Скользящая заделка

      Чонгук со скучающим видом почти что лежит на потрёпанной временем и нерадивыми студентами парте, листая ленту в телефоне и изредка проставляя лайки на понравившихся ему мемах. И всё это вместо того, чтобы слушать бесполезнейшую, по его скромному мнению, лекцию по Строительной механике. Он ведь не виноват, что понимает её лучше, чем некоторые преподаватели на кафедре. Тем не менее их лектор настолько душный, что даже на третьем курсе проводит пофамильную перекличку всего потока в конце пары, проверяя присутствие. Ну не дебилизм же?       Парень уже порывается закрыть глаза и немного вздремнуть от той тягомотины, которую вещает мужчина, активно (интересно, откуда в нём столько сил на первой паре) орудуя возле большой доски, даже не электронной, как откуда-то сзади прямо в его макушку довольно агрессивно прилетает сложенная в несколько раз бумажка, скорее всего вырванная прямо из конспекта. Чон лениво оборачивается, даже не поднимая упавший на пол «снаряд», и усмехается, встречаясь с недовольными глазами Тэхёна, что демонстрирует ему свой телефон с открытой перепиской, тыча в него пальцем.       Поняв всё без слов, Чонгук, закатывая глаза, переворачивает мобильник экраном вверх, видя несколько сообщений от своего парня. Ну извините, он предпочитает отключать звук уведомлений на парах, ему, как старосте, постоянно обрывают телефон бесполезными чатами. Мельком глянув на препода из-под чёлки, Чон открывает диалог, скользя глазами по строчкам от Тэхёна:       — Чонгук. Чонгук. Чонгук! — три раза подряд пишет он, явно разозлённый тем, что парень не отвечает по первому зову.       — Что такое? — быстро набирает Чонгук, не выходя из чата, заметив, что сообщение тут же оказывается прочитанным.       — Ты чего никому не сказал, что завтра кр по этой хуйне? — Ким отвечает моментально, стуча своими ноготками по глянцевой поверхности мобильника, да так, что даже Чон слышит этот звук через несколько рядов.       — А я что обязан? — не слишком-то доброжелательно, однако Тэхён привык и уже не обижается. Его парень и староста группы — два разных человека.       — Я сагитирую группу сместить тебя с должности, — грозится Ким, и тихо посмеивающийся Чонгук чувствует его разъярённые глазки на своём затылке.       — Силёнок не хватит.       — Чонгук!       — Да что? — всё же голова, вымученная тяжестью «знаний», падает на вытянутую на парте руку, продолжая при этом внимательно смотреть в телефон.       — Мне нельзя получить неуд… — издалека начинает Тэхён, но Чонгук уже наперёд знает, чего надобно этому неугомонному человеку, которого он зачем-то полюбил.       — А я-то тут при чём?       — Чонгук, — вместе с этим сообщением Тэхён присылает эмодзи с плачущим лицом, пытаясь разжалобить его.       — Ну уж нет, это неблагодарная работа, — не даёт и шанса себя уломать, отрезая на корню.       — Чонгук, — опять эмодзи. — Я же тебя люблю, — шлёт разбитые сердечки, однако Чонгуку уже не пятнадцать.       — И не пытайся.       — Чонгук, если ты мне не поможешь, то мою задницу в следующий раз увидишь только в своих мечтах, — переходит на угрозы Ким, меняя плаксивые смайлики на злые, красные, подкрепляя это недовольным пыхтением где-то за спиной Чона.       — Переживу, — не поддаётся.       — Я обижусь, — тут же прилетает, а когда Чонгук, выгнув бровь, оборачивается, Тэхён демонстративно воротит нос. Выждав несколько минут, он делает последнюю попытку. — Тебе что сложно что ли? Ты и так всё знаешь, так помоги убогим.       — Ты не убогий, — парирует парень.       — Чонгук!       Чон не отвечает, закрыв переписку и убрав телефон подальше. Сложив руки на груди, он побаивается вновь посмотреть назад на Тэхёна. Ему и не сложно было бы помочь, но ведь Ким просто не обучаем. Мысли Чонгука переплетаются с монотонной лекцией под гул потолочных ламп. Парень долго договаривается с самим собой, убеждая, что сможет, что вывезет один вечер с совершенно ничего не знающим по механике Тэхёном. И как он вообще доучился до третьего курса? Тяжело вздохнув, Чон берёт телефон обратно в руки, чтобы положительно ответить любви всей своей жизни, но тот уже успел заблокировать его во всех мессенджерах. Обернувшись, Чонгук лишь обречённо качает головой и улыбается.       Тэхён умеет получать то, что хочет.

