Mon préféré amical (мой дружеский любимый)

В клумбе, у винтажного магазинчика цветов, лепестки летних роз кружевом распустились в бутоне, мягко скручиваясь в трубочки под прохладной  росой. По Парижу витали маленькими облаками пушинок семена тополя, разлетаясь вдоль длинной и узкой улочки, и направляясь далеко за крыши одноэтажных домиков. Небо сияло ласковым рассветом, солнце почти поднялось на самую верхушку атмосферного купола. Рассеивались пушистой сахарной ватой облака, и приятно грел ноздри аромат свежевыпеченных круассанов и тёплого кофе. Лёгкая и ненавязчивая мелодия челесты огибала знакомые арки и мраморные, белые колонны, расписанные длинными зубчятыми уголками, украшены гроздями винограда и горшочками с нежными розовыми цветами. В этот солнечный день, на один жилой дом, или даже целый квартал, нагрянет приятный инцедент, впоследствии растянувшийся на целую жизнь, но успевший расцвести в одно только мгновение ока. -Attention, attention, милорды и миледи!, - по голубому небу воздушным кораблём тянулся дережабль, где звонко кричал вслед прохожим джентльмен в забавной шляпе, - Сегодня ночью! Ах, уже только сегодняшней ночью пройдёт ярмарка на sucrerie, и на подобные сладости! Бал маскарад и много gaieté! Demаnde, demаnde, горожане! Незабываемый вкус! Листовки, что он держал в руках, тут же запорхали, и стали шлейфом летать по просёлкам и переулкам, вылетая на главную площадь Парижа, падая в глубокие челны по бокам Эльфилевой башни. В ту минуту, в маленьком киоске около заводи, сидела молодая девушка, выискивая большими карими глазами франзуцов, желающих получить сладко-приторную дозу сахарной выпечки. Вдруг, она быстро глянула в сторону вывески магазина женской одежды и белья, откуда резко, словно пробка шампанского из встряханной бутыли, вылетел юноша, за которым поспешил закрыть двери работник магазина, со словами: -Вот же шь дурной!.. Откуда в голову взбрело!? Руки парня были испачканы от удара об мокрый асфальт, а сам он скорее всего жутко был взволнован, ведь стал хвататься ладонями о широкие локти вьющийся белой рубашки, и судорожно бегать глазами по полу. Многозначительно ахнув, он взмыл головой вверх, и как будто штора, плавно поднялся на ноги, распуская пальцы как клещни. -Постой те!.. Patientez!,- юноша бросился на стеклянную раму ветрин, и растёкся по ним, жалостливо скулив и завывая. Его щёки горели пламяным румянцем, а болезненная худоба делала его вид прискорбно-жалким, от чего каждый мимопроходящий смотрел на него с сожелением. Юноша упал на колени перед дверьми, и стал колотить по ней кулаками. Но калитка даже не шолохнулась, и монтёр недовольно перевернул записку с надписью "открыто" на обратную сторону. Парень тяжело, певуче выдохнул, и облакотился спиной на стенку. Побросав в прохожих удивлённо-растерянные взгляды, он скоро поднялся, и неловко почёсывая локотки стал шагать прямо. Заметив булочную станцию, он мучительно извыл, и сменил направление в сторону работницы розового вагончика. -Bonjour, месье!,- видя, что тот вяло подлетает к её сладостной оранжерее, она разложила перед ним поднос с выпечкой, и выдавила приветственную улыбку. -Ох, salut, fille,- уныло отвечал он, - Могу взять одну Вашу В его голосе затаилась грусть, и он даже не пытался прятать её под личиной приветливого юноши. -Я поражён Парижским этикетом.. Это вздор! Хватаясь за голову, парень уложился на тумбу, выуживая из стаканчика для трубочек одну из них, и начаная стучать о стол. Она смиренно ждала, когда он озвучит своё желание, но видимо парень решил просто высказаться, оставив её без гроша. -Брать.. Будете? Он вдруг оживился, и постучав по столу ладонями, артистисно произнёс: -Noun! Noun, noun, noun, lady.. Я только освободил себя от лишнего веса... Девушка осадила его беспокойным взглядом, и попросила немедленно удалиться. Парень недовольно цокнул в знак подтверждения своих слов о здешнем