О видах проявления любви

“прости, мне придется убить себя, ведь только так ты будешь знать точно, что между нами ничего и никогда уже не будет возможно”

Скарамучча. 19 лет, день рождения 3 января. Настоящее имя – Куникудзуши. Живёт с тëтей по маминой линии. Учится на археолога, подрабатывает официантом в ночном клубе. Любит горький чай, прогулки в одиночестве и ночное время суток, ненавидит сладкое, толпы людей и свою мать. Характером обладает на редкость скверным, отчего его друзей можно пересчитать по пальцам одной руки. Всё таки пойти в тот ночной клуб было роковой ошибкой для Аякса. С каждым днём потребность в том, чтоб видеть Куникудзуши рядом с собой росла в геометрической прогрессии. Хотелось не просто гулять с ним под ручку, вечерами приглашая друг друга на чай с намёком на нечто большее, хотелось обладать им, сростись в одно целое, стать одним человеком, спрятать где-то далеко, чтоб ничьи больше глаза не смели любоваться его Скарамуччей, чтоб ничьи больше руки к нему не прикасались и ничьи губы не оставляли поцелуи на его бедных губах. Куникудзуши должен ему принадлежать. Только проблема в том, что сам Скарамучча на контакт не идёт. На предложения познакомиться отвечает простым, но красноречивым "пошёл нахуй", а как только видит, что Аякс зашёл в клуб выражение его лица меняется с "нейтрально-недовольного" на "лучше бы я сдох, лишь бы не находиться в одном помещении с этим ублюдком", однако он сделать ничего не мог, лишь терпеть его присутствие на протяжении всей смены, Чайльд же, в свою очередь, обычно сидел до закрытия и старался незаметно наблюдать за объектом своего обожания, боясь спугнуть. Аякс нашёл Скарамуччу в соцсетях через общую знакомую, просмотрел его подписки, с целью узнать что ему интересно, прослушал добавленные аудио, пытаясь разобраться в музыке, которая ему интересна, зашёл на аккаунты немногочисленных друзей и начал с ними общение под предлогом "мы участвуем в одной группе по интересам, хотелось бы познакомиться и пообщаться с вами поближе", планируя со временем выпытать больше информации о Скарамучче в " непринужденной" беседе с его друзьями. И у него получилось, крупинки сведений начали понемногу складываться в целостную картинку. Чайльд знал о Куникудзуши многое, если не всë, сам же Скарамучча знал о Аяксе только то, что тот пьёт лонг-айленд, настойчиво хочет с ним познакомиться и засиживается в клубе до 5 утра. Когда Чайльд узнал о Скарамучче более, чем достаточно, он решил действовать. Если человек не хочет с тобой знакомиться, нужно всего лишь заставить его захотеть, втереться в доверие, стать тем, кого он хочет видеть рядом с собой. Куникудзуши, хоть и вёл себя слишком резко, хотел быть защищённым. Друзья парня сказали Аяксу, что Скара парень неплохой, нужно просто копнуть глубже, рассмотреть то, какой он на самом деле и дать понять, что ты не собираешься от него уходить. А Чайльд и не собирался, наоборот, хотел навечно привязать к себе, чтоб Скарамучча ни на шаг не смел отдалиться. Дело за малым, нужно дать Куникудзуши то, чего он так страстно желает, а затем он потянется сам. У Чайльда появился план. Премерзкий. Ужасный. Зато рабочий. *** Время 4:42 Аякс сидел за тем же столиком, что и всегда, наблюдая за почти пустым танцполом. Ровно через 13 минут он должен был выйти из клуба, зайти за здание и "случайно" наткнуться на своего ненаглядного, нуждающегося в спасении. Скарамучча выходит из рабочего помещения и направляется к выходу глядя на Чайльда. Плохое предчувствие осело комком в горле и мешало дышать. Он чувствовал, что вот-вот что-то случится, но никак не мог понять что именно. Всё таки нужно прекращать ходить домой с работы пешком по темноте. Кто знает, какие уëбки по темноте шастают, тем более в таком неблагополучном районе, как этот. Куникудзуши настолько сильно погрузился в свои мысли, что не успел даже крикнуть, как кто-то напал на него со спины, закрыв рот рукой. Откуда он знал что