История одной любви...

Япония. Академия одарённых узников. 20хх год. ¯¯¯¯¯ В их коллективе появился слух, что кто-то из них - вампир. С тем, чтобы этот слух в принципе появился любезно постарался Монокума. Кокичи Ома всегда искал надёжного человека с вкусной и приятной кровью, и так уж вышло, что Сайхара был самым наилучшим вариантом за всю его невероятно длинную жизнь. Эти пульсирующие от страха венки на шее так и манили, а этот запах сладкой крови он мог чувствовать даже через кожу за целые метры. Феноменально! Такого не было никогда в его жизни и поэтому данный факт очень сильно привлёк его внимание. Чем, интересно, пользовался юный детектив, что это заставило сердце лжеца биться чаще? Кокичи облизывает губы, предвкушая интересный разговор. --- Для людей не был секретом тот факт, что вампиры существуют. Некоторым, особо любопытным людям, было известно чуть больше. Так уж вышло, что вампиры спустя века научились присваивать себе людей, кусая их. Метка, что появлялась рядом со свежим укусом, была неким клеймом от которого невозможно было избавиться. Люди могли срезать собственную кожу, но даже так, она не исчезала. Она словно была выжжена на теле до самой кости, всасывалась в само ДНК, заставляя каждый раз на одном и том же месте появляться этому злополучному рисунку. Но хоть от метки избавится было нельза, зато можно было избавится от вампира, что поставил её. Убить их всегда было возможным, но даже так, после смерти вампира метка оставалась на том же месте, что давало некоторый плюс. Вампиры никогда не охотились на помеченых людей, таково было правило. Шуичи было известно больше остальных людей, это было явно. Он часто слушал истории своего дяди о жестоких действиях вампиров, которые могли полностью обескровить человека, или например, держать какого-то человека в рабстве, дабы он был постоянным источником питания до конца собственной жизни. Некоторым таким удавалось сбегать, но жили они, увы, не долго. Вампиры находили их и убивали, дабы те не успели рассказать лишнего. Были даже случаи невероятной привязанности вампира к человеку, когда вампир мог не пить кровь собственной жертвы, а просто держать её рядом с собой, что больше походило на обычное похищение без дальнейших действий. В подобных случаях иногда даже не удавалось узнать является ли преступник вампиром или нет. Тем не менее, сейчас тема не об этом. — Сайхара-кун, ты так нервничаешь из-за того, что кто-то из нас правда может быть вампиром? — внезапно говорит Акамацу, вырывая Шуичи из огромных раздумий. — Да... Это напрягает меня, — Сайхара обхватывает большим и указательным пальцами козырёк кепки, опуская его на глаза, — Многие могут начать думать на меня, ведь я.. Наверное, очень мрачный. Да и ещё кепку ношу, а она скрывает меня от солнца. — Я вот думаю, что это Тоджо-сан! — резко прерывает Каеде, — Нет-нет, думаю, то что она носит перчатки не делает её вампиром.. Тогда, я уверена, что это Шингуджи-кун! Шуичи мягко улыбается. Он мог бесконечно завидовать Каеде в этом плане. Она всегда была прямой, без зазрения совести обвиняя любого человека в чем либо. Ей было не страшно осуждение, вероятно, потому что она никогда с ним не сталкивалась. Если бы он был музыкантом, как Акамацу, был бы он сейчас так же уверен в себе? Тем не менее, Шуичи был с ней явно не согласен. Вряд-ли вампиром была Тоджо, и вероятно, вампиром не был и Шингуджи. Это было бы слишком явным, если бы вампиром был кто-то из этих двоих. Почему-то, Сайхаре казалось, что эта загадка не может быть такой простой. Возможно, вампиром является тот, на кого точно никто не будет думать? Например, Кайто или... Кокичи? --- Сила вампира могла дать абсолютную власть, Кокичи это точно знал. Даже, не то, чтобы знал, когда-то он занимал пост императора, некогда был графом, а в один из моментов и вовсе решил попробовать себя в роли полководца. Вечная жизнь заставляла испытывать и вечную скуку, поэтому самое главное в его мировоззрении было самому не быть скучным. Для вампира Ома слишком много думал о людях. В каждой человеческой жизни он старался быть ярким, самым запоминающимся пятном в их памяти, чтобы точно быть убежденным в том, что этот человек точно прожил не такую уж и скучную однообразную жизнь. Кокичи понимал, что люди живут мало, поэтому и хотел, чтобы их жизни как минимум были прожиты не зря. Да, бывали люди которым он не мог помочь, бывали и те, кто вовсе не желал видеть Ому как участника собственной жизни. Кокичи лишь пожимал плечами. Для них он мог бы стать целой жизнью, но они для него были бы лишь мимолетным мгновением. Да и не то, чтобы Кокичи так стремился разделить с кем-то свою вечность. Пусть ему перевалило уже за пятый век, но стремления заводить с кем-то серьёзные отношения он не особо то и имел. Ведь если начать относится к этому чуть более серьёзно, то придётся искать такого человека, что сможет рискнуть, дабы