неразвитом этикете, и забрав ещё одну трубочку со стенда сменил курс по направлению к большой ювелирной мастерской. По дороге он долго вздыхал: никто не хочет его понять. Каждый смотрит на него с осуждением, и выгоняет, будто крошечную шавку. Но чувство обиды в момент затуманили приятные мысли о бале, как только парень заметил края родного уголка. С ранних лет юношу интересовали застенчивые дамы в огромных дворцах. Он бежал, сломя голову, к телевизору, и с большим интересом разглядывал выточки на их подолах, их восковые лица, нашпаклёванные тонной косметики. Он всегда хотел с ними познакомиться, но когда думал, зачем же, то всегда приходил к одному и тому же выводу: чтобы набраться опыта. Мамина косметичка лежала около его туалетного столика, и он, забравшись на стол с книгами, мастерил себе помадой кукольные губки, и с удовольствием показывал маме. А та, прижимая руки к сердцу, всегда говорила, что он смотрится крайне привлекательно. Привлекательно - это слово он запомнил надолго, он следует за ним по пятам. Ему до чёртиков хотелось быть привлекательным, быть напудренным, одетым в огромное, карсетное платье. "Но красивым без манер быть нельзя - обязательно проси, перед тем как взять", - говорила она на последок, и улыбалась. Поэтому, к списку "привлекательного человека" он добавлял этикет. Сейчас же он понимал, что лучше было оставаться в Италии. На кружевной ткани пёстрых плятьев отрыжался свет зеркальных лампочек. Полка туалетного столика заставлена духами, кремом и косметикой. -Агх!.. Чёрт.., - доносились выкрики из гардеробной, и юноша выскочил из-за штор с напыщеной злостью. В руках у него было три вешалки с нарядами, которые тут же улетели на пружинестую кровать. Парень взглянул на себя в зеркало, и прогнул губу: не то. Розовые волосы были закручены в бигуди, а малиновые пряди сзади окутаны в сетчатую шапочку. Музыка от магнитофона распространялась по комнате, и еле слышно перебивала гудение и цоканье электропроводки. Словно маленькие фонарики, она неспешно играла джазовый напев, по стрункам проникая в ушные раковины. Под припев, парень стал двигаться быстрее, и вальсируя в танце, натягивал на себя белые перчатки. Сердце колотилось каждый раз, когда рука привычным движением расчёсывала распущенные бигуди, чтобы они были в два раза пышней обычного. Сладость музыки погружала его сознание в лазурное течение вдоль потока мыслей, лелеющих его, мыслей лишь о бале. О красивых дамах, о красивых мужчинах, и о красивом нём, гораздо красивее чем они вместе взятые. Платье уже было на нём, и крутилось вместе с ним в лёгком обороте под утихающую мелодию громафона. Пролепетав губами последние слова, он ненавязчиво улыбнулся отражению в зеркале, и подмазал капнувшую на белый марафет тушь. -Ты превлекательно выглядишь.., - шёпотом проговорил он сам себе, и поднялся с табурета, заключив в этих словах полное довольствие собою, офишируя законченный результат. Дорога до ярмарки удалась ему куда лучше, чем тот предполагал. Обычно, найдутся те, кто заприметит в нём угловатые черты, и возмутится либо дурности дамы, либо дурности парня. Такое заканчивалось, мякго говоря, страшно. Не мало было случаев, когда его даже караулили, чтобы напомнить о его "странной физиономии". Но сегодня всё складывалось удачно. День будто сам говорил ему о чудесах, и юноша верил в них, приближаясь в самый центр города. По бокам от фонарных столбов были развешаны герлядны о торжестве. С обоих сторон моста перед Эльфилевой башней располагалось большое плато с рыночной продукцией. Там столпились очереди, пришедшие сцециально на выстовку. Для тех, кто был один из самых интеллигентных, в самом эпицентре расположилась толпа в костюмах, жаждущая танцев. В неё, сквозь каскад ярких фонарей, и обширный круговорот пышно-пёстрых парочек, стремился разодетый парень, стараясь пробраться поближе к какому-нибудь джентельмену. Шлейф из духов привлекал