так будет? За что ухватилось его подсознание и чего он не заметил сам? Когда начала зарождаться мысль о нападении? Скарамучча пытался бороться однако нападающий значительно превосходил его по размерам. Вдруг со стороны раздался чей-то крик, нападающий пошатнулся, но Скарамуччу не отпустил. Может это его сообщник? Ну всё, теперь Куникудзуши точно крышка. Однако, через мгновение послышался звук удара. Нападающий упал на землю, заваливая с собой Скарамуччу. – Ты в порядке? – прозвучал в темноте голос спасителя. – Головой об землю пизданулся, а так нормально. – саркастично ответил Куникудзуши. – Давай руку, поднимайся, пойдем отсюда, пока этот чёрт не оклемался. – фигура в темноте протягивает руку, а Скарамучча любезно её принимает, потирая синяк на голове. – Резонно ли спрашивать кто ты такой и хули ты тут делаешь? – поинтересовался парень, не зная как выразить свою благодарность спасителю. Ему казалось, что простого "спасибо" недостаточно. Оттого даже в такой ситуации он говорил с собеседником грубо. Только Чайльда это не заботило, ведь план его пришёл в исполнение. Дальше всё должно происходить по принципу домино, ключевое событие случилось, значит дальше всё закрутится само, осталось ждать и продолжать играть роль "спасателя", пока Скарамучча не растает и не поймет, что его место только рядом с Чайльдом. – Тот рыжий ушлëпок, которого ты нахуй послал. – Куникудзуши слегка пошатнулся. Может он спас его, чтоб ещё что похуже сделать? Вон сидит уже сколько в клубе, всё пялится на него. Ненормальный какой-то. Страх стал нарастать по новой. Он захотел отпустить руку Аякса, но тот сжал её крепче. – Не бойся, я тут не по твою душу. Мог бы хоть спасибо сказать, я ради тебя практически жизнью пожертвовал. – Умоляю, чем ты там жертвовал? – услышав опровержение своих мыслей и шутливый тон Куникудзуши стало немного легче. Может, он из-за пережитого стресса так волнуется. – Но спасибо, правда, я... – Забей. Скажи мне лучше вот что, – Аякс, почувствовав, что Скарамучча расслабился повёл его к главному входу, где стояла его машина. Старая, немного подбитая, доставшаяся от отца, но тем не менее, своя. – Можно тебя подвезти? Повезло, что я сейчас оказался рядом, но вдруг что случится, а поблизости никого. – он намеренно делал акцент на своём участии в недавнем проишествии, как бы между строк говоря, что если бы не он, Скарамучча бы не справился, Куникудзуши должен нуждаться в нём. А парень и не знает, что ответить. Вроде бы хороший шанс, и такси вызывать не надо, но голос в голове твердит набатом "беги!". – Можно. – отвечает Скарамучча. Ему кажется, что вариантов лучше просто нет. Чайльд улыбается, открывает машину и жестом показывает, мол "запрыгивай". Скарамучча садится на переднее сиденье и пристегивается, осматривается. Обычная машина, ничего особенного. Через мгновенье рядом садится водитель, заводится, включает музыку. Тревога постепенно спадает. Всё таки переживания оказываются напрасными, Аякс заводит диалог, спрашивает дорогу, делая вид, что он совершенно не осведомлён о том, где живёт Скарамучча. Тарталья шутит. Глупо, но смешно. Откуда он знает, какие шутки нравятся Скарамучче? И музыка, в салоне играет песня "Queen", неужели у них так похож вкус в музыке? Может Куникудзуши ошибался насчёт него? Может стоило хоть раз начать диалог? – Кстати, – с еле заметной улыбкой говорит Скарамучча, – Я всё хотел спросить, почему ты так часто ошиваешься в клубе. Меня бесит, что нужно видеть твою рожу на постоянной основе. – Если быть точным, бесило. Теперь, может, Куникудзуши будет звать его с собой на перекуры или просить бармена делать ему коктейли за счёт заведения...если заслужит, конечно. – Просто нравится, там...