***

      — Открывай давай, — настойчиво стучит ногой в комнату общаги парень, опаздывая минут на сорок назначенного времени, и лучезарно улыбается, когда недовольный Чонгук в домашней одежде и весь растрёпанный открывает дверь. — А где твой сосед? — заходя внутрь и на ходу снимая верхнюю одежду, с интересом оглядываясь по сторонам, спрашивает Тэхён и переобувается в свои личные тапочки здесь. Просто все условия для него.       В комнате почти нет источников света. Плотные ночные шторы всегда закрыты, потому что Чонгук свет не любит, а люстра, на которой, Тэхён уверен, пыль отродясь не протиралась, последний раз включалась при заселении. Единственное, что не даёт жителям впасть в спячку, это гирлянда, протянутая по всей комнате, и настольная лампа, тускло освещающая рабочее пространство, где Чон уже заботливо разложил учебники, оставив закладки на тех задачах, которые точно завтра встретятся на контрольной.       — Я сказал, что ты придёшь, — лениво поясняет Чонгук, инстинктивно отвечая на короткий поцелуй, обыкновенный чмок, своего парня. — Он съебался. Сказал, что не хочет наблюдать эту «голубятню», — пожимает плечами и закрывает дверь.       Чон никогда своей ориентации ни от кого не скрывал, но и не кричал об этом на каждом шагу, однако соседу, человеку, с которым он делит одну крышу над головой, пришлось поведать свою «тайну». А может и не тайну. Всё равно в универе все в курсе, им с Тэхёном скрывать нечего, и бояться чужого мнения — значит не жить вовсе. Поэтому преподаватели предпочитают тактично молчать, одногруппницы счастливо пищать, каждый раз видя их вместе, а не очень далёкие одногруппники, получив один раз меж глаз от Чонгука, больше не лезть на рожон.       — Ты опоздал, — не упускает возможности упрекнуть его парень, включая электрический чайник и доставая чашки. — И как ты вообще прошёл? — внезапно вспоминает Чон.       У них уже как месяц стоят турникеты, и недовольная и вечно злая, видимо от недотраха, коменда лично сидит на посту, сверяя лица входящих студентов с фотографиями, высвечивающимися на небольшом мониторе, когда те прикладывают свои пропуска.       — Ну ты как маленький, ей Богу, — у Тэхёна всегда везде всё схвачено, однако он свои секреты раскрывать не спешит, усевшись на кровать, а потом и вовсе сползая вниз, удобно укладываясь. — Может, перепишем? — вдруг выдаёт Ким, потягиваясь и подкладывая руки под голову. — Я бы сейчас с удовольствием поспал бы с тобой в обнимку… — забвенно улыбается парень, не заметив, как быстро Чонгук оказывается рядом, нависая сверху.       — О нет, дорогой мой, — в глазах Чона моментом загорается огонь. — Ты меня вынудил этим заниматься, поэтому поднимай свой прелестный зад и шагом марш за стол, — Тэхён даже подумывает надуть губы, но видит, что парень настроен решительно, поэтому со стоном отчаяния послушно плетётся, шаркая тапочками, к столу, усевшись на неудобный стул и упав головой на книжки. — Читай вслух условие.       — Ты изверг, — ноет Ким.       Кто его вообще за язык тянул просить о помощи этого умника? Но получать отрицательную оценку тоже никак нельзя, переписывать контрошу времени и желания нет. Списать не выйдет, все задачи препод лично отрисовывает, сидя на своей кафедре, в перерывах между чаепитиями и проверкой работ студентов. Ему бы хотя бы три, чтобы до экзаменов допустили, а там разберётся. В крайнем случае заплатит.       