Пожалуй, с меня хватит...

— Марьяна, вы расстроены? — А что? Мне радоваться что ли? Она еле сдерживала слезы. Ещё минутка и всё. Вся маска надменности и безразличия стечёт по щекам вместе с потрясающе удачным макияжем. И гордостью заодно. (Марат, ну пожалуйста, замолчи, не доводи меня…) — Вы расстроились из-за Виктории? — Я только пережила свои оценки… Нет, она расстроилась не из-за Виктории. Коронованная самоуверенная ведьма убежала из-за того, что недополучила баллы от вечного соперника Александра Шепса. Какая драма! А главное, какая новость! Всем новостям новость, что при выходе на финишную прямую важен каждый балл. Марьяне было смешно от этого перформанса Виктории, но в то же время ещё более обидно. Фраза про Райдос из уст ведущего прозвучала, как издёвка. Конечно, Марат не хотел обидеть. Он даже не понял, что ещё глубже загнал нож в её сердце. Вика психанула по причине отсутствия вожделенной десятки, или хотя бы менее вожделенной девятки. Ну что же, почувствуй себя ещё большим дном, Марьяна Романова! Её собственные оценки оставляли желать лучшего. Много лучшего. Им поможет только если мир перевернётся с ног на голову, волоча за собою турнирную таблицу. Да пофиг. Пофиг. Это не самое важное. Эти баллы не были для Марьяны мерилом ее способностей. А вот сказанные слова мерилом отношения вполне себе были. — Мне обидно, что Костя обвинил меня в подлости… Как тяжело было говорить. Очень тяжело. Очень — очень. А ещё тяжелее было осознавать, что человек, которого она считала другом, просто так решил втоптать её в грязь. Несколько раз подряд. Глубже и глубже. И контрольный по лбу. Лопатой. Романова вдруг подумала о том, что лучше бы она доверилась Владу. Череватый постоянно шутил, что утрамбовал бы её могилу, но на самом деле он один из немногих был честен, с ней и с собой. Один из немногих? Может быть просто один… Марьяна абсолютно запуталась. Она была уверена, что аланский провидец будет её поддержкой, когда наступит решающий момент. Момент ещё не наступил, а Костя прилюдно вылил на неё все свои комплексы и загоны, о которых женщина и подумать не могла. Теперь оказалось, что, ко всему прочему, Гецати не прощает ей Олега. Ты прикасаешься к Олегу! Что? Чтоооо? От такой тупизны обалдел даже сам младший Шепс. Романова сначала думала, что ей послышалось. — Не ревнуй, доктор. Вставай рядом, я и тебя потрогаю… Защитные слова вылетели сами собою, а сердце застучало ещё быстрее. С каких это пор Константин считает её, замужнюю женщину, своей собственностью? Что он несёт? Марьяна пыталась переварить эти бредни. Забрала силы… Шибари… Воспользовалась Олегом… Что? Не хватало, чтобы кто-то прямо сейчас назвал её суккубом. Он говорил про какие-то приемчики… Давай, Костя, друг мой, не останавливайся… Скажи всё, что тебя беспокоит. Обвини меня во всех своих проблемах. Давай, дружок. Романова сдалась. Её силы на сопротивление закончились. Слишком обидно. Перебор. Фак Надежде Эдурдовне. Достала. Пока ещё Марьяна могла нормально говорить, она сказала Шевченко про приверженность исконно-посконному. Никто не понял, как обычно. Конечно же, не понял. Романова давно не рассчитывала на то, что люди, которые покрывают друг друга матом в эфире, будут разбираться в том, что она сказала и что имела в виду. Фак Лине тоже. Ещё одна, которая достала не меньше. Тебе. Не. Светит. Никакого тебе Олега. Обойдешься. Лина в любом мужчине на проекте видела потенциального друга и поклонника, очевидные отголоски потери любимого отца. Странно, что Джибисашвили решила, что стоит смотреть им в рот и поддакивать. Такая себе стратегия. И это ещё ладно! Лина только что чуть не рванула за Викой, одной из "этих женщин". Какой же цирк. Достали, достали, достали… Башаров раскрыл объятия и шёл к ней. Единственный человек, кто захотел поддержать Марьяну. Да и то, скорее из приличия. Плачущая женщина выглядит достаточно жалко и абсолютно беззащитно. Вызывает умиление. Марьяна обняла ведущего в ответ, положив подбородок на его плечо. На лице застыла непонятная гримаса. Пересматривая эфир Романова не узнала саму себя. Какая-то чужая красивая женщина с совершенно пустыми глазами. Потерянная. Объявили перерыв. — Костя, что я тебе такого сделала? — Ты отпускала колкие замечания… — Колкие замечания? Колкие. Замечания. Ясненько. За несколько непонятых им шуточек Гецати решил отомстить ей прилюдно. Неуместный стёб ведущего «дома поговорите» снова прозвучал в её голове. И ответ Кости — дома поговорим… Очень смешно. Феерично прямо. Марьяна, наконец, поняла, что никакого друга у неё не было. Был мужчина, которому нравилось изображать с ней отношения на грани. Ой, плохая девочка, дома будешь наказана … Ты не заправила утром постель, поэтому я ставлю тебе девятку, и всё в таком роде. Романовой казалось, что это шутка. Оказалось показалось. Костя хотел чего-то большего, а может просто хотел сохранить эту интригу до конца сезона. Оттенить свой образ спокойного рассудительного миролюбивого надежного мужчины такой истеричкой, как она. И то, и другое было просто ужасно. Как она могла доверять Гецати всё время? Считать его близким? Рассказывать свои мысли и переживания? Плевать ему было. Все это время ему было абсолютно наплевать. Сейчас он пытался промямлить какие-то извинения… — До свидания, Костя. Марьяна спешно удалилась из зала. Её догнал Череватый. — Марьянка! Стой! Я подвезу тебя… Вас… Тебя. — Экстра такси? — Романова вытерла слезы и улыбнулась, — я не готова к общению. Мое состояние совершенно нестабильно. — Я помолчу. А Вы поставите мне пять звёзд, идёт? — Влад протянул ей руку. — Идёт, — Марьяна пожала его руку в ответ, — спасибо. — Будешь должна то, что не впутаешь меня в свои ритуалы. Это совсем не моё, — Влад открыл ей дверцу авто и убедился, что женщина удобно села. — Даже воск не дашь покапать? — пошутила ведьма. — Посоветуюсь с Толиком. Может, он будет заинтересован. Марьяна улыбнулась. «Спасибо, Череватый, что ты существуешь. Спасибо за всё » пронеслось в её голове. Вслух, конечно, женщина этого не произнесла. … Два часа рыданий дома удивительным образом прояснили в её голове порядок действий на будущее. События могут развиваться в абсолютно непредсказуемом ключе, но единственным верным решением будет то, что её тихое «до свидания, Костя» превратится в уверенное «Прощай, доктор».