своя атмосфера, знаешь? – Аякс включает поворотник и разворачивается на светофоре. – Да уж, смотреть на пьяные рожи и ебущихся торчков в туалете очень атмосферно. – расслабленая улыбка спадает с лица, на смену ей приходит брезгливость и отвращение. – Ты смотришь с точки зрения работника клуба, но пойми, что люди ходят туда отдыхать, им плевать на торчков. Хотя я понимаю тебя, сложно, наверное, работать с таким графиком, так не только от торчков и пьянчуг воротить начнёт, а и от людей в принципе. – Ага, ещё сутра на учёбу. И к сессии готовиться, не жизнь, а дерьма кусок. – Скара, я считаю, что ты отлично справляешься, мало кто сможет днём сидеть на парах, а ночью разнимать пьяных алкашей, это, как минимум, достойно уважения. – Чайльд смотрит на него и улыбается, а Скарамучче впервые за долгое время почему-то стало так спокойно. А ещё обидно, что всем плевать на его старания, а обычный полу-незнакомец заметил, оценил по достоинству. Он и правда ошибался насчëт Аякса, действительно стоит попросить бармена сделать ему бесплатный коктейль. Чайльд же видит как Куникудзуши оттаивает буквально на глазах. Кто же знал, что всё будет настолько просто? – Мы приехали. – машина останавливается у старого обшарпанного подъезда. На улице всё ещё темно, луна прячется за тучами, которые готовы вот-вот разразиться снегом, лишь фонари освещают безлюдные дворы и переулки. Куникудзуши выходит из автомобиля и стоит, ждёт, сам не понимает чего именно. – Скара, ты не хочешь прогуляться как нибудь? Скарамучча никогда не думал, что бабочки в животе умеют порхать так быстро. Никогда не думал, что у бабочек могут быть лезвия вместо крыльев. Он хочет пойти с ним на прогулку. Он хотел бы остаться в этой машине прямо сейчас. Ему мерзко от того, что ему симпатизирует парень, который просто смешно шутит и признаёт его заслуги. Ему мерзко от своего поведения по отношению к Чайльду, он определенно этого не заслуживал. Мерзко от себя самого. Он кивает и закрывает дверь машины. Чайльд подмигивает ему и уезжает. Оба знают, что встретятся завтра. И послезавтра. И через пару дней тоже. *** Лишь боги знают, как Чайльду нравится то, насколько быстро ломаются стены вокруг Куникудзуши. Возможно, он просто нашёл правильный подход, поэтому всё складывается так, как хочется ему. Скарамучча начал звать его на перекуры, угощать коктейлями и, когда не видит начальство, присаживался рядом, облокачиваясь на плечо. Аякс постоянно отмечал то, как хорошо он выполняет свою работу, хвалил внешний вид, интересовался его учёбой и жизнью в целом. По выходным звал гулять, делал подарки, приглашал к себе домой, помогал с рефератами и конспектами. Ну просто мечта, а не парень. Они вступили в отношения быстро, словно так и должно быть. Это было похоже на пункт плана, составленного кем-то свыше. Всё было слишком идеально, даже в сказках о таком не пишут. Скарамучча медленно растворялся, меньше дерзил и больше требовал внимания. А Аякс только рад, всё своё время готов ему отдать. Да что там время, всего себя целиком, они же созданы друг для друга. – Скара, давай съедемся? – Чайльд обнимает партнёра со спины, целует в макушку и прижимает так сильно, что ненароком создаётся ощущение, что не делай он этого – Скарамучча просто рассыпется. – Я не знаю, всë происходит как-то слишком быстро. – Тебе кажется. – Куникудзуши чувствует поцелуи в районе шеи, руки на своих боках, которые выводят замысловатые узоры. В животе скручивается узел, а в груди скребëтся что-то непонятное. Хочется отстраниться и, одновременно с этим, прильнуть ближе. Они встречаются три недели. Не должны так быстро развиваться отношения, думается Скарамучче, но сейчас ему так хорошо, так тепло; его любят, целуют, лелеят, зачем тогда в чём то отказывать себе? Зачем отказывать этим рукам, которые пробираются под резинку штанов и гладят самые сокровенные места? Зачем отказывать этим губам, которые оставляют очередной засос на шее? Куникудзуши протяжно стонет, обнажая свои тело и душу перед человеком, которого, кажется, ждал всю жизнь. Чайльд стягивает с погрязшего в свои мысли Скарамуччи всю одежду, что на нём была. В квартире Чайльда прохладно, но ни один ни другой этого не