывает, — проговорил господин Пак, поглядывая на наручные часы. — Но о ком вы?.. Дверь в зале резко хлопнула, немного поскрипывая петлями. — Извините, что заставил ждать, мисс Элисон задержала занятие. — О! Тэхён! Ничего страшного, вам я рад в любое время, — улыбнулся хореограф. Чонгук готов был провалиться под землю, испытывая дежавю позапрошлого вечера. Тэхён, слегла запыхавшийся, влетел в зал, оставляя вещи при входе. Всё такой же красивый и сияющий. Произведение искусства, не иначе. — Хён?.. Это всё чья-то глупая и совсем не смешная шутка. — Господин Пак, мы можем позаниматься одни? — поинтересовался Ким, не отводя глаз от младшего. — Ну разумеется, у меня есть ещё на сегодня дела, — легко согласился хореограф, покидая танцевальный зал. — Почему ты здесь? — выдавил из себя Чон. — Помочь? — Но почему?.. — Это имеет значение? — вновь ответил вопросом на вопрос старший, подходя почти вплотную. — Ты не ответишь, да? — Ты слишком много болтаешь, а у нас не так много времени, — коротко рассмеялся Тэ, делая ещё один шаг навстречу. Чонгук задохнулся, когда неожиданно оказался прижат к чужой груди в мягком объятии. — Расслабься, ты слишком напряжён, — тихо проговорил Тэхён у виска, погладив талию младшего. — Не могу, хён, ты очень близко, — честно признался Гук, утопая в сладковато-древесном запахе. Старший был тёплым или скорее горячим. Его кожа под кончиками пальцев сквозь рубашку обжигала и будто могла расплавить Чона, будто воск. Это было приятно и неимоверно восхитительно, наконец чувствовать чужую близость спустя столько месяцев мечтаний. Младший аккуратно прижался щекой к плечу Тэ и вдохнул в себя запах его парфюма. Он пах словно дом, в котором впервые оказался Чонгук. Но дом этот был родным и согревающим. Отпустить старшего будет сложно. — Успокоился? — нежно поинтересовался Тэхён, не переставая поглаживать талию большим пальцем. — Да, наверное. — Хорошо, тогда начнём первое занятие? — Первое? — Чон немного отстранился, чтобы заглянуть парню в глаза. — Будут ещё? — Если ты не решишь, что и я плохо справляюсь с ролью твоего наставника, то да, — слегка улыбнулся Тэ, хитро сверкая радужкой. — Ты будешь лучшим наставником, хён, — хихикнул Чонгук, чувствуя, что теперь стало совсем хорошо. Тэхён стоит так близко, обнимает его и так ласково улыбается, что хочется запрыгать от восторга. Но он пока сдержит этот счастливый порыв. — Начнём? Согласный кивок последовал тут же. Пару раз младший всё-таки наступил Тэ на ноги. Тот морщился и называл приевшимся ещё с первого курса «недоразумением». Но это даже не обидно, как-то мило и слишком лично, что-то, что принадлежало только Чонгуку. Они двигались примерно со скоростью черепахи, и это, пожалуй, могло стать раздражающим фактором в любой другой ситуации. Только вот сейчас ситуация не любая, а абсолютно особенная, пока Тэхён спокойно объяснял и направлял, а Гук внимал и медленно двигался. Со старшим это всё казалось правильным: и находиться в его руках, и танцевать именно с ним. Шаг за шагом и они неспеша обогнули первый квадрат вальса, затем второй и третий. Не без ошибок, но уже без отдавленных пальцев. — Хён, а я танцую! — вырвалось довольное восклицание у Чона, когда они выполнили первую связку вальса. Ноги гудели от небольшой усталости. И если это плата за нахождение рядом с Тэхёном, Гук готов провести в этом зале весь день и ночь. — Ты неплохо учишься, — похвалил старший, когда они отдыхали, сидя на лавке. — Возможно, у меня просто хороший учитель, — отшутился Чон, как и всегда сверкая улыбкой. — Серьёзно, Сонхо не помог мне ни на один процент. — Он и