Нарушительница

      — Ну, как будем вас оформлять, гражданка Судакова?       В очередной раз Тихонов поймал дебошира при исполнении служебных обязанностей. Но он и представить не мог, что это окажется Аня, дочка его старых знакомых и коллег, недавно переехавшая в глухой посёлок, и также известная мужчине с детства как Пигалица. Некогда воспитанная в приличной семье, сейчас она сидела за решёткой в небольшом обезьяннике, всё ещё скованная в блестящих наручниках.       — Вот как ты могла опуститься до такого, скажи мне? — упрекал её по-родительски старлей. — Тем более у тебя работа с людьми. Хочешь, чтобы тебя выгнали?       — Да эта… Шаболда начала всем рассказывать, что я тут сплю подряд со всеми мужиками! — обиженно воскликнула Аня, отплевываясь от кудрявых волос в запекшейся крови, вытекающей из пореза на щеке. — Взяла микрофон с караоке и…       — Понятно, — шумно вздохнул Тихонов от усталости. — Ну а ты-то куда полезла? Где твоё достоинство? Ты хочешь, чтобы тебя со второй работы уволили и без денег остаться?       Девушка лишь недовольно промычала, пытаясь поправить белую блузку, выбившуюся из чёрной юбки-карандаша. Посёлок посёлком, а дресс-код для официантов един — деловой стиль одежды.       — Она толкнула меня после песни, отчего я коктейли разлила, — фыркнула девушка, — ещё и посмеялась: «Ты также водку своему менту носишь, а?»       Увы, Тихонов тоже был знаком с этой дамочкой в енотовом воротнике. Тоже появилась в их посёлке не так давно и не в первый раз попадала за решётку в отделение. Причём репертуар её статей был очень разнообразным: за проституцию, причинение вреда здоровью окружающим и вандализм.       — Сейчас мой Козлик придёт меня выпустить, урод в погонах! — скалилась она, всё пытаясь схватить старлея за галстук.       Но каждый раз она исчезала, как по волшебству.       «Может её «Козлик» опять внёс залог раньше 15 суток» — думали вокруг милиционеры. Но старлею казалось довольно странным, что он никогда не присутствовал на выпуске преступницы.       — Нашла кого слушать! — выругался Тихонов, подняв глаза на Аню и рассерженно посмотрев на неё. — Ты хоть понимаешь, что у тебя теперь репутация ещё хуже будет? А ты в драку ввязаться решила, как последнее быдло!       На что девушка понуро опустила голову, скрывая слёзы от стыда перед собой, старлеем и перед другими людьми в посёлке.       — Эх ты, Пигалица… — вновь вздохнул Тихонов, смягчаясь в голосе и потирая пальцами переносицу. — Что тебя вообще сподвигло на драку?       — Злость, — шмыгнула она носом, — злость на то, что она распускает слухи, потому что мы с вами часто видимся вместе. Я уже не сомневаюсь, что на нас тут все косо смотрят. А я этого не хотела…       — Так не делала бы, — сорвалось с губ лейтенанта, отчего он тут же пожалел. Эти слова всё равно сейчас не помогут. — Я же тебе тут прижиться помогаю, и все это знают. У нас с тобой же вроде соседский отношения. Ведь так? — уточнил он для справки.       — Да, наверное…       — Наверное? — он удивлённо рассмеялся. — Ну-ка, я чего-то не знаю?       Проглотив слёзы и ком в горле, Аня выдохнула:       — Я давно хотела ей врезать. Она же любит попускать всех. Ладно я, всю жизнь живу мягкотелой. Но когда она начала при гостях гнать бочку на то, какой вы никчёмный милиционер, что дело тридцатилетней давности закрывать не хотите… Я вот, честно, услышала это и обалдела, но подумала, что это клевета!       «Откуда она знает про то дело?!» — промелькнуло в глазах Тихонова, приподнимающего брови от удивления.       — Ну хорошо, а причём тут я? Нельзя было просто охранника позвать?       — Он наклюкался. Да и эта блядь часто к нам приходит, выпивает, пристаёт к пьяницам и плетёт про вас пургу. А когда толкнула меня, я уж не выдержала и…       — Так, заступница, не прикрывайся тут, — строго сказал старлей. — Ты не влюблённый мачо, чтобы драться за красотку в баре. Повторяю: причём тут я?       