стать таким же как он. Самое грустное сейчас было для него то, что своих сил он не имел. Людская еда не восстанавливала силы, а наоборот, усыпляла своей тяжестью. Даже прося у Кируми что-то максимально лёгкое, Кокичи чувствовал сильную тяжесть в животе, а позже и сонливость. Ему нужно было выпить крови, дабы снова стать активным и могущественным, как раньше. Но делать что-то в такой ситуации было слишком опасно, а днем - особенно. Поэтому он дождался ночи, карауля одного человека у входных дверей. — Хорошо постарались, Шуичи, Макиролл, Каеде! — довольно громко говорит Кайто. Если бы комнаты не были звуконепроницаемыми, то вероятно, он бы разбудил всех. Это могло вызвать проблемы. — Не называй меня так, — хмуро говорит Маки, поднимаясь на второй этаж общежития. За ней следует Каеде. — Да ладно тебе, Харукава-сан, мне кажется это прозвище очень даже милое! Может придумаем что-то такое и для всей нашей компании? — несмотря на то, что была уже ночь, Акамацу продолжала светиться. Сколько в этой девушке энергии? — Отличная идея, Каеде! Так и поступим! Верно, Шуичи? — Кайто казался слишком глупым в такие моменты, особенно, когда начинает спрашивать Шуичи о чем-то, хотя сам уже принял решение. — А! Да.. Верно, Момота-кун.. — Сайхара выглядит уж слишком уставшим, но всё равно продолжает отвечать на глупые вопросы. Но даже так, будучи сонным. Он чувствовал какой-то лишний взгляд на себе. Лишь от одного взгляда на его приоткрытую шею, на которой активно двигается кадык, у Кокичи начинают течь слюни. Вот бы вкусить этот запретный плод! Вот бы проткнуть эту тоненькую шейку свои клыками! Дожидаясь, когда все пройдут в свои комнаты, Кокичи, словно тень, приближается всё ближе и ближе к комнате Шуичи. Мягко, даже невесомо, стучит по двери. Дверь слегка приоткрывается, и Кокичи прикладывает часть оставшейся силы, чтобы раскрыть её как можно шире. — О-Ома-кун! — вскрикивает Шуичи. Его грубо толкают в комнату, закрывая дверь изнутри после, — Ома-кун, что ты делаешь?! Ома-кун, не совершай ошибок! Ты же сам прекрасно знаешь, что убийство не выход! — Заткнись уже, Сайхара-чан, я не убивать тебя пришёл, — Кокичи старается говорить как можно более скучающим голосом, дабы скрыть желание. При этом отворачивается к двери, дабы провернуть пару манипуляций и скрыть явную проблему - по его подбородку уже ручьём капает слюна. Маленькие капельки падают на пол, разбиваясь, образуя небольшую лужицу. — Ома-кун... — Шуичи отходит как можно дальше, с опаской смотря на человека перед собой, — Ома-кун, что ты делаешь с дверью? —Делаю так, чтобы ты не сбежал от меня сегодня ночью, — Кокичи делает последний рывок, и победно показывает Сайхаре плод собственных трудов. Ключ, единственная вещь, что могла бы подарить ему спасение, был сломан. От него осталась лишь часть, на которую можно было повесить брелок, а другая, что вставляется в замок сейчас находилась как раз таки в самой замочной скважине. Шуичи чувствует, как страх начинает проваливаться по пищеводу, застревая в горле. Чувство, словно он не даёт ему вздохнуть. Тем не менее, Сайхара ещё не подозревает, как сильно трясутся его ноги, и что это заставляет застывшую кровь в венах Кокичи снова циркулировать. — Боже, Сай-чан, Сай-чан, —Кокичи вытирает свой рот рукавом, стараясь суметь скрыть уже вылезающие клыки и краснеющие глаза, — Ты так мило выглядишь, когда напуган. — Ома-кун, почему ты это делаешь? Это совершенно не похоже на тебя... — он вздрагивает, — Неужели.. Ты... — Давай, задай вопрос "и как давно тебе 17?" — Ома смеётся. Явно издевается над напуганным мальчиком. Кокичи приближается, делая каждый шаг больше предыдущего. Шуичи отступает, пока его спина не встречает стену. В этот же миг Кокичи приближается уж слишком быстро, с такой скоростью, которую никогда не смог бы иметь обычный человек. Он прижимает Сайхару к стене вставая к нему вплотную. Их тела начинают тереться друг об друга через ткань. Ома обхватывает шею Шуичи своей бледной рукой, пальцы которой сейчас сильно вытянулись, а вместо ногтей появились когти, острые словно лезвие. Сайхара пытается сопротивляться до того момента, пока его руки не хватает другая ладонь Кокичи. Он держит свою жертву крепко, щупая пульс в обоих местах. — Прошу... Прошу не надо... — Шуичи молит, выскуливает пощаду. Из под его длинных ресниц можно заметить бусинки слез. Мёртвое сердце, что никогда больше не будет биться, начинает совестливо болеть. Его словно начинают протыкать мелкой иголочкой, пока та не засядет там так глубоко, что невозможно вытащить. Кокичи отстраняетя, полностью. Он отходит от Шуичи, что сразу же падает на колени, решив занять край на кровати. Клыки уходят, алые глаза блекнут, а пальцы становятся такими же короткими с погрызанными ногтями как раньше. Кокичи совсем забыл, что является монстром, а не чем-то иным. Особенно сейчас. Шуичи точно будет считать его самым ужасным