Чайник оповещает о готовности коротким щелчком. Чонгук следит за парнем глазами, пока руки машинально вытаскивают вилку из розетки, чтобы дежурка не запалила, и делает чай для Тэхёна и кофе для себя. Ему, конечно же, с тремя ложками сахара с горкой, себе без. Разливая кипяток под неспешный аккомпанемент Кима, пытающегося осилить хотя бы названия в условии, Чон приносит чашки, ставя их рядом с учебниками, и присаживается на второй стул.       Тэхён правда не знает, как его занесло в технический вуз. А главное, как его оттуда до сих пор не выпихнули. Потому что из всего прочитанного несколько раз текста, один вслух и дважды про себя, он понял только слово «найдите». Даже глаза стыдно поднимать на своего умного и старательного парня, который во всём разбирается слёту. Однако выбора у Кима особого нет, и Чонгук, видя этот жалостливый взгляд, тихонько выругивается, мысленно прося себе побольше сил и терпения.       — Ты можешь строить хоть какие-нибудь эпюры? — спрашивает Чон, но по молчанию понимает, что вопрос не по адресу. — Опорные реакции найдёшь? Изгибающий момент? — чем больше непонятных слов произносит Чонгук, тем глаза Тэхёна округляются больше и больше в немом шоке. — Так, — тянет голосом парень, глянув ненароком на часы, — ты хотя бы знаешь, что такое статически определимая система?       — Чонгук, — мило лепечет Ким, осторожно беря его за руку и поглаживая напряжённые пальцы своими. — Я тебя люблю, — напоминает, будто бы это спасёт его от казни.       — Да как ты расчётки вообще сдал? — взрывается Чон от этого невежества.       — Ты мне их сделал, — Тэхён вжимает голову в плечи, делая голос ещё тише, боясь, что его парень вдруг не будет ему помогать. — Чонгук, ну пожалуйста!       Он подскакивает с места, всплёскивая руками. Проще мёртвого оживить, чем за ночь научить Кима понимать то, к чему его мозг вообще не предрасположен. И как бы Чон не хотел ему помочь, искренне веря в него, вероятность успеха стремится к нулю, если не равна ему. Нервно расхаживая по комнате, Чонгук вдруг останавливается, чтобы выпить горький, бодрящий разум кофе, после закрывает лицо руками и с отчаянным полувздохом-полустоном садится обратно. Тэхён, притихнув, за этим всем наблюдает лишь со стороны, нервно закусывая губу. Он ведь не бросит его в беде, ведь так?       — Писать определения нет смысла. Ты всё равно их не выучишь, даже не прочтёшь, — Ким возмущённо пихает его в бок, вздёргивая нос. — Перерисовывай схему, будешь учить алгоритм, — воодушевлённый Тэхён хватается за ручку, не очень-то аккуратно вычерчивая раму, которую ему Чонгук показывает пальцем в старом потрёпанном учебнике.       Лицо его сразу же становится более внимательным, и Чон заглядывается на него. Кажется, Тэхён первый влюбился в него, всё ходил следом, обедать вместе звал, в общагу напрашивался. Чонгук в его компанию не вписывался, слишком шумно, слишком ярко, слишком много болтают, однако Ким всё равно оставлял их всех ради лишней минуты с ним. Ему сначала казалось, что этот парень чересчур навязчивый, но когда вся рутина Чона превратилась в постоянное времяпрепровождение с Тэхёном, где он всё больше и больше узнавал о нём, то Чонгук в какой-то момент поймал себя на мысли, что слишком часто думает о парне, что одной улыбкой пробуждает что-то тёплое в его груди. Влюбиться было не сложно. Сложно было признаться, отбросив все страхи и сомнения, все навязанные обществом нормы и переступить через свою гордость.       — Ты чего? — тыкает в него ручкой Тэхён, немного обеспокоено смотря в глаза подвисшего парня. — Нравлюсь? — тут же хитро спрашивает Ким, поймав в полумраке зрачки Чона.       — Нравишься, не отвлекайся, — буднично отвечает Чонгук, а сам подсаживается ближе, чтобы посмотреть, что там накалякал его горе-ученик. — Господи, что это такое? — тяжко вздыхает он.       — Рама.       — А заделка где?       — Кто?       — В твоём понимании — стенка, — по тупому объясняет Чонгук, — на которой вся эта прелесть держится.       — А её тоже нужно было рисовать? — хлопает ресницами Тэхён, под грозным взглядом парня рисуя ту самую заделку, старательно вырисовывая штрихи. — Теперь что, профессор Чон?       Плечи парня чуть заметно дёргаются от непривычного обращения. Он окидывает взглядом нагруженную раму, уже понимая, как примерно будут выглядеть эпюры. Как жаль, что нельзя свой мозг пересадить Тэхёну, тогда бы они оба занялись чем-то поинтереснее, чем бесконечные подсчёты моментов и поперечных усилий в стержнях, и о контрольной не пришлось бы волноваться. Точнее о том, как Ким её напишет. Или не напишет.       — Смотри, нарисовал схему, полностью, как в задании, — начинает спокойное объяснение Чонгук. — Будут разные варианты опор, но я напишу тебе шпору с опорными реакциями, — встретившись со стеклянными глазами, он поясняет. — Это силы, которые у тебя возникают в опорах. В заделке, например, вот такие, — Чон берёт ручку и подрисовывает стрелочки на рисунке Тэхена, подписывая усилия буквами. — А ещё момент, но это только в заделке. Но до того, как рисовать вот это всё, нужно определить, какая задана система. Статически определимая или неопределимая?       — М-м, определимая? — предполагает Ким, прикусывая колпачок ручки.       — Как ты понял? — вскидывает брови поражённый, не верящий, что такое возможно, Чонгук.       — Никак, у меня просто хорошая интуиция, — широко улыбается Тэхён, откидываясь на стуле, но недовольный парень буквально за шкирку возвращает его обратно, заставляя склониться над строймехом.       — Что ты вообще делаешь на парах? — почти шипит на него Чон.       — Как это что? — в шоке смотрит на него. — Собираю сплетни, пью кофе и болтаю, конечно же! Ты вот знал, что наша стервочка рассталась со своим папиком? А знаешь из-за чего? — в глазах Кима плещется азарт. — Он изменил ей с каким-то мужиком! — заливается смехом, а Чонгук лишь подпирает голову рукой, глотая побольше кофе.       Помучившись ещё немного с системами, парень хочет верить, что Тэхён хоть что-нибудь запомнил и понял. По крайней мере они уже разговаривают на одном языке, а не на «палочках, точечках и стрелочках». Если всё будет совсем худо, то Чонгук, в теории, сможет помочь ему завтра на контрольной, если, конечно, преподаватель не решит отсадить своего лучшего ученика куда-нибудь подальше от всех остальных студентов, не давая им и шанса получить приличную оценку.       Они занимаются ещё полтора часа. Чон подробно разжёвывает каждое слово, не позволяя Тэхёну даже на секунду отвлечься от занятия мимолётной проверкой мобильного. Пока у него получается удерживать внимание своего парня, необходимо выжать из него все соки, если не пониманием, так силой вложить те крупицы знаний, что доступны Киму за ночь до судного часа. Чай остывает на столе, так и не тронутый никем.       — Тэхён, — устало повторяет одно и то же по пятому кругу парень, но в какой-то момент передумывает, устав так много говорить и напрягать свой мозг. — Всё, вставай, хватит, — машет рукой.       — Чонгук! Но я всё ещё не понимаю, что это за дебильная хуйня, которая такая же как заделка, но не заделка вовсе! — протестует парень, который хотя уже и порядком устал, но вошёл во вкус. Учиться рядом с любимым намного приятнее, чем учиться под гнетом стрёмных преподов.       Чонгук лишь отрицательно качает головой, поднимаясь и потягиваясь. Он не может больше. Всё. Ким из него все силы выжал. Его уже тошнит от одного вида рам, ферм, арок и балок. И парень не в состоянии разделить проснувшуюся так не вовремя тягу к учёбе у Тэхёна. Тот подскакивает следом, почти наваливается на Чона, оказываясь совсем близко, чтобы Чонгук не смог избежать его взгляда. Такого жалостливого, просящего, нет, умоляющего уделить ему ещё немного времени. Это даже возбуждает.       — Пожалуйста, — выдыхает Ким почти в самые губы своего парня, оказавшись лицом к лицу, вынуждая того упереться в стол. — Объясни мне в последний раз, и всё, я отстану, — он складывает руки в молящем жесте, и Чон уже хочет отмахнуться от него, как в уже больную голову приходит отличный пример, как растолковать Тэхёну непонятную ему тему, а собственные мысли уходят всё дальше и дальше, прощаясь с крупицами рассудка. Им двоим нужно сделать перерыв, и Чонгук знает, как совместить приятное с полезным.       Парень коротко взвизгивает, когда они меняются местами, и Ким оказывается зажатым между крепким телом и деревянным столом. Он пару раз интенсивно моргает в своей излюбленной манере, почти тут же принимает правила игры, ухмыляясь, и закидывает руки за шею Чонгука, сцепляя их в замок. Усмехаясь, Чон с лёгкостью приподнимает его, усаживая на крышку стола, удобно устраиваясь между послушно разведённых ног Тэхёна. Что за человек? Ни капли стеснения в красивых глазах.       — Профессор Чон, что Вы делаете? — наивно спрашивает парень, увиливая назад от тянущихся к нему распахнутых губ Чонгука, ловящих лишь его дыхание.       — Объясняю Вам, Ким Тэхён, Строительную механику на понятном для Вас примере, — сглатывает он, чувствуя волной распаляющее ощущение, идущее от низа живота к кончикам пальцев на ногах, особенно концентрируясь в паху. И для такого эффекта блядскому Тэхёну достаточно лишь своим милым голоском протянуть это сладкое, дающее ему власть «Профессор Чон».       Он не отвечает. Лишь загадочно улыбается, приближаясь к губам, дразнясь прерывистым, коротким поцелуем, но тут же теряет своё мнимое преимущество и желание играть, поддаваясь безвольной куклой напору Чонгука. Парень почти с рыком резким движением подтягивает его ближе к себе, вжимая так, будто хочет слиться воедино. Ким прощается со всеми мыслями, не успевает дышать, каждый раз сбиваясь, и отвечать на горячие поцелуи. Сдаётся и расслабляется, пропуская чужой язык, позволяет хозяйничать, изучать, испытывать на прочность. Не может. Не может сам этого издевательства вытерпеть, тянется к резинке штанов Чона, но получает по рукам и недовольно мычит.       Накрыв руки Тэхёна своими и припечатав их ладонями вниз к столу, Чонгук продолжает издеваться и над собой, и над ним. Они же должны были механику учить, разве нет? В покрытой сумраком комнате становится душно. Очень душно. Хочется открыть окно, впустить осеннюю прохладу, ощутить контраст температуры, пыл остудить, хотя бы лицо приложить к холодной поверхности деревянных, давно не меняных, окон, чтобы горящие щёки привести в чувства. И себя заодно. С пошлым причмокиванием парень с трудом отрывается от Кима, заворожённо следя за тоненькой ниточкой слюны, оставшейся между ними единственным напоминанием о внезапном приступе страсти.       — Боюсь, в душе сейчас ажиотаж, — начинает Чонгук, ловя нежное лицо Тэхёна в свои руки, поглаживая большими пальцами скулы, но тот его перебивает, самодовольно ухмыляясь.       — Я подготовился дома, — медленно, нараспев, подвинувшись к самому уху парня и еле касаясь его проколотых хрящиков, шепчет он, подставляясь под томные касания, перешедшие на шею. — Я даже растянул себя, Профессор Чон, — Ким не удерживается от того, чтобы не прикусить кончик ушной раковины, пробивая тело Чонгука мелкой дрожью. — Я хочу Вас, — осторожно, проговаривая каждое слово, зная, какую реакцию вызовет.       — Что за непотребности, Ким Тэхён? — еле продрав голос, спрашивает Чон, которого уже накрывает запах секса, витающий в воздухе над ними.       Одной рукой заскальзывая под свитшот любовника и кончиками, одними подушечками, перебирая выпирающие рёбра, придающие ещё больше хрупкости Тэхёну, Чонгук припадает к чувствительной шее, ловя пульсирующую венку языком, про себя считая каждый удар. Ему кажется, что собственное сердце, отдающее гулким эхом в виски, начинает сочетаться в пульсе с тэхёновским. Тот заходится в полувздохе, не удерживаясь от того, чтобы не зарыться в непослушные, но мягкие волосы парня, массируя кожу, притягивая ещё ближе, чем они есть.       Чонгук не может больше терпеть стягивающие ощущения в члене. Подхватывает Кима на руки, вынуждая вцепиться в себя мёртвой хваткой, обвить всеми конечностями и довериться. Довериться так, как делает это всегда. Они вновь целуются, выражая всё своё желание, страсть, а самое главное — любовь. Доверительную, чистую, искреннюю, и Чону иногда кажется, что единственную настоящую в его жизни. С лёгкостью донеся Тэхёна до мягкой постели, парень опускается на горизонтальную поверхность вслед за ним, ни на секунду контакт не разрывает, потому что если оторвётся — задохнётся без него.       — Чонгук, — в передышках тянет Ким, приподнявшись на локтях и уткнувшись лбом в грудь парня. — В рюкзаке, — кивает головой в сторону брошенной у порога сумки.       Чон нехотя отходит от него, срываясь к двери и активно шарясь в рюкзаке, чтобы побыстрее продолжить. Всё продумал, чертёнок. Смазка и ленточка презервативов летят на кровать в сторону Тэхёна, а после к ним присоединяется и сам Чонгук.       Кима трясёт, но не от страха, а от желания. Он сам помогает ему снять с себя джинсы, бельё, нетерпеливо ногами комкая и скидывая их куда-то на пол. Как же всё-таки хорошо, что сосед Чонгука ушёл. Выдавливая на пальцы не жалеючи смазку, парень всё равно начинает с растяжки, вводя по одному, но получает недовольный взгляд Тэхёна и что-то среднее между попыткой вдохнуть и отчаянным скулежом. Эта реакция заставляет чёрные блестящие глаза загореться новой, нехорошей искрой.       — Пожалуйста, — хватает его за руку Тэхён, сжимая зубы, не видя ничего кроме собственного колом стоящего члена. — Пожалуйста, Чонг… Профессор Чон, — продолжает игру, не сдаётся даже тогда, когда так сильно хочет кончить не от его рук, а от члена внутри себя.       Впрочем, Чонгук терпеливостью может похвастаться только на нудных парах. Сейчас же он готов на всё ради того, чтобы видеть, как будет содрогаться великолепное тело под ним от каждого, пусть даже незначительного, толчка. Чон спускает штаны, на которых через двойную ткань просочился предэякулят, оставив небольшое тёмно-серое пятнышко. Разрывая блистер и наспех натягивая презерватив, Чонгук вновь использует смазку, навредить боится до сих пор, зная, что размеры у него немаленькие. И наконец-то даёт и себе, и Тэхёну то, чего оба так жадно хотели — входит в податливое тело, удерживая виляющие бёдра парня на месте и обязательно, превозмогая любое эгоистичное желание, останавливается, зажмуриваясь от приятных ощущений.       