Ханахаки

– ты сегодня совсем плох, – послышался за спиной голос микасы. я успел только мельком взглянуть на стоящую в дверях девушку прежде чем разорвался в очередном приступе кашля. не ответить: “все в порядке” или “ничего страшного”, цветы вырывающиеся наружу из моих легких этого не позволяли. все время пока я пытался избавиться от них - цветов или сразу легких - микаса стояла рядом с салфетками и стаканом воды. – спасибо, – голос был хриплым. вода принесла облегчение, но лишь временное. стоит мне снова увидеть объект моих воздыханий и уж тем более нафантазировать что-то, как моя неизлечимая болезнь даст о себе знать. микаса никогда не спрашивала причин и подробностей моего недуга, в отличие от армина, который настаивал признаться в чувствах. “это единственный способ спастись.” будто я сам не знаю. все было бы намного проще будь моей любимой криста, саша, микаса, армин… да хоть энни или райнер! только не жан кирштейн! эта лошадиная морда - хотя признаться называть его так лишь привычка - только и может, что посмеяться и поиздеваться надо мной. стоит ему рассказать о моих чувствах, как он сразу же наброситься на меня с кулаками, а что еще обиднее с насмешкой. – эрен! – воскликнула микаса, когда я снова закашлял. чертов жан, подумал я. со своими дурацкими шутками, вечными нападками, со своими не всегда глупыми идеями и мыслями, таким голосом, волосами и телом… разведчик… черт бы его побрал вступить в разведотряд! было бы намного легче, вступил бы он в свою полицию, но и так грустно… кашель отвлек меня от мыслей. – может тебе не стоит участвовать в следующей вылазке? – микаса уже склонилась надо мной. – нет, я должен там быть. – я могу попросить, чтобы ее перенесли! ты не можешь участвовать в таком состоянии. она волновалась и мне становилось стыдно. из-за моей глупой влюбленности и моего состояния, я мог ставить под угрозу всю работу нашего отряда, ведь вся суть вроде заключалась в моем присутствие. я должен приманить женскую особь. многие разведчики отдали на прошлой вылазке за меня свою жизнь. все эти потери не должны быть напрасны. миссия прошла хуже некуда. память о ней была лишь отрывками. смерть. смерть. смерть. в какой-то момент я снова закашлял, отвлекаясь от борьбы с аномальным титаном, что привело к поражению в этом бою и к очередным смертям. я даже не помнил, как сам выжил. мне сказали капитан аккерман вынул меня из пасти женской особи. после битвы было долгое затишье. сначала я просто не приходил в себя, а затем понял, что уже давно не испытывал удушения от цветов, которые должны были во всю прорастать в моих легких, учитывая то, что я посвящал немало мыслей жану. – что с кирштейном?! – я схватил за руку медсестру, что первая посетила меня для обследования. – вы о чем? – она высвободила свою руку. – жан, жан кирштейн. разведчик, он был на миссии, – тараторил я. – я не знаю, что с ним. списки пострадавших и погибших еще не составили. все внутри похолодело. попытавшись вырваться наружу, я вскоре потерпел крах, совершенно обессилев. в следующий раз когда я очнулся, рядом были армин и микаса. вид у них был потрепанный и выглядели они уставшими. – ты очнулся! – воскликнули они. я постарался улыбнуться, но, судя по их жалостливым лицам, получилось не очень. выбравшись из объятий друзей, я вспомнил о своем предыдущем пробуждении. – где кирштейн? неужели он пропускает возможность надо мной поиздеваться? – я старался звучать отрешенно, чтобы не вызывать подозрений у друзей. улыбки слетели с их лиц. армин опустил взгляд, а микаса, похлопав его по плечу, вышла из комнаты. я был настолько обескуражен такой резкой смене настроения, что не задумался во время о причинах. – эрен, я не знаю, как лучше сказать, но жан мертв, – я застыл, пребывая в немом шоке. – мы с райнером заметили, как он отстал, но было уже слишком поздно. – что?! – вырвалось у меня. армин закрыл руками лицо, заплакав. я вскочил, шипя от резкой боли по всему телу. – не может быть, он не мог… как это могло произойти?! парень всхлипнул и смог собраться только когда я встряхнул его. – эрен, ты должен..! – армин! что произошло?! – я опустился на кровать, снова теряя силы, и наконец-то понимая. – как это могло произойти? объяснения армина были до ужаса ироничны. арлерт лишь предположил, что женская особь ищет эрена, как кирштейн повалился с лошади в приступе кашля. заметив его отсутствие, армин остановил райнера и обратил внимание на лошадь, пробежавшую мимо без всадника. когда они развернулись обратно, было уже поздно. десятиметрового титана было бы видно и издалека, как и разведчика, не способного защититься. конец был предрешен. титана убил райнер, но жана было не спасти. все что от него осталось это лепестки. армин плакал и винил себя, а я не мог его убедить в обратном. горечь из-за смерти своего секретного и, как оказалось, взаимного возлюбленного накатила на меня. в голове витали тысячи мыслей, сменяя одна другую. как жан умудрялся скрывать свою болезнь. почему ни один из нас не признался в своих чувствах. почему жан был таким козлом по отношению ко мне. почему я был таким козлом по отношению к нему. догадался ли обо всем армин. а микаса? могло ли все быть иначе, если бы я признался. как было бы иначе. могут ли вообще двое людей влюбленные друг в друга быть больны ханахаки. какие цветы ассоциировались у жана со мной и почему. как он мог так глупо и неожиданно умереть. впервые мысли о жане кирштейне не вызывали кашель. я много его проклинал за свое состояние. часто мечтал о том, когда же мои страдания будут позади. долго ждал, чтобы сирень, прорастающая в моих легких, завяла бы, и мне стало бы легче. теперь ее не было, но и облегчения тоже. вместо кашля, я плакал. пришло понимание, что в том самом бою на миссии, когда меня отвлек кашель, это была она. сирень, покидающая мои легкие, вместе с жизнью моего возлюбленного.