внимание близь стоящих людей, и они наблюдали за ним с упоительным восторгом, провожая вслед лишь длинные локоны его парика. Люди двигались, по французски затейливо и не принуждённо, наслаждаясь только собой. Свет, коварно яркий в такую позднюю ночь, будто отражал в себе эмоции той душевной лирики и красоты, распрастёртой по территории моста. Голантные милорды уже разобрали себе дам, и уходить от них не желали до конца ночи. Юноша на секунду забылся и потерялся в этой толпе. У него помутнело сознание от сдавления картсетом и закружилась голова. Скрывшись от людских глаз, он прошёл на обеденный корт, и присел за одноногий столик рядом с одной из лавок. Распахнув веер, он поднёс его к лицу, оставив лишь глаза, и пытливо выискивал своего принца на эту ночь. Мучной запах выпечки опять впился ему в нос, и юноша невольно повернул голову на стенд. Лавочка пленила его на несколько мгновений. Душнота, и тяжесть уже долгого голода стали мутить его сознание, и он даже не старался сопротивляться впезапному плотскому желанию. Ему очень хотелось есть, что даже слюнки стали скапливаться на уголках губ. Он стал откровенно зомбировать взглядом круассан в розовом шоколаде, отчего даже не услышал, как в один момент его стали окликивать. -Хей!.. Pardon!,- раздавалась на его ухом. Спустя несколько мгновений, он всё же встрепинулся, и повернул голову на юношу, сидящего в метре от него. Он очень заинтересованно уставился на парня, и распахнул свои рыжие глаза, что казались в купе с белёсыми ресницами, как два горных одуванчика. Это первый блондин, которого он успел встретить за последний месяц. Видимо, в Париже дифицит на злотовласок. Со стороны парня послышался добрый смешок, и он поправил галстук на рубашке. -Ты так смотрела на эти булочки. Прямо, будто это самое вкусное, что есть в мире!, - он картавил, совсем незаметно, но отчётливо. У юноши были слегка розоватые уши, и нос. Кажется, будто он безумно стеснялся разговора с ним, но продолжал говорить один, пока "дама" смотрел на него с лёгким успугом. -Меня, кстати, Феликс зовут, - он протянул ему руку и снова застенчиво хихикнул. Впервые, парень который с ним общается не заподозрил о его другом поле. Он опустил глаза на его ладоши в перчатках, и прикрыл рот. Ему ещё не предлагали "познакомиться", а просто танцевали до упаду и потом долго целовали. Имя он себе не придумывал, но нужно было думать скорее, ведь это был его шанс потанцевать, как ему казалось, без последующего "раскрытия". -Джульетта, - по инерции выдал он тоненьким голоском, и вдруг расслабился. Протянув руку в ответ, он мило улыбнулся: Феликс сильно засмущался, и цыкнул. -Какой я не хороший.. Прости, пожалуйста! Но она чистая, клянусь., - в потоке рассуждений, он растерянно пытался то снять, то натянуть её обратно. Такой реакции он не ожидал на сегодняшний вечер. Этот парень позабавил его. -Ты голодная? Давай я тебе организую фуршет!, - блондин аккуратно положил его руку на столик, и прошёл за стойку. Взяв пару мучных, он приподнёс на их столик большую тарелку, где уже был расположен сладкий соус. Суетливо присев на своё место, он стащил с руки салафан. Стоп, он здесь работает? Он невольно сглатнул, и вдруг почувствовал, что нужно бежать. -Noun.. Не стоит, Феликс, - он начал подниматься, но был остановлен. -Постой! Давай тогда станцуем?, - он был слишком быстр, юноша не успевает даже подумать, пока подчиняется его ритму. Выскочив со скамейки, Феликс ловко берёт его ладонь в свою, и свободной рукой обвивает его талию. Розовые локоны пощекотили его ладонь, и он покосился в пол. Юноша хотел возмутится такой внезапной сменой настроения, но был доволен, что сегодня удастся воплотить его планы. Положив веер на стол, он кладёт руку на плечо парня. -А я, кстати, на этой ярмарке не всегда, - казалось, он может говорить без остановки, - Я только сегодня решился, а вообще на углу пряничной работаю. "И зачем он мне