На что Аня лишь усмехнулась, выдерживая паузу:       — Ну как вам сказать… Вы произвели на меня впечатление в тот праздничный вечер. И… Ну, произвели не просто, как сосед, буду честна с вами.       Это уже заставило лейтенанта не только удивиться, но и слегка ужаснуться. Но Аня лишь кивнула с улыбкой и пожала плечами, как бы говоря: «Ну, вот так вот».       Оглядевшись по сторонам, Тихонов встал с места, поправив на себе форменный пиджак, и направился к выходу из кабинета дежурной части.       — Куда вы? — встревоженно спросила Аня, пытаясь выглянуть за дверь. Но тут послышался лязг с другой стороны помещения, куда заводили преступников, и старлей уже оказался позади девушки.       — Я не думала, что вы сюда зайдёте. Вы же вроде как дали понять, чтобы тот вечер не повторялся?       — Знаю, — кивнул с ухмылкой мужчина, — но у меня давно не было женщины. Понимаешь?       — Ах, вот значит как! — вскочила Аня с возмущением. — Воспользоваться мной захотели? За профурсетку меня держите?       — Я не это вообще имел в виду, — проглотил несдержанный вздох Тихонов. — Просто… Как там пелось в твоих Наутилусах?       Ты моя женщина, я твой мужчина.       Если надо причину, то это причина…       Он прикоснулся к её щеке ладонью, медленно скользя пальцами до её губ и подбородка. На его лице появилась ухмылка, когда его большой палец коснулся нижней губы, приоткрывая её белые ровные зубки.       — Фу! — с отвращением вырвалось у Ани, когда она почувствовала запах перегара на его пальцах. — Вы бы их хоть водкой протёрли! А то я микробов боюсь.       И ещё она вспомнила то, что не все мужчины любят мыть руки после уборной.       — Но-но! — строго одёрнул её Тихонов, приподняв за подбородок. — Не огрызайся, Пигалица. Раз уж ты испытываешь ко мне симпатию, то…       Недоговорив, Константин Владимирович прикоснулся к губам девушки, стараясь действовать плавно, но всё же сдерживая внутри вскипающую страсть. Опешившая Аня, сначала хотела вырваться, но её ноги подкосились, а глаза прикрылись, поддаваясь гипнозу. Хоть девушка и не могла полноценно обнять его во время поцелуя, но закинуть на его плечи сведённые руки у неё всё же получилось. Большие и крепкие ладони мужчины придерживали её за лицо, но так и норовили спуститься ниже и вновь исследовать её пухлое тело, в котором было за что подержаться. Когда он спустился к шее поцелуями и покусываниями, его пальцы уже сжали грудь Ани, словно мягкий и очень зрелый плод. Она вздохнула ему на ухо нежным, умоляющим голоском:       — К-Константин Владимирович…       Старлей хотел было ответить, но лишь сам простонал в ответ девушке — она додумалась укусить его легонько за ухо, пройдясь медленно от мочки и цепляясь за остроконечную верхушку раковины.       — Уф… — вздохнул Тихонов ей в плечо. — Где ты так научилась, Пигалица?       — Эксперименты на бывшем, — усмехнулась Аня и снова укусила, желая слышать ещё и ещё. — Он же первый и последний.       Тихонов чуть не растаял в её объятиях, но тут же резко собрался и прижал дебоширку к стенке. Судорожно расстегивая пуговицы на её блузке в области груди, он наконец-то добрался до желаемого. И, опустив бескостный лифчик из белого кружева, он наконец ухватился за голое тело. Но наблюдать за возбужденной девушкой, поднявшей руки к стенке, было куда большим удовольствием.       — Меня это не сильно возбуждает, — усмехнулась Аня, решив подраконить его.       — А вот так?       Он специально нагнулся так, чтобы можно было укусить девушку за сосок, присасываясь губами то к одной груди, то к другой.       — П-получше! — вздыхая от удовольствия и выгибаясь змеёй в спине в объятиях лейтенанта, заикнулась она со стоном. — Ах, боже…       Удерживая ладонями её прогиб в пояснице и лишь касаясь губами её груди, Тихонов, глядя исподлобья, усмехнулся с её жарких реакций: откидывая от удовольствия голову назад, золотые локоны девушки, пахнущие цветами, падали на её плечи водопадом, Аня возносила свои влюблённые глаза к потолку. Вот только прелюдия прервалась быстро затяжным поцелуем, чтобы девушка не расслаблялась раньше времени.       — Кто бы мог подумать, что ты однажды окажешься нарушительницей, — промурлыкал старлей, касаясь её носа орлиным кончиком своего. — На каждое преступление у меня есть своё наказание…       — И много вы так на других нарушительницах применяли? — оскалилась Аня, судя по выражению лица усмехаясь над старлеем.       — Не поверишь… В первый раз. Ну а теперь — развернись к решётке. Кругом.       Он опустил её руки, схватил Аню за плечи и немного грубо прижал её к боковой части обезьянника. Так что теперь сквозь прутья выпирала и её обнажённая грудь, выделяющаяся бледностью на контрасте с покрашенными чёрными железками.       — Ай! Осторожнее надо быть! — фыркнула наигранно Аня, еле держась пальцами.       Тихонов задрал подол юбки, натянув чёрную ткань на её спину. Спуская чёрные капронки и увидав её задницу в кружевном белье подстать лифчику, мужчина не устоял перед соблазном провести грубой ладонью по нежной коже, без единого следа загара.       — Как знала, что попадёшь сегодня на мою смену, а?       — Хм! — наигранно вздёрнула носик Аня. — Ничего не знаю!       — Ну, а так?       За вопросом последовал лёгкий шлепок, после которого старлей, как и ожидал, услышал жалобный стон.       — Я же нравлюсь тебе, не так ли? — послышался его полушёпот, слегка гнусавый и поскрипывающий, но поэтому и привлекательный. Склонившись над её спиной, он поцеловал её плечо, стягивая с него белую ткань.       — М-м… — слегка промычала Аня под «пыткой».       — Что-что? Не расслышал.       И Тихонов ударил чуть сильнее по другой ягодице, постепенно входя во вкус.       — М-м! Н-ну допустим…       — «Ну допустим»? И это всё?       Его ладони сжали обе ягодицы сильнее, наслаждаясь мягкостью. При таком нажиме могли бы остаться лёгкие синяки, но для матёрого опера это был не предел.       — Н-нет, не всё! — тяжело продышала Аня. — Прошу…       — Что? Не расслышал, повтори-ка, — поддразнил её старлей, шлёпнув пару раз посильнее.       — Прошу… Сделайте это! — нетерпеливо отозвалась девушка сквозь жалобный стон. А господин инквизитор в лице Константина Владимировича лишь ухмыльнулся, расстёгивая ремень и чуть спуская брюки:       — Ни слова больше.       Вошёл он в неё довольно аккуратно, искренне желая не травмировать при всём её прошлом.       — Расслабься, вот так, — приговаривал Тихонов, сменив тон на более ласковый, медленно поглаживая юную особу по бёдрам. — Тихо-тихо… Вот молодец.       Хоть это было и не видно, но Аня улыбнулась, услышав заботу в свою сторону. Но затем первый толчок с небольшим напором дал почувствовать куда больший спектр эмоций.       — Ай! — воскликнула она от неожиданности, словно занимаясь этим в первый раз.       — Тс-с-с… — шикнул на неё Тихонов, разворачивая её к себе полубоком и целуя в губы, чтобы успокоить её. — Не шуми. А то как я услышу, что сюда идут другие?       — А мы здесь одни? Совсем-совсем?       — Да, но это ненадолго, — сказал он, повернув девушку обратно. — Так что надо поторопиться.       И теперь они двигались в умеренном темпе, чтобы оба могли постепенно привыкнуть после стольких лет воздержания.       — Мало того, что ты избежишь предупреждения, а я… Мх, лишней бумажной работы, — усмехнулся старлей, плавно двигаясь бёдрами, — так мы ещё и друг другу приятно сделаем.       — Извращенец, — в свою очередь дразнит Аня, постанывая в такт движениям. — Ах… Издеваетесь над заключенной без стыда и совести!       — Разговорчики! — выдохнул шумно Тихонов, шлёпнув девушку сильнее и сжав до боли её сочную задницу. — Негодница маленькая, — звонко добавил он обеими ладонями.       