чувствуют. Аякс слишком занят Скарамуччей. Скарамучча слишком занят раздумиями. Где-то в кровати находится очередной, уже наполовину пустой, тюбик смазки. "Не слишком ли часто мы занимаемся сексом?" – движения пальцев сзади не дали толком сконцентрироваться на вопросе, который так и остался без ответа в голове Куникудзуши. – Ты невероятный, Скара, я обожаю каждую частичку твоего тела. – Чайльд разводит пальцы на манер ножниц, хлюпающие звуки заполняют комнату. Спустя, буквально, минуту в голове Скарамуччи ничего не остаётся, обрывки каких-то фраз, вопросов, всë это мелькает где-то на фоне. Единственное, чего сейчас желает Куникудзуши – ласка, комплименты и чтоб эти чëртовы пальцы не останавливались. – Ты готов? Я вхожу. – до Скарамуччи не сразу доходит смысл фразы, он громко стонет, сплетает ладонь Чайльда со своей и чувствует движения члена сзади. Пожалуй, Куникудзуши сейчас готов на всë, Аякс знает это и спрашивает ещё раз: – Так что насчёт переезда? – Да-а – томно проговаривает Скара. – Быстрее, Чайльд, пожалуйста. – вряд ли он вообще понимал, что говорит. Сейчас это всё не имело значения. Тарталья прислушивается к парню и начинает двигаться быстрее, доводя себя и его до пика возбуждения. *** Прошло всего три дня, вещи Скарамуччи были разложены по полкам в шкафу Чайльда. С тех пор, как Куникудзуши переехал сюда они практически срослись воедино, делали всё вместе, Чайльд возил его на работу, сидел до конца смены, забирал; возил в университет, терпеливо ждал около территории университета и отвозил домой после. Пока Скарамучча лежал под боком Чайльд мог заняться своими делами, выполнить работу от интернет-заказчиков, полистать соцсети, но даже в них постоянно мелькало до боли знакомое лицо. Он оставил в подписках только Скарамуччу, его друзей заблокировал за ненадобностью и заставил Куникудзуши сделать тоже самое. "–Разве эти люди помогали тебе, когда ты нуждался в этом? Я дал тебе всё, что я могу дать, помогал тебе, поддерживал, чёрт возьми, Скара, я забрал тебя к себе чтобы тебе стало легче. А что сделали они? Выбирай, либо я, либо люди, которых ты почему-то называешь друзьями." – возможно, Аякс был прав, Скарамучча надеялся не на тех людей. Вот Чайльд не такой, он и правда о нём заботится. Выбор был очевиден. Со временем единственными людьми, с которыми Куникудзуши общался стали его тётя и Аякс. Нахида переживала за юношу, однако сделать ничего не могла, лишь наблюдала как собственный племянник сам запутывает себя в паутину, из которой потом не сможет выбраться. Скарамучча же на переживания тёти отвечал тем, что он любит Аякса, они родственные души и он хочет для него только хорошего. Ему хотелось так думать. Ему хотелось так думать, когда по совету Чайльда он ушёл с работы. "– Я же вижу, как ты устаёшь. Платят мало, нагрузка большая, ещё и эти пьяные рожи. Ты же сам говорил, что тебе не нравится. И знаешь, я переживаю, вдруг какие нибудь обдолбанные ушлëпки будут приставать к тебе. Не волнуйся, я с фриланса зарабатываю достаточно, нам хватит с головой." Ему хотелось так думать, когда Чайльд сказал забрать документы из университета. "– Это просто не твоё. Вообще зачем тебе образование? Сейчас оно практически никому не нужно. И плюс, я тебя обеспечиваю. Не трахай мозг мне и себе, забирай документы. Или у тебя кто-то есть в универе, поэтому ты так за него держишься?" Скарамучча не понял в какой момент он начал проводить всё своё время в квартире Чайльда, выходить на улицу только с ним, а обычный поход в магазин без сопровождения стал заканчивается скандалами на почве ревности. Аякс был блядским божьим одуванчиком и самым идеальным парнем, пока Скарамучча делал то, что он хотел. Но стоило сделать шаг не в ту сторону, как Тарталья будто срывался с цепи. Куникудзуши, естественно, не нравились перемены в его поведении, но он ведь его любит, значит нужно потерпеть. Может, он и правда настолько ужасный парень, что приходится постоянно