не пытался. Провалишься ли ты, ему без разницы.. а мне нет, — последние слова Тэ сказал чуть тише, опуская голову и пряча взгляд. — Почему ты решил мне помочь? — всё же спросил младший. Этот вопрос раздирал грудную клетку когтями и царапины от них без ответа всё никак не могли затянуться. — Господин Пак попросил. — Но это неправда. — Ага. Между ними повисло неосязаемое напряжение. Едва ли заметное, но даже оно будто строило стену на только что образовавшемся хлипком чувстве близости и уединения. — Юнги рассказал тебе, да? — догадался Чонгук. — Чёрт, пожалуйста, не говори, что тебе просто стало меня жалко. Конечно, с чего он вообще решил, что за помощью может стоять что-то бóльшее? Он же из раза в раз получал «нет», так почему сейчас оно должно было превратиться в «я подумаю». Это глупо и совершенно бессмысленно. — Мне ничья жалость не нужна. Особенно твоя. И если это действительно реальная причина, то я лучше пойду. Ты достаточно для меня сделал и я правда благодарен. Спасибо, дальше как-нибудь справлюсь сам. — И всё-таки, как же много ты болтаешь, — прошептал Тэхён, неожиданно поворачивая лицо младшего к себе ладонью. — Недоразумение. А потом Вселенная взорвалась. Чужие мягкие губы сомкнулись на губах опешевшего Чона. Это длилось всего несколько умопомрачительных секунд, но даже так Гук успел пройти через все стадии принятия происходящего. Тэхён поцеловал его. Не кого-то, а Чонгука. Аккуратно и пылко прижимался к нему, путая в голове и без того суматошные мысли. — Будет грустно, если тебя выпрут из академии. Я привык к такой липучке, — в самые губы проговорил старший, после сразу же сбегая из зала и оставляя Чона наедине со своими горящими щеками и колотящимся сердцем.

* * *

А потом они снова поцеловались на втором занятии. Уже не так неловко, более расслабленно, постепенно добавляя желания и настойчивости. Сминали губы и слегка мазали по ним языками, не спеша заходить дальше. Что-то подсказывало, что этот поцелуй не последний. Это было скорее очевидно, как и то, что влюблённость Чонгука в итоге оказалась не односторонней. Опасения Тэхёна, что для Чона это лишь игра и не имеющие ничего под собой заигрывания, сменились на страх не видеть каждый день этот приставучий хвостик с заевшим, как на старой пластинке, «хён, пойдём на свидание?». — У тебя получается всё лучше, — заметил старший во время очередного занятия, делая ещё один поворот. У них осталось всего три дня, перед решающей репетицией. — Уверен, господин Пак будет в шоке, а Сонхо дико беситься. — Этот придурок ещё и посмел угрожать мне, — усмехнулся Чон, крепче сжимая чужую ладонь. — О чём ты? — напрягся Тэ, что не укрылось от младшего. — Сказал, чтобы я ушёл по-хорошему, иначе последствия мне не понравятся. Не заморачивайся. Если потребуется, он получит от меня в ответ. — Если он не получит раньше, от кого-нибудь другого. — Что? — Не заморачивайся, — улыбнулся Ким, прижимая парня ближе. — Давай ещё один прогон и можно по домам. Время позднее, я подброшу тебя. — Я могу и сам дойти, — возразил Чон. — Но если ты настаиваешь. — Никого не принуждаю, но позволь мне просто меньше волноваться, что какие-нибудь Сонхо не будут поджидать тебя в тёмной подворотне. Чонгук изобразил на лице неподдельный страх. — О Боже, какой ужас. Тогда тебе и правда следует подвезти меня, — сказал он и чуть тише добавил. — А может и проводить до квартиры... Тэхён сделал вид, что не расслышал, пока они выполняли связки, но когда музыка стихла, так же негромко прошептал на ухо: — Я подумаю. И это заставило Чонгука вновь убедиться в том, что всё, кажется, налаживается.

