Наступает вечер

В наушниках Цой, в душе дикий вой, глаза горят, вид их помя́т, но с лица не спадают улыбки. Они носятся по всему городу, рассматривая и любуясь картинами на старых домах. Смеются со странных прохожих, радуются, слыша знакомую речь. Целуются в безлюдных дворах. Вопят на всю улицу безпричинно. А потом наступает вечер, и больше не хочется кричать, смеяться, бегать и прыгать. Хочется, съёжившись в комок, примкнуть к родной и такой же истощённой любимой девочке. Высказать всё, что на душе и поплакать в плечо. Вечером в Белграде темно и тепло, девочки забретают в давно знакомый им парк. Скейт площадка пуста и девочки забираются на невысокую рампу, исписанную и изрисованную разноцветными красками. Они садятся и смотрят на янтарный закат, Маша кладёт голову Карине на плечо и тихо шепчет. – Если бы не ты... я бы вскрылась. – А я бы повесилась. И девочки жмут руки в знак благодарности друг другу. – Машунь, голодная? – тихо спрашивает, не желая рушить тишину и покой. – Голодная. – В макдональдс не пойдём? – уголки губ поднимаются, а взгляд с заката переводится на Машеньку. – Не пойдём, нам там делать нечего. И девочки идут в продуктовый, неторопливо выбирают чипсы и газировку. Люди вокруг скучны, серы и тоже никуда не спешат, здесь всё полако (в переводе с сербского «медленно»). Последние деньги из кошелька тратят на колу и чипсы с луком и солью, снова вспоминая со вздохом любимые крабовые. И из магазина возвращаются назад в парк, крепко держась за руки. На улице совсем темно стало, мрачно. В парке и днём всегда мало народа, а сейчас парк будто совсем опустел, ни души, только Маша с Кариной лениво ходят кругами между изумрудных деревьев. – Машунь, когда мы познакомились, что ты обо мне подумала? – Что ты рада переезду сюда, что настроение у тебя всегда хорошее... – Но это не так... – Но это не так. – вздыхает и взгляд на высокие деревья переводит. – Знаешь, я сейчас будто и не живу совсем, существую, плыву по течению, но не живу. И единственный человек, дающий мне силы держаться на плаву и не упасть на дно, это ты. – сердце сжимается от любви и тоски, пожирающий её каждый раз, когда она остаётся одна. Машенька прижимает Карину к себе, утыкается носом в плечо и тихо плачет. Карина в ответ её крепко обнимает и тоже слёз не сдерживает. – И ты мне силы существовать даёшь, – всхлипывает, дрожа и крепче девочку свою обнимая – ты мне дорога, очень, очень. Стоят так, обнимаясь, минуту, две, а потом отстраняются. Снова берутся за руки и идут в глубь парка по извилистой тропинке. Из кармана Машеньки раздаётся тихая мелодия: «Вы наказали меня и забыли в углу...» – Матушка звонит, пора домой. – Может ещё погуляем? – Я бы с радостью, но это уже третий пропущенный, мне кранты. И Карина идёт провожать Машу на остановку. Когда приезжает Машенькин автобус, они прощаются, целуя щёки и по детски мило машут друг другу руками.