указывать на очевидные вещи. Может, он и правда всегда всё делает не так, поэтому Чайльд на него срывается. Может, его мать была права насчёт него, только она ушла, а Аякс указывает на ошибки, пусть и грубо, но остаётся же с ним, значит тоже любит. Тарталье же постепенно становилось мало. Он хотел больше Скарамуччи. Хотел полностью присвоить его себе. Получить право собственности на его тело и душу. Некоторые желания начали пугать даже самого Чайльда. Иногда хотелось вырезать ему сердце, выколоть глаза, чтоб больше не смел ни на кого посмотреть или отрезать язык, чтоб больше не смел ни с кем заговорить. Их секс стал больше похож на борьбу, нежели на акт любви. Прелюдия, была, как и прежде, нежной и чувственной, Чайльд гладил, обнимал, целовал и ластился, но теперь и не думал тратить время на растяжку, входил грубо, во время процесса кусал, бил и душил. Ему нравилось думать, что хоть в какой то момент жизнь Скарамуччи зависит от него. Отпускал только когда тот начинал терять сознание или неестественно бледнел. Сам же Куникудзуши ничего не говорил, знал, что спровоцирует скандал. Ему больше не было приятно. Было страшно и невероятно больно. Голова больше не пустела от удовольствия, она стала пустеть от недостатка кислорода. *** Скарамучча не вспомнит, когда точно они начали встречаться. Кажется, был конец ноября. Сейчас на деревьях молодые зелёные листья, на детской площадке резвится ребятня, а градусник за окном показывает +23 градуса. Уже май. Куникудзуши всё ещё любит Чайльда. Любит то, как он шутит, как он готовит, как он говорит ему комплименты перед сном. Куникудзуши ненавидит Чайльда. Ненавидит за то, что не может выходить на улицу без разрешения, за то, что у него больше нет друзей и за то, что теперь ему нужно выпрашивать деньги даже на пачку сигарет. Он стал полностью от него зависим. Скарамучче одиноко. Он не мог нормально поговорить с Аяксом. Кажется, звонил Нахиде в последний раз около двух месяцев назад. У него нет абсолютно никого, с кем бы он мог просто пообщаться. Без притворства, честно и открыто. Чайльд регулярно проверяет его телефон. Что смотрит, на кого и на что подписан, а самое главное, сообщения. Скарамучче давно никто ничего не присылает, кроме спам-рекламы. Со временем это порядком надоело, Куникудзуши создаёт второе пространство на телефоне и впервые за эти полгода чувствует себя свободным хотя бы в чём-то. Он начинает вести блог в тайне от Чайльда. Пишет об аниме и сериалах, выкладывает мемы и общается с рандомными пользователями интернета. В какой-то момент он случайно знакомится с девушкой, которая ведёт блог о астрологии и картах таро. Странно, наверное, выговариваться человеку, общение с которым началось с ссоры, но Скарамучче и правда стало легче. Он не вдавался в подробности, однако Мона, кажется, и без этого всё поняла. Мона. Она бесспорно хорошая девушка, с ней всегда можно поговорить по душам и просто комфортно провести время. Она ему не нравилась, нет, но дружить с ней и в правду одно удовольствие! Общение с ней было равноценно глотку свежего воздуха. Однажды Куникудзуши всё таки решился рассказать ей о том, в каких отношениях он состоит, как сильно это выматывает и как ему не хватает свободы. Мона лишь сказала, что знает, по картам посмотрела. А ещё сказала уходить. Это ничем хорошим не кончится. Но как можно уйти? Скарамучча же любит Чайльда, а Чайльд любит его! Или... Поведение Куникудзуши стало отстранённым, он всё меньше хотел проводить время с Аяксом и всё чаще сидел в телефоне. Тарталья понял по движениям пальцев. Тот с кем-то общается. Как он только может? Разве Чайльд делает недостаточно? Разве недостаточно любит? Зачем ему ещё кто-то нужен? Так дело не пойдёт, раз Скарамучча не понимает сам, нужно ему показать, что не стоит тратить время на кого-либо ещё. Нужно доказать свою любовь. Если Скарамучче мало всего, что Аякс уже сделал, нужно идти дальше, показать что он ради него готов