существом в мире. Не то, чтобы Оме было какое-то дело до очередной маленькой человеческой жизни, но когда Кокичи думает о том, что Сайхара может провести всю свою дальнейшую жизнь в страхе.. становится тошно. И виноват в этом будет никто иной как Кокичи Ома. И что теперь ему делать? --- Сайхара никогда ещё не был так напуган. Даже тот самый переломный момент в его жизни казался уже не таким ужасным, по сравнению с этим. Он хватает себя за шею, дабы убедиться, что нигде точно нет крови. Шуичи кажется, что он начинает сходить с ума. Его голова начинает кружиться от резкого выброса адреналина в крови, а ушные перепонки начинают повторять сильные удары сердца. Даже не прикладывая руки к груди, Сайхара уверен, что его сердце отбивает бешеный ритм. "Лишь бы не остановилось!" — резко думает он, хватаясь рукой за грудь. Кокичи явно замечает эти действия, но не реагирует, продолжая так же тихо сидеть на краю кровати. Тем не менее, Шуичи не бежит. Разум подсказывает, что опасность миновала, он явно вымолил собственную жизнь прямо сейчас. Но... Что-то в этом явно есть противоречивое. — Почему ты не убил меня? — внезапно спрашивает Шуичи, — Ты же.. В-вампир.. Какое тебе дело до человека? — Все вы так говорите, когда не понимаете, почему вам позволяют жить. Если дали такую возможность, то радуйтесь, а не вопросы тупейшие задавайте, — Кокичи сидит к нему спиной. Даже так, Сайхара улавливает некоторые непонятные нотки в его голосе. — Ома-кун.. — он замолкает на секунду, — Прости меня, что повёл себя так. Кокичи нервно улыбается и резко поворачивается к Сайхаре. Что этот детективишка только что сказал? — Чего-чего? Ты просишь у меня прощения? Тебе не кажется, что это я тут напал на тебя, а не ты на меня, чтобы извиняться? — Ома выглядит крайне шокированным, тем не менее, не перестаёт улыбаться. Его улыбка кривит, в отличие от того, как это было раньше. — Да, я хочу попросить прощения. Я... Видимо зря перепугался. Мне кажется, я задел тебя своим поведением, — Сайхара ужасно нервничает и иногда заикается. Тем не менее, Кокичи уверен, что Шуичи не лжет, а искренне пытается извиниться, — Я всегда был уверен в том, что ты точно никогда не совершишь что-то ужасное, а сейчас среагировал вот так.. Даже сейчас я только больше убеждаюсь в том, что ты очень хороший.. Эээ... Человек? Да, ты больше похож на человека, чем на вампира, — Шуичи нервно посмеивается. Он чувствует облегчение от того, что сердце начало отбивать обычный ритм, — По крайней мере душой точно. Но... — Сайхара тяжело и разочарованно вздыхает, — Ломать мой ключ было не обязательно... — Я могу отдать тебе свою комнату, если ты боишься, что тебя убьют. А ключ.. Думаю, я смогу его починить, —Кокичи скептически смотрит на дверь, — Но.. Кхм.. Ммм.... Только сейчас Сайхара понимает, что Ома слегка дрожит. Он плачет? — Спасибо, мне правда приятно слышать нечто такое, — Кокичи начинает что-то стирать свои руками. Его голос ровный и холодный, как сталь, — За всю свою жизнь, если её можно назвать жизнью, я не слышал даже приблизительно что-то такое. Это было правдой. Не смотря на то, что большое количество людей общалось с ним хорошо, а кто-то и вовсе мог претендовать на звание самого близкого для Кокичи человека, не было ни одного, кто знал, что он вампир. Он не мог доверить это никому. А тут, человек на которого он между прочим напал говорит ему такие вещи. Некое тепло начало разливаться по всему телу. Это люди называют счастьем? — Тебе же нужно пить кровь правда? Ты очень голоден? — Шуичи аккуратно поднимается с пола, садясь недалеко от Кокичи, но всё ещё выдерживая некую дистанцию, — Иначе я не могу понять причин твоего нападения на меня. — Я хотел присвоить тебя себе, — несмотря на ужасно лживую натуру, Кокичи не хотел сейчас врать. Только не ему, только не сейчас, — Не знаю почему, но ты очень сильно влечешь меня к себе. Даже через кожу я могу чувствовать этот запах крови. И если это влечение будет не только у меня одного, но и у других вампиров, то тебя могут просто разорвать на куски в один момент. Ома не врал. Он даже не собирался врать об этом. Вампиры пусть и были довольно жадными существами, но так же имели большое уважение друг к другу. Из этого уважения следовали некоторые негласные правила: уважай сородича своего, раздели еду со всеми желающим, если она ничейная и не смей посягать на чужое. Желающих разорвать Шуичи на части может оказаться слишком много, что явно не позволит ему даже попытаться выжить после нападения. Единственное, что может спасти его - метка собственности, но не все вампиры ставящие их являются адекватными. Сайхара же явно обомлел, открыв рот. Прикрывая его рукой, он отвёл взгляд куда-то далеко в сторону, явно размышляя над чем-то. — Я понимаю, если ты захочешь выгнать меня прямо сейчас. Думаю, у меня хватит сил, чтобы выломать эту дверь или как минимум, выкрутить замок, — Кокичи