Ким мечется по заправленной постели, хочет ухватиться за Чонгука, но вместо этого мёртвой хваткой вцепляется в покрывало, сминая в руках, вдавливая голову и лопатки в матрас, привыкая к члену внутри себя. Сколько бы игрушек у него не было, всё равно ни одна не похожа и близко на те чувства, которые пробуждает в нём Чон, задевая все возможные точки, всегда так правильно и так осторожно обращаясь с ним. Он начинает потихоньку двигаться, давая понять, что готов, ведь сказать не может, и зажмуривается, протянув руки, дабы обнять парня, сердцем к сердцу прижаться, любимый запах почувствовать на дне лёгких и, в ухо нашёптывая нежности, кончить в первый раз, изливаясь себе на живот.       — Ким Тэхён, Вы можете наблюдать скользящую заделку прямо сейчас, — язвит Чонгук, держа темп и с точностью хирурга выдерживая временные промежутки между толчками. — Видите, система может двигаться только в одном направлении, а в другом? — спрашивает, но в ответ слышит лишь мычание и попытку скрыть стоны от любопытных ушей соседей. — А что в другом, Ким Тэхён? — не сдаётся, на выдохе, но с трудом останавливается, чувствуя, как волна удовольствия подбирается к самому краю, но не даёт желанной разрядки ни себе, ни Тэхёну, с поразительной дотошностью требуя от него ответа.       — Чонгук, — умоляет Ким, откидывая голову назад и облизывая сухие губы, не специально сжимая его в себе, и пытается сам совершать фрикции, но за это Чон грозится выйти из него. — В другом возникает реакция, — чуть произносит парень, не имея другого выбора и по полной напрягая свой мозг, и нечаянно вскрикивает, прикрывая рот рукой, стоит Чонгуку перейти на быстрый темп, попадая по восприимчивым точкам.       Кончив почти следом с глухим стоном, Чон с жадностью зверя впивается в податливый рот, не поспевающий за его темпом. Мало. Всегда будет мало. Сознание Кима затуманено, дыхание давно сбито, а с губ продолжают срываться звуки наслаждения. И им двоим некого стесняться, потому что не существует ничего вне их мира, вне их уверенных взглядов, твердящих лишь одно:       — Я люблю тебя.       — Я люблю тебя, — повторяющих, заботу и нежность даря.       И они ещё долго любят друг друга в темноте комнаты, задыхаясь и топясь друг в друге. Сжимая пальцами кожу, оставляя следы, отметины, укусы, кричащие всем остальным, кто и кому принадлежит.       Согласился принадлежать.

***

      — Ха, выкуси! — припечатывает ладонью на парту листок в клетку с положительной оценкой Тэхён, показывая язык своему парню. — От-лич-но.       Чонгук неверяще скользит взглядом по контрольной Кима, удерживая собственную челюсть, чтобы не раскрыть рот от удивления. Тэхён и в правду сделал невозможное. Превзошёл все нелестные высказывания Чона, доказав, что он был не прав. Что же, он лишь вынужден признать поражение и похлопать парню за его старания.       — Не нужно оваций, — самодовольно произносит Ким, усевшись рядом с Чонгуком. — У меня был замечательный Профессор, старательно обучивший меня материалу, — хохочет он, а Чон лишь закрывает глаза, чувствуя, как уши начинают краснеть от нахлынувших воспоминаний.