буквально на всё. Узнать пароль от второго пространства не было проблемой, осталось дождаться, пока Куникудзуши оставит свой телефон. Но тот, как назло, стал постоянно брать его с собой. У него точно кто-то есть? Чем только Тарталья хуже? Дождавшись, пока юноша уснëт, Чайльд принялся копаться в его телефоне. И блять, как же много от него скрывали. Но главной была она – Мона. Эта сука точно хотела их рассорить и забрать его парня. "Уходи от него, серьёзно, пока не стало слишком поздно. Карты мне вообще такой мрак показывают, даже говорить боюсь" "Ты, конечно, мерзкий придурок, но мне даже жаль тебя. Скажи, если я могу чем то помочь" "У него не натальная карта, а пиздец, я б к такому человеку даже не приближалась" Чайльд благодарил небеса, что эта дрянная девка оставила Скарамучче свой адрес на экстренный случай. Он обязательно наведается к ней в гости и покажет кому на самом деле принадлежит Куникудзуши. Он обязательно покажет самому Куникудзуши кому он принадлежит. *** Утро Скарамуччи было не добрым. Он понял, что Чайльд копался в его телефоне. Благо, того сейчас не было дома, но кто знает, что он может сделать когда вернётся? Мона не отвечала на сообщения и не заходила в сеть. Если честно, он никак не связывал отсутствие Тартальи и оффлайн Моны, но отчего-то становилось тревожно. Он закуривает сигарету. Одну. Третью. Пятую. Восьмую. В конце концов теряет счёт, замечая, что выкурил уже больше половины пачки. Куникудзуши никогда не тревожился так сильно, даже когда жил с матерью. Щелчок замка. Блять. – Скара, я дома! – послышался крик из прихожей. Он не злится? Чайльд снимает обувь и проходит в гостиную, где сидит Скарамучча. Целует в висок, обнимает и резко выдаёт: – Поехали на дачу. Вода в речке уже тёплая, наверное. Куникудзуши выдыхает. Он и правда не злится. Юноша кивает. Про телефон ничего не говорит, лучше уж промолчит лишний раз. Собирает нужные вещи и идёт в машину. Чайльд за ним следом. Едут они час, может немного больше, и вот за городом вырисовывается деревня. Почти пустая, на улицах никого, только бабульки около церкви сидят и косо поглядывают. Скарамучче не по себе, но всё ещё молчит. Совсем скоро машина останавливается у старого, немного обветшалого домика. Двор зарос травой, а ворота зловеще скрипят, будто бы говоря "Добро пожаловать в ад!". Аякс берёт сумки, заходит первым и о чём-то говорит. Куникудзуши не слушает. Ему хочется уйти отсюда как можно скорее. Они отдыхают, Чайльд стряпает на скорую руку обед и, пока Скарамучча не видит, кладёт в его порцию снотворное. – Аякс, можно тебя кое о чём спросить? – Куникудзуши жуёт картошку и запивает чаем, параллельно задавая вопрос. – Конечно, всё что угодно, душа моя. – Почему здесь так пусто? Типа я имею ввиду уже тепло, должны же люди ездить за город отдыхать. – Без понятия. В детстве, когда мы с семьёй сюда приезжали народу много было, а потом, может, все в город в поисках хорошей жизни уехали, вон, старики одни у церкви сидят, семечки щëлкают. Скарамучча кивает. Дальше сидят они молча, слышен только шум часов и стук вилок о тарелки. Скарамучча чувствует, как начинает накатывать сонливость. Может из-за нервов? – Я пойду прилягу, ты со мной? – спрашивает Скарамучча, глядя на партнёра. – Не-а, иди, я тут посижу. – Чайльд сама невозмутимость. Ждёт пока Куникудзуши уснëт и идёт в сарай за домом. Как хорошо, что отец не забирал инструменты. *** Почему так тяжело дышать? Голова болит, в горле ком из пыли, а запястья рук невыносимо ноют. Скарамучча открывает глаза и совершенно не понимает где он. Пыльное и плохо освещаемое помещение. Руки связаны, во рту кусок ткани, а перед ним сидит девушка в точно таком же положении. Стоп. Кажется, это Мона. Вокруг слишком тихо. Словно затишье перед бурей. Он понятия не имеет сколько тут сидит и сколько ещё будет сидеть. Почему он здесь? Почему здесь Мона? В голове начали всплывать разного рода мысли, но Скарамучча старался отгонять их, какими