продолжает скептично осматривать дверь. Скорее всего, у него может получится открутить винты замка. — Нет-нет, я не стану выгонять тебя, — Шуичи осторожно подал голос. Он словно шептал, а ладонь, что прикрывала рот заглушала его ещё больше. Но это было не настолько тихо, чтобы Кокичи не мог это услышать, — Наоборот, я думал, что я не буду против быть помеченым тобой. Ты явно не сделаешь мне что-то плохое, я уверен в этом. — Хорошо, — Кокичи облегчённо выдохнул, приближаясь к Шуичи критически близко, — Тогда твоя задача как минимум не упасть в обморок. — Х-хорошо.. Только можно не так больно... — Шуичи слегка сжимается, его руки начинают дрожать. Кокичи поднимает голову Сайхары, аккуратно взяв его за подбородок. Этой же рукой он спускается ниже, обхватывая нежную шейку, чтобы после обнажить свои клыки. Глаза Кокичи краснеют, становятся цвета венозной крови, а клыки с каждой секундой становятся длиннее и длиннее. Шуичи шумно глотает слюну, смотря на клыки Омы с некой тревожностью. Кокичи проводит языком по его шее, оставляя мокрый след от слюны. А после беспощадно кусает его, протыкая кожу. Он попадает чётко в венки на шее, начиная удерживать Сайхару сильнее. Он начинает сильно трястись, то-ли от боли, то-ли от блаженного чувства наслаждения, что обычно испытывают люди, когда вампиры их кусают. Шуичи содрагается, пытается сдерживать голос, отчаянно прижимая собственную руку ко рту, думая, что так удержит все свои стоны. Ома же прикрывает глаза, вкушая давно забытый вкус. Вкус крови. Шея Сайхары начинает цвести. Буквально. На ней распускается большой букет маленькой лаванды. Он расползается всё дальше и дальше, захватывая собой чуть меньше половины шеи, но при этом залезая на ключицы и плечи. Этот рисунок можно сравнить с произведением искусства, каждая веточка, каждый цветочек - всё это можно рассматривать до бесконечности. Сама метка лишена какого либо цвета, и выглядит словно обычный эскиз, который и без того привлекает к себе большое количество внимания. Особенно, когда Ома открывает глаза... Он распахивает их широко. Он отстраняется, облизывая губы, смотря крайне удивлённо на то, что в итоге вышло. Эта метка очень... Интересна. А самое главное то, что Кокичи никогда в жизни не видел таких больших меток, даже когда сам ставил их. — Всё, — произносит Ома, виновато покусывая губы, — Правда, я думал, что она будет маленькая. — М-мне сейчас это.. Не так важно.. — мямлит Сайхара себе в ладонь. Он всё ещё дрожит, — Я.. Никогда ещё не чувствовал себя так.. Так... — Возбужденно? Тебе было очень приятно, да? — Кокичи мелко усмехается. Сайхара кивает. — Сначала больно, а потом я просто не мог остановить свой голос.. — Шуичи прикрывает укус ладонью, ощупывая его, — Я.. Мне стыдно это признавать, но... Я бы хотел, чтобы ты ещё выпил моей крови.. — Это опасно для твоего здоровья. Я уже выпил необходимый минимум, — Кокичи скрещивает руки на груди, но Сайхара внезапно берет его за одну из них. — Выпей необходимый максимум.. Я.. Я прошу тебя.. Мне кажется я сойду с ума, если не получу ещё этого чувства прямо сейчас.. — только сейчас Ома полностью осознает, что только что чуть не заставил Сайхару кончить одним своим укусом. Кокичи застывает на пару мгновений, но снова обнажает клыки. Слегка шершавый язык вылизывает две слегка кровоточащие дырочки на шее. Кокичи тщательно вылизывает их, после снова вводя туда два острых зуба. Дрожь в юном теле только усилилась, сопровождаясь громкими стонами. Слюна вампира могла не только заживлять людские раны, но и давать как можно больше приятных ощущений. Но идя у этого человека на поводу, Ома даже не ожидал того, что сам начнёт заводится от этого действа. Сайхара извивался, цеплялся пальцами за одежду Омы и вел себя крайне непристойно и не сдержанно. Он буквально выстанывал имя Кокичи! Такого перед ним не делал ещё никто, даже те, кого он искренне любил. Эффект укусов всегда был слабым, иногда даже совершенно не заметным. Возможно, организм Шуичи был каким-то особенным, раз он так поддавался вампирскому влиянию? Если это так, то его кровь нужно изучить... — Ома-кун! О-ом-ма.. К..ун.. Кокичи.. Ко.. Ах, боже! Боже мой! —Сайхара хватает Кокичи за голову, прижимая к своей шее, — Я не могу, Кокичи! К-ко.. Кичи.. Ахх! Аа! Господи! Ома резко вытаскивает клыки, понимая, что уже преодолел тот максимум, что обещал. Он прижимает к себе Шуичи, когда тот начинает дрожать чуть более резко, чем раньше. Видимо он кончил прямо в собственные трусы. — Ч-черт.. — видимо, до Сайхары тоже дошло то, что делать "это" в штанах было не самой лучшей идеей. — Ты всегда можешь переодеться, у нас в шкафах есть куча конплектов нашей одежды. Её беспокойся, — Кокичи аккуратно целует юношу в мечтт укуса, видя, как тот уже начинает регенерировать. Вампирская слюна творит чудеса. — Ну.. Да.. Ты прав.. — Шуичи аккуратно прижимается к Кокичи, утыкаясь носом