Tokyo night.

На весеннем фестивале в Токио мы с друзьями по окончанию дня завороженно любовались фейерверками. Это было обворожительно красиво: темное небо озарялось искрами разноцветных вспышек. И лица моих друзей светились под стать небу. Я запомнил все вплоть до самых мелочей: как мои подушечки пальцев слегка покалывало от волнения, как ткань кимоно от пота неприятно прилипала к моей спине, из-за теплой ночи. Я запомнил кто как был одет в нашей компании, один лишь Намджун был в повседневке. Я даже запомнил, как не отрываясь на меня смотрел парень, находящийся в десяти шагах от меня. Нас отделяли шаги и сотня пар ног, спешащая между нами. «Нас отделяли.» Забавно. Звучит так, будто я того парня знал, и был недоволен что он лишь смотрел. Но если продолжать проверять мою память, то его лицо, точнее лишь профиль, также был захвачен фейерверком, на который парень даже не смотрел. Я заметил его взгляд. И признаюсь, никогда раньше не думал, что на меня кто-то может так смотреть. То был взгляд источавший неведомую мне пылкость. Как слова, которые хотят быть высказанными. Как чувства, ищущие выхода. Как крик, желающий свободы. Такие глаза, что на миг я даже почувствовал себя желанным, и, если честно, очень красивым. Но, по правде, не очень достойным для подобных определений. И все-таки, тот взгляд мне польстил. Я улыбнулся ему, прикрыв веки. Не знаю, может быть так на меня повлиял влажный токийский воздух, может быть во всем была виновата суматоха происходящая вокруг, ну или может мне придали смелости друзья, в чьей компании я тогда находился, и в конце концов тот взгляд, который я на себе поймал, но я сделал это. Спонтанно. И сам не осознавая до конца своих действий. И более того не осознавая их смысл. Одними губами произнёс незнакомцу, которого никогда в жизни не видел. «Я» «Люблю» «тебя». Внутри меня мгновенно разлилось щекочущее чувство. Тягучая нега обволакивала мое существо. Я ощущал себя мелким шкодником, сделавшим какую-то пакость и тихо хохочущем от своего действа. Мне так хотелось засмеяться. И я это сделал. Искренне и от всего сердца. В тот момент мне правда показалось что я люблю того незнакомца, и стоявших рядом своих друзей, и всех людей здесь. Я поддался тому маленькому адреналину внутри меня, поддался хаосу вокруг меня, и волшебством вспышек надо мной. Я вновь захотел найти его в толпе и посмотреть в его глаза. Все-таки, они мне очень льстили. И я перестал. Перестал улыбаться. «Где он?» Глаза лихорадочно блестели от одного человека к другому, пытаясь вырвать взглядом в толпе ту самую кудрявую копну светлых волос. «Где же?» Внизу по склону находился берег реки, там плавали небольшие двухместные лодочки, озарявшиеся одним-двумя светильниками, так что можно было заметить лишь волнение воды, когда весла касались её глади. Чуть поодаль пешеходный мостик, почти полностью украшенный висячими гирляндами теплого света, напоминающие застывшие капли дождя. Мои друзья и я сам стояли на верхней точке от спуска к берегу, чтобы лучше наблюдать за фейерверком. А позади нас находилась широкая тропа, вдоль которой в ряд строились огромное, бесконечное множество, разнообразных киосков с уличным лакомствами, украшениями, нарядами, и прочими памятными вещичками. И я видел его там, прямо вдоль тропы, ближе к краю. Но стоило мне только на секунду отвернуться, как я потерял его с поля зрения. В ту секунду я не хотел давать себе отчёта в своих действиях (как можно было догадаться, я был под властью чар той суматошной ночи), и тем более отчёта в чувствах, которые в тот момент имели необычайное свойство меняться тысячу раз за миг. Не хотел признаваться, что меня все это обидело. На языке стало быть до неприятности горько. Но я лишь с досадой, неуклюже отвернулся вновь к небу. Верно, я пришёл любоваться небом. Что это сейчас вообще было? Что за гляделки с незнакомым парнем? Ну да, он был красив. Даже очень. Ну и что теперь? Может, может он вообще не на меня так смотрел, это ведь как минимум странно. Кто вообще в открытую любуется на… на… О Господи, а я чем же лучше того парня? «Я» «Люблю» «Тебя». Кровь нахлынула к кончикам ушей, и я стыдливо опустил голову, уставившись взглядом в свои ноги. Поспешил закрыть ладонями лицо: мои щеки горели пламенем. Этот контраст прохлады ладоней позволял немного привести себя в чувства. Вот была бы потеха, увидь всю эту картину, которую я только что вытворял, мои друзья. Ей Богу, как маленький мальчик… — Какое же я дурачье… Чон Чонгук — балбес. Отныне меня зовут так. — пробубнил я себе под нос. — Приятно познакомиться, Чонгук — балбес. — прошепталось у самого уха. — Я Тэхен. Тот, кого ты любишь.