всё рассказал.." - пронеслось у него в голове, но он продолжал улыбаться, как будто так и должно быть. Движения этого Феликса были скованными, он явно не часто промышляет вальсом. Он бурно, безостоновочно болтал, стараясь отвлечь внимание девушки от его неразберихи в танцах. Суетясь, он быстро перескакивал с места на место, и выходил больше не танец, а весёлаябудто отражал в себе эмоции той душевной лирики и красоты, распрастёртой по территории моста. Голантные милорды уже разобрали себе дам, и уходить от них не желали до конца ночи. Юноша на секунду забылся и потерялся в этой толпе. У него помутнело сознание от сдавления картсетом и закружилась голова. Скрывшись от людских глаз, он прошёл на обеденный корт, и присел за одноногий столик рядом с одной из лавок. Распахнув веер, он поднёс его к лицу, оставив лишь глаза, и пытливо выискивал своего принца на эту ночь. Мучной запах выпечки опять впился ему в нос, и юноша невольно повернул голову на стенд. Лавочка пленила его на несколько мгновений. Душнота, и тяжесть уже долгого голода стали мутить его сознание, и он даже не старался сопротивляться впезапному плотскому желанию. Ему очень хотелось есть, что даже слюнки стали скапливаться на уголках губ. Он стал откровенно зомбировать взглядом круассан в розовом шоколаде, отчего даже не услышал, как в один момент его стали окликивать. -Хей!.. Pardon!,- раздавалась на его ухом. Спустя несколько мгновений, он всё же встрепинулся, и повернул голову на юношу, сидящего в метре от него. Он очень заинтересованно уставился на парня, и распахнул свои рыжие глаза, что казались в купе с белёсыми ресницами, как два горных одуванчика. Это первый блондин, которого он успел встретить за последний месяц. Видимо, в Париже дифицит на злотовласок. Со стороны парня послышался добрый смешок, и он поправил галстук на рубашке. -Ты так смотрела на эти булочки. Прямо, будто это самое вкусное, что есть в мире!, - он картавил, совсем незаметно, но отчётливо. У юноши были слегка розоватые уши, и нос. Кажется, будто он безумно стеснялся разговора с ним, но продолжал говорить один, пока "дама" смотрел на него с лёгким успугом. -Меня, кстати, Феликс зовут, - он протянул ему руку и снова застенчиво хихикнул. Впервые, парень который с ним общается не заподозрил о его другом поле. Он опустил глаза на его ладоши в перчатках, и прикрыл рот. Ему ещё не предлагали "познакомиться", а просто танцевали до упаду и потом долго целовали. Имя он себе не придумывал, но нужно было думать скорее, ведь это был его шанс потанцевать, как ему казалось, без последующего "раскрытия". -Джульетта, - по инерции выдал он тоненьким голоском, и вдруг расслабился. Протянув руку в ответ, он мило улыбнулся: Феликс сильно засмущался, и цыкнул. -Какой я не хороший.. Прости, пожалуйста! Но она чистая, клянусь., - в потоке рассуждений, он растерянно пытался то снять, то натянуть её обратно. Такой реакции он не ожидал на сегодняшний вечер. Этот парень позабавил его. -Ты голодная? Давай я тебе организую фуршет!, - блондин аккуратно положил его руку на столик, и прошёл за стойку. Взяв пару мучных, он приподнёс на их столик большую тарелку, где уже был расположен сладкий соус. Суетливо присев на своё место, он стащил с руки салафан. Стоп, он здесь работает? Он невольно сглатнул, и вдруг почувствовал, что нужно бежать. -Noun.. Не стоит, Феликс, - он начал подниматься, но был остановлен. -Постой! Давай тогда станцуем?, - он был слишком быстр, юноша не успевает даже подумать, пока подчиняется его ритму. Выскочив со скамейки, Феликс ловко берёт его ладонь в свою, и свободной рукой обвивает его талию. Розовые локоны пощекотили его ладонь, и он покосился в пол. Юноша хотел возмутится такой внезапной сменой настроения, но был доволен, что сегодня удастся воплотить его планы. Положив веер на стол, он кладёт руку на плечо парня. -А я, кстати, на этой ярмарке не всегда, - казалось, он