Штрихи к роману

Хоук почувствовала неладное раньше, чем вошла в комнату. Изнутри слышались шаги: стремительный стук подошв от стены к дверям, потом обратно. Если тевинтерец носится из стороны в сторону перед камином — ничего хорошего это не сулит. — Привет, Фенрис, — сказала магесса с порога и постаралась улыбнуться как можно веселее. Наверное, у эльфа хандра, которую нужно поскорее разогнать. Хозяин застыл на месте. Темно-зеленые глаза сощурились, прошлись по ней цепким взглядом. Мариан удивленно скосила глаза: нет, одежда в порядке, недовольно всматриваться не во что. Улыбнулась снова, на сей раз вопросительно приподняв брови. — У тебя все хорошо? — Да, — кивнул эльф и подошел к столу. — Я не был уверен, что ты придешь. Он отодвинул кресло, но почему-то не сел, а смотрел на нее, держась за спинку. — Я пропустила хоть один урок? — хмыкнула Хоук, хотя пальцы сжались в кулак. В прошлый раз Фенрис встретил ее у входа и приобнял. Сегодня почему-то не стал. Хоук начинала сомневаться, что ее терпение окажется прочнее сдержанности тевинтерца. С первого поцелуя прошло несколько месяцев, эльф так и не решился на что-то более серьезное. Да что там, даже поцелуи с тех пор перепали Мариан всего два раза. — Я заходил к тебе вчера, — неохотно признался эльф. — Тебя не было. Мне сказали, ты ушла на Расколотую гору с этой долийкой. — Мерриль просила кое с чем... — начала Хоук и замерла. Губы растянуло неудержимой улыбкой. — Ты приходил ко мне? — Я был неподалеку, и просто заглянул по пути, — проворчал эльф. Резким движением головы отбросил челку со лба. Потом наконец сел в кресло. Хоук опустилась в соседнее. Теперь ей не требовалось особых усилий, чтобы улыбаться. Скорее наоборот. Фенрис все же решился на что-то новое. Хотя бы попытался навестить ее. Наверное, он даже скучал? — На чем мы остановились? — с улыбкой спросила она, стараясь ободрить друга своей веселостью. — На разговоре Шартана и Андрасте, — ответил эльф после паузы. Он открыл книгу и некоторое время сидел, собираясь с мыслями. Кресла стояли подлокотник к подлокотнику, и отступница скосив глаза успела бегло просмотреть всю страницу, прежде чем Фенрис принялся за дело. — В тот день я спро-сил про-ро-ци... Хоук приподняла ладонь, показывая, что эльф ошибся. Он не всегда замечал знак, сосредоточившись на буквах, но Мариан предпочитала именно такие ненавязчивые замечания. В этот раз Фенрис заметил и прочитал слово заново, на сей раз правильно. Они медленно, по слогам двинулись дальше. Тевинтерец исправно осилил четыре абзаца, хотя Мариан с неудовольствием заметила, что он ошибается чаще обычного. — Тевир... тевни... — перебирал бывший раб. Мариан наклонилась через подлокотник, заглянула в текст. Брови поползли вверх. — Не говори мне, что ты застрял на слове «тевинтерский», — ахнула она. Посмотрела другу в лицо и резко хлопнула ладонью по подлокотнику. Продолжила другим, суровым тоном. — Так, Фенрис, хватит издеваться над книгой. Что стряслось? Я вижу, у тебя сегодня не Шартан в голове. Эльф захлопнул томик, словно только и ждал разрешения. Некоторое время молча смотрел на обложку, затем решительно отложил книгу на стол и перевел взгляд на Хоук. — Ты очень много времени проводишь с этой эльфийкой. — Мерриль очень дорога мне, — пожала плечами Мариан. Внутри что-то напряглось, но она заставила себя тепло, успокаивающе улыбнуться. — Я знаю, что она тебе не нравится. Но ты ведь даже не пытался узнать, какая она на самом деле. — Она малефикар, этим все сказано, — покачал головой тевинтерец. — Она бросила семью, чтобы заниматься магией крови. Что еще я должен знать? — Мерриль никогда не использовала чужую кровь и никогда не пыталась кем-то управлять. Ты все время говоришь, что я не похожа на других магов. Но Мерриль гораздо лучше меня, — горячо заверила Мариан. Осторожно коснулась кисти Фенриса на подлокотнике соседнего кресла и сразу отняла пальцы. Эльф все равно убрал руку. — Она самое доброе существо, которое я знаю. Может, кроме Бетани. Если бы ты только попытался... Фенрис быстро поднялся и отошел к дальней стене. Остановился, сложив руки на