ему в плечо. Ему так неловко и стыдно, что он сделал "это" прямо перед Омой, но тот реагировал уж слишком спокойно. Только через мгновение, Шуичи понимает. Кокичи явно старше самого Сайхары на огромное количество лет. — Я бы хотел забрать тебя с собой, — внезапно говорит Ома, удивляя этим Шуичи. — "С собой" - это куда? — С собой к себе домой. Я бы хотел стать частью твоей жизни. Ты позволишь мне провести твою жизнь вместе с тобой? — Ома аккуратно берет ладони Сайхары в свои, словно пытаясь согреть. — Ну.. Я не знаю даже.. Думаю, что можешь. Это будет даже мне наруку, я как раз хотел съехать от дяди, дабы не добавлять ему лишних хлопот со мной на старость лет. Ома улыбается, слабо, но очень нежно. Это чувство, что он сейчас испытывает греет его. Кокичи точно понимал:Шуичи особенный. И Ома сделает всё, чего бы ему это ни стоило, чтобы этот мальчик принадлежал только ему одному. — Сайхара, ты позволишь? — Ома взглядом намекает на кое что между ног Шуичи, и когда сам Сайхара понимает о чем идёт речь, то моментально краснеет сильнее, чем это было раньше. Но кивает. Этот кивок воодушевляет, даёт стимул и энергетический толчок. Наверное, Ома был только один раз в жизни так счастлив тому, что ему позволили дотронуться до тех мест, до которых могут дотронуться лишь единицы. А это был второй, но гораздо сильнее, чем это было когда-то сотни лет назад. Кокичи аккуратно валит Шуичи на кровать, а после пристально смотря за реакцией Сайхары, начинает стягивать с него мокрые от спермы штаны. Внутри, где-то в недрах сознания что-то мелко покалывает, призывая быть напористее, грубее, быстрее. Ома не поддаётся этому слабому чувству, наоборот, пытаясь быть нежнее, чтобы не спугнуть. — Мне так неловко.. — бубнит Сайхара, кладя кепку себе на лицо. Да, это должно быть до безумия неловко. Особенно когда над тобой возвышается вампир, что пристально рассматривает все твои прелести между ног. Шуичи был готов покляться, что на мгновение видел в этом взгляде дикое желание. Словно его уже медленно поедали взглядом. — Ты такой милый тут, — Кокичи словно пытается добавить как можно больше масла в огонь своими словами. Шуичи как будто бы что-то мычит, прижимая кепку к своему лицу руками. Это так... Так возбуждает, заставляя ноги сжимать между собой, но Ома не позволяет этому случиться. — Ну-ну, прости, Сай-чан, —Кокичи начинает оглаживать Шуичи. Сначала живот, потом пах, добираясь до члена, рядом с которым растёт милый девственный пушок. Оно всё мокрое, от того, что Шуичи кончил себе прямо в трусы, но это даже не является проблемой. Ома приподримает юношу под коленками, закидывая обе себе на плечи. Сайхара удивлённо охает, моментально убирая кепку. — Открыл наконец-то, — Кокичи подтягивает Шуичи к себе ближе, после чего полностью заглатывает его член в рот. — О-ома-к-кун! — Сайхара словно тянет руку, чтобы остановить Кокичи, а после останавливается, чувствуя, как чужой язык мягко облизывает его вокруг, как эти подступательные движения приносят уйму приятных ощущений. Правда, во рту Кокичи совершенно не тепло, как это могло бы быть во рту живого человека. Как хорошо, что Сайхаре не с чем сравнивать. — Стой-стой! Боже! — Сайхара быстро закрывает свой рот рукой, словно не сразу осознавая, что только что начал выстанывать слова. Шуичи словно не ожидал, что его голос может настолько измениться в одно мгновение. Но Кокичи и правда отстраняется, чувствуя как Сайхара начинает агрессивно упираться в горло своими размерами. Это позволяет самому Шуичи выдохнуть. Но почему-то этот выдох имел некоторые печальные нотки. — Я переверну тебя на живот, — внезапно говорит Кокичи. — Что? — с выдахом отвечает Шуичи, которого уже резко переворачивают, — Ч-что?! Им играются так, словно он обычная игрушка, крутя и вертя им как вздумается. Но теперь уже язык Кокичи лезет в иные места, а именно в задний проход Сайхары. Его пришлось поставить на колени, чтобы вместе с вылизыванием задницы можно было держать его за член. Кокичи прекрасно понимает, что сейчас этот юный организм может требовать как можно больше поступательных движений, но этого пока что нельзя реализовывать. Если Шуичи кончит сейчас, его неудастся достаточно хорошо подготовить. Вместо того, чтобы активно дрочить ему, Кокичи лишь легонько поглаживает чужой член, чтобы не оставлять его совсем без внимания. Не стоит давать ему опускаться. — Ом-ма-кун.. Что ты делаешь? Зачем ты лижешь меня.. Там? —Сайхара ужасно смущается, произнося такие пошлые слова. Он чувствует, как чужой язык аккуратно входит внутрь, преодолевая сомкнутое колечко мышц. Он чувствует, как этот язык с каждым разом проходит всё дальше и дальше, всё глубже и глубже с каждым толчком. — Я собираюсь войти в тебя, —шепчет Ома, облизывая собственные пальцы, а после вставляя один из них вместо языка. Шуичи не особо ощущает разницы, пока не прибавляется второй. — В-войти??.. Ома-кун.. Как