бы ужасными они ни были, хотя, что может быть ужаснее того, в каком положении они находятся сейчас? С каждой минутой тишина нагнетала всё больше. В ушах уже начинало звенеть, а руки затекали всё больше и больше. Неожиданно, Мона открыла глаза, но взгляд её не выражал ничего хорошего. Она боязливо покосилась на Скарамуччу, затем на дверь, а после снова на юношу. В её взгляде читалось "я же говорила бежать!", но сейчас и в правду стало поздно. Послышался скрип двери и шаги. Тяжёлые такие, что, кажется, земля тряслась. Чайльд задаëт вроде обычный вопрос, но кровь в жилах стынет: – Выспался? – он становится рядом со Скарамуччей и нежно гладит его по голове. – Надеюсь, подружка твоя тоже. Затем отходит, берёт что-то в руки и возвращается обратно. Это был блядский молоток. Аякс возвращается к Скарамучче и продолжает говорить: – Знаешь, дорогой, было нечестно с твоей стороны скрывать такую девушку от меня. Она действительно красивая, только я всё ещё не понимаю что ты в ней нашёл? Чем она может быть лучше? Может, мне стоит испортить её лицо? Станет ли она менее привлекательной в твоих глазах? – Чайльд подходит к Моне и замахивается. Скарамучча отчаянно мотает головой, мычит, пытается выпутаться и сделать хоть что-нибудь. Но попытки тщетны. На правую часть лица Моны обрушивается удар. Скарамучча не понимает чей крик он слышит сейчас, свой или девушки напротив. По лицу Моны течёт кровь, по лицу Куникудзуши же бегут слёзы. Если бы он знал что всё так кончится, он бы ушёл раньше, он бы никогда не создавал это второе пространство и не отвечал на её гневные комментарии. Это всё из-за него. Это его вина. Он не должен был допустить этого. Но Чайльд не останавливается, продолжает наносить удары один за одним. Девушка прекращает кричать. Её лицо, и череп в частности уже превратилось в жуткое месиво из крови, костей и мозга. Скарамучча жмурится. Он весь в этой липкой красной жидкости. А ещё в помещении почему-то запахло ванилью. Затем его мозг отключается, всё вокруг сливается в какофонию звуков, действий, цветов, запахов, воспоминаний, мыслей и всего-всего-всего. "Уходи от него" – в голове звучит голос Моны. "Уходи от него" "Уходи от него" – Теперь ты видишь как я люблю тебя? – говорит Чайльд, а Скарамучча не слышит. Кажется, будто он вообще не здесь. Аякс всё ещё возится с трупом Моны, Куникудзуши не видит, что он делает. Но слышит звук пилы. О боже блять, он даже думать об этом не хочет. Он хочет спать. Уснуть, проснуться и понять, что это всего лишь кошмар, Мона напишет ему что-то про свою астрологию, а Чайльд будет таким, как был прежде, весёлым, понимающим, заботливым и добрым. Скарамучча плачет. Плачет так долго, что глаза печь начинают, в конце концов слёз больше не хватает, и он начинает просто давиться всхлипами. Не замечает как Аякс подходит к нему и обнимает. У него лицо всё в крови, чёлка слиплась, а одежда такая мокрая, что аж мерзко. Он убирает кусок ткани со рта своего парня и целует. Скарамучча не отвечает. Физически не может. – Скара, пообещай что будешь со мной всегда. – бормочет Чайльд ему на ухо. – Умоляю, скажи что это сон, пожалуйста Аякс, скажи! – у Куникудзуши начинается истерика, слёзы хлынули новым потоком ещё пуще прежнего. – Я люблю тебя, Скара. – Чайльд не знает, что сказать. Сейчас, впервые за долгое время, до него доходит что он сделал. Скарамучча прав, этого просто не может происходить на самом деле. Как бы то ни звучало, Тарталье стало страшно, он, блять, боится себя. Он крепче обнимает парня рядом с собой и кладёт голову ему на плечо. – Пожалуйста, пообещай мне, Скарамучча, пообещай, что никуда не уйдёшь. Куникудзуши охватывает ужас. Что если он убьёт его, когда он захочет уйти? – Обещаю. *** Вода в речке и в правду тёплая. Тарталья выбрасывает последний чёрный пакет, в котором находятся части тела той, кого ещё пару дней назад Скарамучча называл своей подругой. Сейчас он сидит в машине и ждёт, пока его парень