груди. Плечи напряжены, словно эльф готов броситься куда-то в любое мгновение. — Я вижу, ты просто без ума от нее. Изабелла говорила, ты звала долийку жить у тебя особняке. Мариан уставилась на собеседника безумными глазами. Раздражение вскипело внутри, но странное, неверное, с нотами искристого торжества. Конечно, она предпочла бы «Я люблю тебя» или приглашение на прогулку, в кои-то веки произнесенное эльфом, а не ею. Но Фенрису хотя бы не все равно. — Погоди, — выдохнула женщина удивленно. Вместе со словами с губ рвался смех. — Ты что, ревнуешь? Фенрис смерил ее взглядом, склонив голову к плечу. — А что, не должен? Мариан больше не могла сдерживаться: откинулась на спинку кресла и расхохоталась. Она не слышала шума шагов, но когда подняла глаза — тевинтерец был рядом. На коже угасало голубоватое лириумное сияние. — Что здесь смешного? — спросил Фенрис резко. Нагнулся, опираясь на подлокотник своего кресла, вгляделся в ее лицо. Зеленые глаза оказались пьяняще близко, но черты тевинтерца застыли, словно каменная маска. — Я не игрушка. Я не буду твоим развлечением в перерыве между другими чувствами. Магесса подавилась последним смешком: она достаточно хорошо изучила Фенриса, чтобы угадать за неподвижностью черт подавленную ярость. — Прости, Фенрис, но это такие глупости, — мягко сказала Мариан. — Мерриль для меня как младшая сестренка. Я хочу о ней заботиться и защищать ее, а не что-нибудь еще. И потом, ты мог уже понять, что я предпочитаю мужчин. — Значит, эльфийка — сестренка, — протянул Фенрис и отошел к камину. Продолжил, глядя в огонь. — А Варрик тебе как брат? — Постой-ка, — протянула, нахмурившись, Хоук и приподняла ладонь, словно тевинтерец опять допустил ошибку при чтении. Смеяться больше не хотелось. Совсем. — Ты и Варрика сюда приплетешь? Может, будешь ревновать меня вообще ко всему, что движется? — Ты всегда ему улыбаешься, — мрачно заметил Фенрис. — Смеешься, когда он шутит. И... ты обожаешь книги. Ты любишь книги, а он их пишет. Наверное, даже стихи умеет сочинять. Несколько секунд Мариан смотрела на эльфа, отчаянно надеясь, что он дрогнет или она сумеет успокоиться. Щеки горели, листы бумаги на столе начали укоризненно шуршать и колыхаться, словно стремились уползти подальше от разгневанного мага. Женщина небрежно махнула рукой, и они замерли, придавленные невидимой ладонью. — Знаешь, а мне и правда нравится Варрик, — заявила Мариан. Она поднялась из кресла, но отходить не стала, а остановилась, сложив руки на груди. Широко улыбнулась собеседнику, фальшиво и зло. — С ним просто. Он интересный собеседник. Он никогда не устроит мне скандала на ровном месте. Он умеет думать о других и, сожри меня мабари, умеет заботиться! Посылает Мерриль еду, когда она слишком долго не выходит из дому. Договаривается с Обществом, чтобы не трогали никого из наших... И вежливо просит о том, что нужно ему, а не ждет, когда все принесут на блюдечке! Пока она говорила, Фенрис ходил перед камином из стороны в сторону. Точнее, проявлялся то в одном месте, то в другом: татуировки вовсю пылали голубым, движения стали незаметны глазу. Когда слова растворились в воздухе, эльф резко остановился. Ударил кулаком в край каминной полки, да так и остался стоять, опираясь на камин, спиной к Мариан. — Я все понял. Тебе лучше уйти. — Да уж действи... — начала Хоук. И замолчала на полуслове, всматриваясь в его напряженную фигуру: плечи сильно ссутулены, голова опущена. Вскочив с кресла, подлетела к эльфу, заглянула в лицо. Так и есть: смуглая кожа стала пепельной. То ли от переживаний, то ли от беготни, но лириумные клейма решили напомнить о себе. — Больно? Ох, горе мое, — простонала она, отчаянно пытаясь сообразить, чем может помочь. — Сядешь? Может быть, воды? — Уходи, — повторил Фенрис. — И не подумаю, пока ты в таком состоянии. Давай, обопрись на меня, и дойдем до кресла. У меня платье из плотной ткани, ты не почувствуешь... Эльф молча сполз на пол перед камином. Кое-как уселся, подобрав колени к груди. Руки слегка дрожали, хотя тевинтерец явно пытался это скрыть. Мариан бросилась к шкафу, выволокла первый