войти?.. Ч-что ты вставляешь в меня?.. — Сайхара явно не понимал до этого момента, что конкретно с ним хотят делать. Тем временем, внутрь помещается и третий палец. Шуичи хнычет от полноты ощущений. — Я собираюсь вставить внутрь тебя свой член, Сай-чан, — Кокичи наваливается туловищем на спину Сайхары, нагибаясь к его ушам. Он шепчет, проводя влажным языком по уху Шуичи. По телу бегут мурашки, а в венах словно стынет кровь. Шуичи жмурится, и стонет, когда его член начинают тереть, и мелко плакать, когда внутри его заднего прохода Ома разводит пальцы, желая разработать эту узкую дырочку. — К-Кокичи.. Хватит.. Мне больно.. — Шуичи тянет руки к ладони Омы, три пальца которой выставлены внутрь Сайхары. А после Шуичи словно бьёт током, он вздрагивает и громко стонет. — Нашёл, — Кокичи довольно улыбается, продолжая мучать бедного мальчика под собой, которого уже не держат собственные ноги, — Далеко же ты её запрятал. — Х-хв-атит Ом-ма-кун!..Ах! — Шуичи жмурится, хватает пальцами ткань одеяла. Ему ужасно жарко. Белая рубашка уже прилипла к телу в некоторых местах от пота. — Ещё немного, Сай-чан, ещё немного. Лучше, чтобы боль была сейчас, чем ты будешь плакать от неё потом, — Кокичи ласково и нежно целует его в шею, на которой цветут веточки лаванды. Ома чувствует жар Сайхары даже через одежду, понимает, как сильно ему сейчас нужен холодный воздух, — Потерпи, совсем скоро всё будет очень хорошо, поверь мне. Наверное, просить у другого человека доверия крайне неправильно для такого человека как Кокичи, тем не менее, от Сайхары он получает достаточно уверенный кивок. Кокичи улыбается, целуя Шуичи в шею ещё несколько десятков раз, прежде чем наконец-то вытащить пальцы из промежности юного мальчика. — Мне жарко.. Я.. Я словно сейчас сгорю.. — Шуичи обессилено падает тазом на кровать. Он и правда весь красный. Кокичи переворачивает Сайхару на спину, хватая того за одежду. Он буквально срывает его костюм и рубашку с пуговиц, после чего под шокированные охи, снимает их в хрупкого тела. В этот миг Шуичи осознает, что и правда находится в руках этого вампира игрушкой, которую крайне легко сломать. Он не будет удивлён, если Ома сможет поднять его одной рукой не приложив особых усилий. — Теперь лучше? — Кокичи опускает Шуичи на одеяло. Он полностью обнажен перед этим бессмертным и могущественным существом. — Да.. Спасибо... — Шуичи обнимает себя, желая прикрыться. Он поворачивает голову в бок, отводя смущенный взгляд. — Я знаю, что тебе неловко, но ответь мне на вопрос, — Кокичи опускается, продолжая шептать, — Я могу вставить? Наступает, казалось бы, бесконечная тишина. С момента этого вопроса Шуичи просто замер, даже не моргал. —Черт, наверное, я захожу слишком далеко? Мы даже толком не так хорошо знакомы, и всё остальное, — Кокичи внезапно отстраняется, присаживаясь на свои ноги. Он кладёт руку на лицо, после начиная тереть глаза большим и указательным пальцами, — Мы даже не пара, а уже почти переспали. Каким же развратным становится современный мир. —Можешь.. — Шуичи говорит тихо, но достаточно, чтобы Ома мог услышать. — Что? — словно не веря своим ушам, Кокичи убирает руку с лица, смотря на Шуичи со слегка нахмуренными бровями. — Я сказал.. Что мы можешь.. — Сайхара прикладывает ладонь к своим губам, слегка накрывая их от стыда. —Понял. Кокичи подхватывает Шуичи под бедра, снова таща того ближе к себе. Он держит его слегка на весу, чтобы приспустить собственные штаны и трусы, что давны давно стали ужасно узкими от вставшего в них члена. Ома обхватывпет свою эрекцию рукой, подставляя её к пульсирующему колечку мышц. Небольшой толчок, крайне плавный, и он уже полностью внутри. Шуичи тем временем плотно накрывает собственный рот рукой, выстанывая очень протяжно и громко. — Тише-тише, — Кокичи аккуратно берет Шуичи за свободную руку, притягивая того к себе. Сайхара буквально садится к нему на член, ещё громче простанывая. Он чувствует, как что-то за гранью его понимания нагло распирает его изнутри, продвигаяясь с каждой секундой всё дальше и дальше. Больно, ужасно больно и страшно. — В-в-выт-тащи.. Я.. Я не м-могу.. Мне.. Б-больно.. — Шуичи скулит, пока Ома прижимает его к себе, обнимая и поглаживая по спине. Сайхара глотает собственный слезы, что текут по щекам от боли. Кажется, он хочет просто умереть на месте, лишь бы не чувствовать этого. — Потерпи, просто потерпи. Всё будет хорошо, обещаю, — Кокичи аккуратно и медленно начинает выходит из Шуичи, а после, снова входит. Это заставляет самого Сайхару ойкать, охать и ахать, но он правда терпит, роняя одну слезу за другой. Но спустя ещё пару таких толчком, Шуичи чувствует, как внутри, там, где сейчас член Омы, что-то начинает мелко покалывать. Низ живота приятно растягивает, а толчки кажутся уже не такими уж и болезненными. Это покалывание дразнит, жаждет, чтобы его настигли и устранили. Шуичи не успевает