Не желая терять лишнего времени, Константин Владимирович задвигался быстрее, наклоняясь и прижимаясь к её спине. Его пальцы на свободной руке полезли к губам, проникая в её стонущий ротик и задерживаясь в нём. Аня не могла удержаться и в свою очередь облизнула их и немного подвигалась вперёд, представляя с той стороны клона мужчины в определённой позе.       — Ох, посмотрел бы я на тебя сейчас, — простонал Тихонов, медленно убирая руку и спуская к болтающейся груди, затем попробовал оттягивать её соски холодными пальцами, сильнее сжимая всю грудь другой рукой.       — А-ах! — сорвалось с губ Ани. — Развратник!       — Да-а? Это я-то? — наигранно удивился мужчина и шепнул ей вкрадчиво, всё больше возбуждая своим голосом. — А я бы не отказался ещё раз от… массажа ушек. — аккуратно выразился он.       Последним козырем в рукаве пиджака Тихонова оказался секретный приём, сводящий с ума любую девушку. Иронично, что этот секрет был исключительно женским. Его правая рука, отпустив одну грудь, потянулась ниже, и вновь холодные, но уже не настолько, пальцы коснулись розового лона девушки, нежно двигаясь вверх-вниз и круговыми движениями.       — Маньяк! — простонала Аня, кусая губу. — А у вас точно жены не было?       — Эксперименты, милая моя, эксперименты, — передразнил её Тихонов двигаясь чуть быстрее и пальцами, и бёдрами. Рука всё сильнее сжимала сосок, доставляя девушке боль до онемения, но ей это вполне даже нравилось.       — К-Константин… Владимирович… — произносила его имя Аня, двигаясь с ним в такт. — Костя…       — Соблюдай субординацию! — услышав явно не официальное обращение и оскалив зубы, он прошёлся пару-тройку раз по ягодицам из стороны в сторону.       К счастью, Аня могла выдержать Тихонова, налегающего на неё всем телом,       — Какая ты… Непослушная у меня… — прохрипел он сквозь редкие стоны. — Уж я преподам тебе урок, Анечка!       Плавный секс сменился на животные порывы: лейтенант всё резче вдалбливался в девушку, растирая пальцами ту самую зону, словно издеваясь над ней.       — О боже… Боже! — послышались нарастающие стоны Ани, переходящие в фальцет, еле сдерживаемые сквозь закушенную губу. Эти звуки как никогда сейчас напоминали скулёж милицейских овчарок на тренировочной базе.       — К-Константин… А-ах! Милый!       Сквозь оскал он слушал благодарственные для него речи, на вздохе порыкивая прямо ей на ухо.       — А-ах! Тихонов!.. Тиша… Тишенька!.. — неожиданно вырвалось с нежностью у девушки, словно сейчас старлей трахал пойманного за крылья ангела, от бессилия на почве оргазма мотающего головой в разные стороны. И, признаться, настрой Тихонова это даже немного охладило, как только он услышал такие прозвища. Но это позволило ему действовать с новой силой, сжимая её бёдра всё сильнее, потенциально оставляя в будущем синяки.       Не найдя лучше места, куда излить полноценно свои крики в участке, Аня высунула язык и, закатывая глаза, опёрлась лицом на железные прутья и медленно облизнула один из них, двигаясь сверху вниз и наоборот.       — А ты говорила, что микробов боишься! — вздохнул Тихонов, скрипя зубами от ухмылки и подступающего возбуждения, все сильнее вдавливая свою партнёршу в решётку, заодно цепляясь жилистыми руками за её подол и талию, напрягая в них каждый мускул.       — Мгх, боже! — с рычанием Константин Владимирович вырвался из тела девушки и неосторожно попал на бёдра и на юбку. — О-ох… Боже… — повторил он, заразившись фразами от девушки и присел на скамейку для заключённых так, что сполз по стенке, тяжело дыша и прикрывая глаза, чуть откидывая назад голову и жадно глотая воздух.       «Я тебя люблю» — чуть ли не с благодарностью хотела произнести Аня, всё ещё держась за прутья, не решая двигаться дрожащими ногами. Но сказать Тихонову она такое не могла. Да и к чему было разбрасываться ценными словами, когда старший лейтенант сорока двух лет не ровня ей, юной особе, прожившей лишь четверть века?