управится. Смотрит в никуда, выражение лица совершенно пустое. Он ненавидит эту машину, ненавидит Чайльда и тот день, когда он впервые пришёл в клуб. Аякс садится в машину и заводит мотор. Скарамучча искренне надеется, что по дороге их занесёт в кювет и его страдания закончатся. Чайльд о чём-то говорит. Куникудзуши всё равно, он зажигает сигарету и лишь иногда кивает. Они доезжают до дома, заходят в квартиру. Оба делают это на автомате. Скарамучча берёт телефон и уходит в ванную, закрывается и долго-долго сидит. Тарталья не знает, что делать дальше. Приступ ревности прошёл. Он будто резко вынырнул из воды, понял что к чему, только какая теперь к чёрту разница? Из ванной слышно, как плачет Скарамучча, но какой смысл успокаивать? Да и подойти к себе он не даёт. Находит предлоги, чтоб отойти, отстраниться, не разговаривать. Он и правда хотел как лучше, хотел показать свои чувства, но в итоге всё стало ещё хуже. Всхлипы из ванной становятся настолько громкими, что Чайльд больше не может их слышать, выходит из квартиры и куда-то уходит, оставляя Скарамуччу одного. Куникудзуши впервые за долгие месяцы звонит Нахиде. Та берёт трубку и таким же нежным голосом, как и прежде, спрашивает как у него дела. – У меня всё в порядке. А ты как? – снова всхлипывает. – Ты плачешь? – спрашивает тётя. – Нет, простудился просто. – В конце мая? – Мы с Чайльдом на речку ездили, ветер был, меня продуло. – Скарамучча нагло врёт. Но правду говорить – похоронить себя прямо здесь. – Правда, всё хорошо. Нахиде, конечно, не очень верится, но пусть так. Захочет – расскажет. Лишь говорит ему о том, чтоб за здоровьем следил, хорошо кушал и много спал. Переживает. Они говорят час, после прощаются. Нахида кладёт трубку первой, а Скарамучча ещё долго смотрит в телефон, на иконку с контактом Нахиды. Проходит минут десять, прежде чем он выходит из ванны и направляется в спальню. Быстрым движением руки отодвигает ящик тумбочки и берёт канцелярский нож. Затем снова в ванну. Набирает воду, залезает в неё прямо в одежде. Взяв с тумбы телефон находит контакт Чайльда. Может, всё таки стоит наконец всё сказать ему? Пальцы сами начинают печатать сообщение: « Дорогой Аякс, ты самый худший ублюдок из всех, которых я когда либо знал. Я ненавижу тебя. Ты испортил мне жизнь и забрал у меня надежду хоть на что-то хорошее. Но я всё ещё люблю тебя, каким бы хуёвым ты ни был. Я больше не верю в то, что всё будет как раньше, только отпустить тебя не могу. Мне плохо с тобой, а без тебя будет ещё хуже. Я правда так больше не могу. » Телефон падает на пол, а лезвие выводит первую полоску на руке. "– Резонно ли спрашивать кто ты такой и хули ты тут делаешь? – Тот рыжий ушлëпок, которого ты нахуй послал." Аякс с самого первого дня был его самой главной ошибкой. Роковой и до жути любимой. На руке появляется вторая полоса. "– Скара, ты не хочешь прогуляться как нибудь?" Их первая прогулка тоже была ошибкой. Такой дурацкой и до жути романтичной, Чайльд подарил ему пластинки с песнями его любимой группы. Интересно, вспомнит ли он об этом, когда будет перебирать вещи Скарамуччи? Третий, самый глубокий надрез стал последним. По ванной разнесся последний вздох парня. Теперь ему хорошо, больше нет тревоги, страха, неопределëнности, лишь темнота, поглощающая его разум. *** По городу быстро разошлась новость о том, что двое молодых людей покончили с собой в один день. Их нашли соседи, одного в ванной с исполосованными руками, а второго повешенным на балконе. Никто не знал причины, по которой это произошло. Кто-то говорил, мол, из-за долгов, ребята молодые, понабрали небось, а отдать не могут; кто-то сплетничал о том, что это движение молодёжное, вот понапридумывают дуристики и в петлю лезут, кто-то вообще предполагал, что это убийство. А правду знали лишь те, кого в живых нет уже, а мëртвым секреты нельзя выдавать, вот и молчат, двое в гробах, рядом схороненных, и кое-кто, отныне живущая на илистом дне реки.