понять, как сам начинает прижиматься к Кокичи, хватаясь руками за его клетчатый шарфик. — Ом-ма-к-кун.. — Шуичи пускает слюни, не в силах справится с таким большим количеством ощущений, что терзают его тело. Это настолько непередоваемые чувства, настолько невероятные ощущения, что невозможно даже описать словами в собственной голове. Единственное, что приходит на ум - это "как же хорошо". Ома не врал, и это в некоторой степени грело душу. — Ш-ш-ш, — Кокичи аккуратно поправляет чужие синие волосы. Сейчас, находясь в помещении без окон, их посвящает лишь свет лампочки, встроенной в потолок. Тем не менее, даже на таком слабом свету они похожи на россыпь нитей из синего сапфира, или может, танзанита. По мере времени Ома начинает делать движения тазом более резкими, менее размашистыми и грубыми. Держа одну из ладоней прямо около заднего прохода Сайхары, при этом раздвигая между собой его задницу, Кокичи четко может представить, как его собственный член погружается глубоко внутрь этого, не так давно девственного, нутра. Это возбуждает до безумия, желая полностью осквернить собой это хрупкое и дрожжащие в его руках тело. Он мечтает о том, чтобы это действо никогда не заканчивалось, чтобы эта ночь длилась для них двоих вечно. Тем не менее, Ома является вампиром, а значит может контролировать свой разум гораздо лучше, чем люди. Кокичи это подтверждает для себя, понимая, что Шуичи уже полностью отдался собсвенным чувствам, отключив голову. Это даже наруку для Омы, ведь именно сейчас можно выявить как можно больше слабых мест Шуичи, понять, что ему нравится, а что наоборот, вызывает в него непонимание и негативные эмоции. Начать можно с малого: Кокичи слегка опускает голову ещё ниже, дабы языком достать до двух небольших горошин - сосков. Он проводит языком, вслушиваясь в звуки. Реакция не особо положительна, но всё же есть. Шуичи кусает губу, смотря сверху вниз на Кокичи. Видимо, ему нравится, но это не самая яркая из слабых мест. Далее в ход идут ладони. Кокичи не сильно шлёпает Шуичи по одной из двух долей задницы, оставляя слегка розоватый след. Сайхара активно вздрагивает, охает, и лишь сильнее прижимается к Кокичи, тяжело дыша. Он громко мычит, чувствуя лёгкое, приятное жжение от шлепка. Тем не менее, Ома замечает, что Шуичи воодушевился от подобного действия. —Боже, Сайхара-чан, я не знал, что ты такой развратник, — Кокичи дразнит его, на что Шуичи опускает голову. Видимо, ему обидно от таких слов в свой адрес. На этом моменте Ома посчитал, что исследований на первое время достаточно. Он сделал для себя все нужные выводы и сейчас, с уверенностью готов заявить, что они оба начинают приближаться к своему пику. — Я-я.. Я не такой... Я.. М-м-м... — Шуичи лишь сильнее кусает губы, он не может справиться и унять свои чувства. — Прости, я не хотел задеть, — Кокичи гладит Сайхару по голове, — Ты большой молодец, ты очень хорошо справляешься. Шуичи отворачивает голову, затихая на пару мгновений, прежде чем снова начать издавать разные звуки. Видимо, Кокичи сам того не осознавая, нашёл ещё одно слабое место. Это не удивительно, всем нравится похвала в свой адрес. Шуичи в этом случае был не исключением. — Молодец.. Да.. Большой, большой молодец.. — Кокичи грубо берет того за плечи, активно толкая вниз. Некогда прикрытые глаза Шуичи раскрываются очень широко, а сам он, кажется, весьма шокирован. — Ома-кун! Ома-кун! Я!! Я сейчас! Ома-ку-у-ун! — Шуичи пытается прижаться, обнять или хотя бы ухватится за Кокичи, пока сам Ома просто агрессивно насаживает Сайхару на собственный член. Скажи Сайхара себе прошлому о том, что сегодня ночью его будут жестоко трахать в задницу, и сам Шуичи при этом будет испытывать невероятное удовольствие, он бы ни за что на свете в это не поверил. Да он и сам себе сейчас не верит. Это всё похоже на какой-то сон, на что-то невообразимое, на что-то, чего не бывает. Один сильный, грубый хлопок по заднице, и Шуичи начинает видеть искры перед глазами. Его спина выгибается с лёгким хрустом. Он только что кончил. Кончил от того, что его трахают в задницу и бьют по ней же. Это.. Это что-то невообразимое. Этого явно не могло произойти! Он просто сейчас проснётся и... Он чувствует, как что-то горячее наполняет его изнутри; разливается, стекает по гладним стенкам прямой кишки; как что-то явно желает напомнить его до краёв. Только сейчас, отходя от некой прострации, Сайхара понимает, что всё ещё сидит на чужом члене, его живот испачкан в собственной сперме, а человек, на члене которого он сидит, только что обильно кончил внутрь него. — Я.. Я схожу с.. Ума.. — Шуичи трясёт, он явно начинает паниковать. Но его мягко прижимает к себе сильная рука вампира, она гладит его по спине, успокаивая. — Тише, Сай-чан, всё будет хорошо. Ты большой молодец, — Кокичи целует того чуть ниже уха, пытаясь этим показать, что не является врагом для Шуичи, показать ему свою нежность, успокоить его, — Прости, что не вытащил вовремя. Я спрашивал, можно ли кончить внутрь, но ты не отвечал. Прости меня. — Кокичи.. — Сайхара подаёт слегка хрипловатый голос. Он прокашливается, восстанавливая его таким образом, — Мы.. Мы же сможем выбраться отсюда вместе, верно?.. — Конечно сможем, — Кокичи обнимает Сайхару двумя руками, тот же слегка приобнимает под руки, — Я сделаю всё, чтобы мы выбрались вместе. --- Япония. Где-то в глуши, подальше от людей. 