***

      Выпустив девушку из обезьянника, Тихонов закурил, раскинувшись на деревянном стуле без обивки, отвернувшись от стола с документами. Сидящая напротив него Аня старательно вытирала пятна спермы на подоле влажным полотенцем из кабинета старшего лейтенанта, стыдливо чертыхаясь себе под нос.       — Спасибо тебе, — вдруг услышала она его голос, полный спокойствия.       — Да за что? — пробормотала Аня, опуская от смущения глаза.       — Как? За сегодняшний вечер, конечно. За что же ещё?       Покривив губами в улыбке, девушка неутешительно вздохнула. Распознав, этот тон, Тихонов решил на всякий случай уточнить, что случилось.       — Вот вы мне нравитесь, но, — замялась она, — я не думаю что это взаимно. Я ведь для вас маленькая, да и, — она прервалась на горькую усмешку, — неудобно, когда я вас вот так… Кхм, давно знаю. И потом, для меня встречаться только ради секса — это как есть еду без соли: невкусно и грустно. Я ненавижу, когда меня используют, считая слабачкой.       Тихонов, затушив докуренную сигарету в стеклянной пепельнице позади, аккуратно приподнял её за подбородок и посмотрел девушке в глаза.       — Эй, — обратился он спокойным и дружелюбным голосом, — я тебя не использовал, даже не думай об этом. И я рад, что у нас это получилось взаимно. Хоть пары из нас ничего не получится ни при каких обстоятельствах, но ты помни: я не оставлю тебя в беде, Пигалица. И ты не слабачка — у тебя есть сильные стороны.       Произнеся это, Тихонов представил, как на неё повлияло воспитание мамы, явно не похожей по характеру на Женьку — он искренне гордился Ольгой и как ментором, и как женой и матерью. Хоть теперь ему и было неловко об этом думать после «оформления протокола».       Ощутив внутри себя что-то, напоминающее огонь, медленно затухающий на тлеющих угольках, девушка расстроенно кивнула. Собравшись с мыслями, Константин Владимирович заговорил более серьёзным тоном:       — Ну правда, Ань, так будет лучше для нас обоих, — вздохнув, он потрепал её по плечу и желая увидеть её взгляд в качестве подтверждения. И, наконец, увидев её краснеющие глаза, притянул её к себе в объятия, поглаживая по плечу. — Ну-ну, не стоит, правда.       Прижавшись к его плечам и тяжело вздохнув, Аня немного успокоилась, посмеиваясь тихонько и утирая кулаком глаза, как в детстве.       — Какая же я плакса, — посмеивается она со своих действий, вновь чувствуя неловкость перед мужчиной. На что Тихонов лишь многозначительно хмыкнул и покачал головой.       — Кстати, я могу уже отпустить тебя, — и подмигнул. — Никаких предупреждений на этот раз. Но смотри, провинишься — могу и наказать. Но не так, как сегодня, даже и не мечтай.       Девушка лишь тихонько посмеялась в ответ на его слова. Но затем резко потянулась к его лицу, чтобы кротко поцеловать мужчину в щёку. А после чего отвернулась, быстро вставая со стула, и побежала одеваться.       — И вам спасибо… За всё сегодняшнее.       — Ну всё, иди-иди! — отмахнулся немного хмуро Тихонов, придерживаясь за место её поцелуя и отводя взгляд, мол, не надо мне тут телячьих нежностей. — И будь бдительной в следующий раз на работе! Не позволяй эмоциям брать над собой верх, слышишь?       И когда девушка отправилась домой, он ещё какое-то время сидел в таком положении, слегка потирая место её поцелуя. Давно он так себя не чувствовал юнцом, и дело было не только в плотских утехах — на его губах спустя долгое время появилась крохотная улыбка, полная тёплых чувств, зарытых где-то глубоко в душе милиционера, погрязшего в ужасах человеческих пороков в обёртке преступлений.