может говорить без остановки, - Я только сегодня решился, а вообще на углу пряничной работаю. "И зачем он мне всё рассказал.." - пронеслось у него в голове, но он продолжал улыбаться, как будто так и должно быть. Движения этого Феликса были скованными, он явно не часто промышляет вальсом. Он бурно, безостоновочно болтал, стараясь отвлечь внимание девушки от его неразберихи в танцах. Суетясь, он быстро перескакивал с места на место, и выходил больше не танец, а весёлая жига. "Девушка" всё же не выдержал, и на такое представление для него позволил себе посмеяться, прикрыв рот веером. -Ты такой душка, Феликс, - забывшись, он тепло посмеялся одними губами, и уткнулся головой об его грудь. Юноша в улыбке сщурил глаза, и стал смеяться вместе с ним, очень скованно гладя его по спине. Почему-то от этого парня веяло приятным теплом. Таким, до простодушия родным и заботливым. Парень не хотел скидывать это на запах булочек, коий исходил и от его матери, но понимал, что таких людей в своей жизни он видел не часто, даже почти никогда. Наверное, из-за открытости, он его сначала напугал, но потом эта открытость показалась ему крайне умилительной, как у маленького ребёнка. В голове у него плотно засела мысль о близком знакомстве с этим "пекарем": друзей у него не было. Вскоре Феликс перестал разговаривать, и затих, просто прижавшись к нему. -А сколько ты занимаешься круассанами, Феликс?, - на этот раз решил поинтересоваться он. Он опешил, и стал сумбурно собирать себе дар речи обратно. -Да, я тут буквально недавно открыл своё дело. А так всегда пёк с mamà: мы очень любили вместе готовить! Юноша решил для себя сделать очень приятное впечатление, и пока тот говорил, всё больше убеждался, что оно будет действительно приятным. Радость, и лёгкая нервозность, будто стали переселяться в его сердце, и оставляли на нём свои чувства. Ему казалось, что он знал Феликса всегда, и полностью прелугадывал все его поступки. В этот вечер он возвращался домой не один. Феликс очень долго обещался, что не сможет спокойно спать если не проводит его до такого тёмного места. По дороге он рассказывал нелепые истории, кривлялся, и говорил о тёплом, очень тёплом времени, которое грело их обоих. "Дама" же в основном молчал, и только слушал, очень и очень внимательно, иногда хихикая и громко смеясь. Дойдя до последнего переулка, парень попращался с ним махом руки,  улыбаясь, и напевая что-то на другом языке, пошёл к себе. Юноша смотрел ему в след, и долго не мог поверить, что он так тает от тёплого отношения к нему. Казалось, что мальчик обладает ну очень высоким нравственным воспитанием, и это не могло не зацепить, учитывая сегодняшние обстоятельства. Окрылённый приятным знакомством, он долго не мог заснуть, а потом проспал почти весь день. Ночью он представлял, как бы тот повёл себя в разных ситуациях, представлял его смех, пытался повторить манеру говорить, и ухахатывался сам себе. -Видимо, ты действительно был прекрасен, - когда совсем засыпал, вдруг подумал он, - Раз ты впервые зацепил кого-то. Юноша не сомневался в том, что понравился Феликсу. И был уверен, что прознав его адрес, тот будет летать сюда быстрее ветра. В приятных мыслях он утомительно зевнул, и наконец закрыл глаза, проваливаясь в лёгкую дрёму. На следующий день, собравшись по прохладной погоде, парень с позаранку выскочил из дверей дома, ведомый походом к булочной лавочке. Стоит заметить, что в своём заинтересованном положении он стал крайне ревнив к компании Феликса, и сразу решил проверить таковую на наличие посторонних знакомств после их встречи: сегодня он был в своём, обыкновенном, хотя любой наряд его нельзя было назвать совсем не примечательным. На утренней улице не было лишнего звука, гармонию пятничного дня дополняли щебечащие ласточки и звуки курлыканья голубей. Он подошёл ближе к лавке булочек и прикрыл глаза. в ожидании их первого свидания без масок.