20хх год. С момента конца убийственной игры прошло довольно много времени. Восстановив свои силы кровью Сайхары, Ома просто разрушил одну из стен, а после вышел со всеми людьми наружу. Многие, хоть и стали опасаться его, выражали огромную признательность и дали клятву, что ни за что на свете не расскажут о том, что Ома является вампиром. Тем не менее, с этого момента утекло много воды, а так же времени, хоть для Кокичи оно ощущалось почти как мгновение. — С возвращением домой, Ома-кун, — Сайхара говорит это лениво, и наверное, с некой усталостью от этого. Он лежит под мягким пледом, укутаный в тёплые вещи. В последнее время ему крайне холодно. — Как ты себя чувствуешь? Слабость всё также мучает? — Кокичи подходит к Шуичи, присаживаясь рядом. Он аккуратно берет бледную и вечно холодную руку Сайхары в свою. — Ну, я не молодею, как ты знаешь, — Шуичи старается улыбаться для него. Живя с Кокичи не один год под одной крышей, он стал чуть более шутливым. А ведь верно. Сайхаре уже давно не 17, как это было в первые дни их знакомства. Сейчас он уже стар, не может ничего делать сам. А ведь его труды при молодости были невероятно ценными. Вроде, кто-то из его последователей даже основал детективное бюро в его честь. — Давай я обращу тебя, Шумай, пока ещё не стало слишком поздно, —Кокичи садится на колени перед кроватью к которой Сайхара буквально прикован. Много чего утекло с тех времен. — Чтобы я остался вечно дряхлым старикашкой? Ха-ха, Кокичи, я бы очень хотел прожить с тобой всю вечность, которую ты бы мог мне дать. Но.. Я буду тебе обузой, ты же знаешь, — Шуичи отводит свой тусклый взгляд на собственные ноги. Пусть заслуги Сайхары и были огромными, он не мог не заплатить за них цену. Да, он смог остановить этот порочный круг убийств, раз и навсегда закопав шоу Данганронпа и все подобные ему, но не смог остановить нападение на себя. Это стоило ему многого. Однажды кто-то из фанатов Данганронпы напал на Шуичи, и тот не сумев дать достойный отпор остался прикован к инвалидной коляске навсегда. Он много чего ещё сделал будучи в таком состоянии, но долго работать всё таки не мог. А теперь его жизнь подходит к своему финалу. — Даже если и будешь, Шуичи, я очень хочу быть с тобой всю свою вечность. Прошу, давай я обращу тебя? — Кокичи прикладывает чужую ладонь к своей щеке. Сайхара слегка прглаживает её большим пальцем. — Кокичи.. — из глаз Сайхары начинают сочиться мелкие капельки слёз. Плача, он выглядит ещё более болезненно, чем раньше. Эти впалые щеки и глаза, эти морщинистые тонкие вечно холодные руки, а эта кожа настолько бледная, что Ома желает выколоть себе глаза, лишь бы никогда не видеть своего возлюбленного таким. Лишь бы не видеть как он буквально умирает у него на глазах. — Ты сам всё прекрасно знаешь.. Все прекрасно помнишь, Кокичи.. — Сайхара слегка шпыгает носом. Он утирает свободной рукой слезы. Ома жмурит глаза, чтобы не видеть как эта рука дрожит. Он прав. Шуичи чертовски прав. Не было никаких оснований не обращать его раньше. Кокичи просто не мог. Не мог. — Меня нельзя обратить, ты же знаешь.. Зачем.. Зачем ты повторяешь эту просьбу.. Если знаешь, что это невозможно... — Сайхара начинает говорить тише. Эти эмоции делают его ещё слабее, чем раньше. — Я мог.. Я мог обратить.. Но я трус, я такой трус.. — Кокичи хватается одной рукой за голову, — Обычно люди могли обратиться даже если просто выпьют крови вампира, а некоторых надо было убивать, а уже после поить кровью.. Но когда ты не смог обратиться просто выпив моей крови, мне стало безумно страшно.. Я думал: что будет, если я убью тебя, а ты не обратишься?.. Я не мог позволить себе совершить такое... Я... Я не мог, Шуичи, прости меня.. — Тогда попробуй сейчас, — Сайхара перебивает его. Голос Шуичи уже более спокойный, смиренный. Он словно готов встретиться со смертью прямо сейчас, — Даже если я умру, я буду счастлив знать, что умер от твоих рук и рядом с тобой.. Кокичи.. — Шу.. Шумай.. — На всякий случай скажу: ты был самым ярким лучиком света в моей жизни.. Спасибо, что подарил свою любовь именно мне... Я.. Я люблю тебя, Кокичи.. — И я люблю тебя, Шуичи. Кокичи был прав. Шуичи не смог обратиться даже после смерти. Сайхара Шуичи умер. Ома Кокичи умер наследующий день, после смерти Сайхары Шуичи. Об их любви будут слагать легенды. Может, чтобы узнать, как всё было на самом деле нужно прочитать эту историю с самого начала?