* * *

— Твои родители решили снять отдельную квартиру? Почему не поселили в общежитии, они ни чем не хуже. Тэхёновское «я подумаю» закончилось тем, что они оба завалились в квартиру Чонгука. Лампочка в прихожей скромно освещала небольшое пространство квартиры возле входной двери. Остальные комнаты размерами тоже не особо поражали, но были достаточно уютными и в какой-то мере даже стильными для девятнадцатилетнего парня. — Мама подумала, что меня будет отвлекать жизнь в общежитии и мне нужно своё пространство, — пояснил Гук, ведя старшего в ванную комнату, чтобы вымыть руки. Гостя следовало напоить чаем, да?.. — Как ты мог понять, её план не сработал и я на грани, чтобы быть отчисленным. — Этого не случится. Я же не зря занимался с тобой всё это время, — Тэ потрепал младшего по плечу. — Я очень надеюсь, что не облажаюсь. Танцевать с тобой это одно, но я буду с Олив... Чон взглянул в зеркало в ванной встречаясь с внимательным взглядом Кима, который стоял позади, чуть склонив набок голову. Видеть его у себя в квартире было так же странно, как впервые обнять. Странно, но до того трепетно, что Гук осмелился повернуться к нему лицом, сталкиваясь носами и от того глупо хихикая. — У тебя красивая улыбка, — Тэхён поднял руку, чтобы провести кончиками пальцев по мягкой щеке, а затем слегка поиграться с серёжками на хрящике уха Чона. — Твоя красивее. Это первое, на что я обратил внимание, как только увидел тебя. — И о чём же ты тогда подумал? — поинтересовался старший, продолжая пальцами обласкивать кожу за ухом, постепенно спускаясь к чувствительной шее. Чонгук покрылся мурашками и прикрыл глаза, делая один шаг назад, чтобы упереться бёдрами в стиральную машину. Тэ увеличивать расстояние явно не хотел, вновь приближаясь, но на этот раз ещё плотнее, соприкасаясь грудными клетками. Между ними заметно искрило странное, наплывающее волнами, чувство. Оно готово было взорваться или вспыхнуть, пошевелись они хоть ещё один раз. Дыхание смешалось, образуя общий опьяняющий воздух. Чёрт, они двигались в тёмную бездну, которая так заманчиво обещала скрыть их от всего мира. — Я подумал, что... Я просто влюбился с первого взгляда. — Это мило, — Ким подцепил пальцами чужой подбородок. — А ещё? С Чоном играли. Ласково, незамысловато. И слишком близко прижимались всем телом, выжигая на сердце желание совершить неожиданный порыв. — А ещё хотел поцеловать. — И сейчас ничего не мешает это сделать, да? Разве что внезапная робость и страх натворить глупостей. Волновали ли эти два фактора Чонгука в данный момент? Совсем нет, пока Тэхён очевидно подталкивал к действиям. Они столкнулись губами за одно короткое мгновение и в унисон издали довольный полустон, нетерпеливо сплетаясь языками. Влажные чмоки эхом катались по потолку ванной, осыпаясь мелкой крошкой, когда парни отстранялись, чтобы отдышаться и набрать воздуха для нового поцелуя. Горячие ладони пробрались под рубашку Чона, скользя по бокам и подтянутому животу, пока губы исследовали острые ключицы. Ким не оставлял следов, наслаждаясь еле заметным влажным блеском на бархатистой коже. Возможно, когда-нибудь. Младший упирался в край стиральной машины одной рукой, а второй сжимал чужие светлые пряди, перебирая их пальцами и временами оттягивая, когда зубы Тэ аккуратно смыкались на кадыке. — Любишь же ты кусаться, — просипел Чон, получая новый игривый укус. — Может, я просто хочу тебя съесть, — ухмыльнулся Ким, отстраняясь. — Но если ты хочешь, мы остановимся. Только скажи. — Мы оба понимаем, что хотим больше. — Поцелуев? — Друг друга. Никто из них ещё утром не думал о том, что вечером всё придёт к этому. Что они будут сбивчиво и жадно целоваться пока добираются до спальни, собирая по пути всевозможные углы и параллельно избавляясь от одежды. Импульсивно и горячо. Нетерпеливо. Обнажённые тела оказались на чёрных простынях, согреваясь теплом, которое образовывалось от бесконечных ласк и нежного шёпота в область шеи. Тэхён расцеловывал мягкие бёдра, расслабляя и успокаивая, пока осторожно растягивал младшего. Их первый раз будет нежным, как бы сильно не хотелось сорваться с цепи. Ким прижался поцелуем к уголку пухлых губ Чонгука. Совершенно ласково и трепетно, но на контрасте в его глазах плясали