попавшийся плащ. Укутала трясущегося эльфа. — Где твой погреб? Направо или налево? — потребовала она, судорожно пытаясь вспомнить ту часть особняка, где была только в первый день, когда они искали Данариуса. — Я приготовлю горячего вина... Стремительная рука вынырнула из складок плаща, вцепилась в ее ладонь. — Останься. — Тебе же станет хуже, — пробормотала Мариан, безуспешно пытаясь вырвать пальцы. Обреченно вздохнула. — Я остаюсь, остаюсь, успокойся. К облегчению магессы, эльф отпустил ее и снова закутался. Хоук села рядом с Фенрисом, на краешек его плаща. Тоже подтянула к груди колени. — Прости. Ты могла бы выбрать кого-то, кто не доставляет столько проблем, — тихо произнес эльф. Он старался говорить ровно, но в голосе слышалась та же дрожь, что свела тело. — Кого-то из своего круга. — Не надо, не говори, — попросила Мариан. Злость исчезла, словно ее смыло гигантской волной. — Тебе и так плохо. — Кого-то, кто не заставляет тебя злиться, — упорно продолжил Фенрис. — Только радует, как Варрик. Я часто думаю об этом. Хоук молча покачала головой и слегка приобняла его за плечи, почти не чувствуя тела под складками плаща. Может, все же получится поделиться теплом. — С Варриком просто. Не потому, что он сам простой. Но он хорошо умеет выстраивать границы. Всегда знает, насколько можно позаботиться о другом и сколько заботы попросить для себя, — вздохнула Мариан. Слегка придвинулась. — Но в любви так нельзя. А если можно, то я не хочу. Любить — значит, стирать границы и подпускать к себе. Даже когда это сложно. Фенрис не ответил. Хоук взглянула на него искоса. — Мне плевать на всех изящных господ верхнего города, пока на свете существуешь ты. Хотя вообще-то мне тоже не по душе, когда Изабелла начинает отгадывать цвет твоего белья или вроде того, — добавила она ворчливо. — И я никогда не даю ей повода, — твердо ответил эльф. Голос больше не подрагивал. Он поднял голову, и Мариан снова попала в ловушку темно-зеленых сумрачных глаз. — Я никого не хотел с тех пор, как потерял память... никого не любил, пока не появилась ты. Я ведь уже говорил тебе. Я ничего не чувствую, когда смотрю на других женщин. — Я помню, — только и смогла выдохнуть Хоук. Отчаянно хотелось потянуться губами к его рту прямо сейчас. Мариан уже трудно становилось припомнить момент, когда ей этого не хотелось. Эльф завозился, пытаясь выпутаться из складок ткани, и рука обвила ее талию — легкое объятие, но не более. Нельзя. Сейчас — нельзя! — Я не знаю, как нужно заботиться. Никогда этого не делал, — признался Фенрис, отвернувшись. — Только помню, как защищал Данариуса. Хлопотал о его удобствах... Даже сбоку Мариан видела, как его лицо скривила гримаса ненависти. — Может, ты умел это раньше, просто не помнишь? — спросила Мариан. Нежно улыбнулась. — В любом случае, учиться никогда не поздно. Это совсем не так, как с Данариусом. Фенрис неуверенно кашлянул. — То есть мне попробовать прислать этой долийке еды? Хоук пришлось уткнуться носом ему в плечо и взять паузу, чтоб не расхохотаться. Из глаз брызнули слезы. — Нет, думаю, не надо, — выдохнула она, вытирая глаза рукавом. — Варрик знает все, что происходит в нижнем городе. Знает, когда Мерриль нужна помощь, а когда она справляется сама или получила что-то от меня. И потом, она до смерти удивится. Хватит пока, если ты не будешь ссориться с ней при встрече. Фенрис некоторое время молчал, задумчиво перебирая пальцами складки плаща. — Заботиться сложно. У тебя получается замечать, что другим плохо. Смотреть на вещь и знать, кому она понравится. Я... не знаю. — Не наговаривай на себя, — Мариан слегка сжала его плечо. Улыбнулась от всей души. — Ты, например, заметил, что я обожаю книги. — Хочешь почитать что-нибудь из моих книг? — неуверенно предложил эльф, покосившись на стеллаж. — Я пока не знаю, хорошие они или плохие. Но ты и сама сможешь разобраться. Ты находила там какие-то стихи. — У меня теперь есть и своя библиотека, — начала Хоук и сама себя оборвала. — Конечно, спасибо большое. Я с радостью возьму что-нибудь. А когда разберемся с «Жизнью раба» — принесу что-нибудь тебе.