бесенята, когда он готовился войти. Пламенные сильные руки на талии, резкое движение бёдер, и Чон почти захлебнулся словами, когда попытался поторопить. — Х-хён! А у Тэ на лице улыбка довольная, немного голодная. Младший в его руках распадался на мириады хрупких осколков с мелодичным звоном, которые он заботливо собирал воедино любовными поцелуями в грудную клетку. Гук отчаянно вбирал в свои лёгкие воздух, но все старания были напрасными, когда Ким одним лишь выверенным движением выбивал кислород обратно. Или же он своими действиями впитывал его в себя вместе с надрывными стонами и всхлипами сквозь удовольствие. Испарина оседала на их коже, стекая мелкими капельками на простыни. Два тела сливались воедино, начиная дрожать, когда наслаждение захлестнуло оглушающей волной и сдавило грудную клетку, тисками вырывая звонкий стон. Дыхание сбилось, требуя восстановления, и разгорячённые парни дали ему эту возможность, нежась в объятиях друг друга. — Я бы с удовольствием пролежал так с тобой целую вечность, но, пожалуйста, давай доберёмся до душа, — Чонгук поёрзал, чувствуя липкость смазки на своей разгорячённой коже. — Моим бёдрам немного мерзко. Тэхён хихикнул, и Чон притворно-недовольно запыхтел, когда кончик чужого носа уткнулся ему под челюстью. Боже, он же наверняка потный и весь мокрый. — Ну, хён, поднимайся. — А ты не будешь? — мягким низким голосом задал вопрос Ким. Его тембр осел на теле старшего приятными мурашками. — Ты понесёшь меня на руках, не так ли? — уточнил Гук. — Возьми ответственность за то, что сделал. — Всего лишь трахнул твои бёдра, — старший уместил одну руку на внешнем бедре парня и сжал пальцы до еле заметных белых пятен. — А потом тебя. Подушка с другого края кровати незамедлительно прилетела Тэхёну на голову. — Засранец. Я хочу почувствовать себя чистым человеком. Поэтому поднимай свою задницу и неси меня в тёплую ванну. — О, так уже не в душ? — Откажешься полежать со мной в горячей воде? — младший заглянул в кофейные глаза, когда Ким упёрся подбородком в его грудь, приподнимая голову. — Ни за что на свете, недоразумение, — короткий чмок в грудину, и Тэ наконец отодрал себя от кровати и нежного тела, чтобы приготовить ванну для его любимой липучки. Самой любимой липучки. — И пенку не забудь!

* * *

— Тебе просто повезло, что ты не оказался выброшен из академии, — выплюнул Сонхо, когда хореограф объявил, что господин Ян скрепя сердце поставил Чонгуку балл за проваленный экзамен немного ниже высшего. — Ему повезло встретить меня, замечательно же, да, Сонхо? — миленько улыбнулся Тэхён, возникая за спиной у Чона. Эти его внезапные появления никогда не закончатся, да? — Да идите вы к чёрту, — фыркнул блондин, откидывая чёлку со лба. Удивительно или нет, но больше он не раскрывал свой рот, чтобы выдать в сторону Гука очередную ядовитую колкость. Жизнь в академии вернулась на круги своя, больше не представляя собой испытание на выдержку и прочность всякими идиотами. Отчисление миновало и стены учебного заведения перестали давить. Чонгук всё так же бегал между занятиями за Тэхёном, подсаживался на общих лекциях и воровал короткие поцелуи. А иногда совершенно неожиданно заваливался в общежитие к старшему, когда Юнги оставался с ночевой у друга или уезжал на выходные к родителям. — Ты совсем дурак? Зачем пришёл ко мне так поздно? — Тэхён тяжело вздохнул, готовый треснуть себе по лицу, когда внутри что-то встрепенулось от вида до одури довольной улыбки Чонгука. Он улыбался во все тридцать два, сверкая глазами и новеньким, чёрт возьми, пирсингом губы. — Я тоже скучал, — Чон растянул уголки губ ещё шире, шелестя пакетом из местной забегаловки в руках. — Принёс рамён, на большее денег не хватило, потратил последнее в этом месяце. Без еды ты бы меня не впустил, а увидеть тебя хотелось так, что я потратил последнее. — С чего ты взял, что я впущу тебя, недоразумение? — Тэ сложил руки на груди и опёрся плечом на косяк дверного проёма. — Что ты делать у меня собрался? — Целоваться? И есть рамён, — как ни в чём не бывало ответил младший, пожимая плечами. Ким словно глупость какую-то спросил. — Акция с рамёном, кстати, действует в любом виде и смысле. Когда-нибудь Тэхён ему треснет. И, вероятнее всего, по заднице.