Девяностые

И вот, со дня смерти Николая Русакова прошло уже четыре года. И эти четыре года были одними из самых сложных для молодой страны. Травмирующий опыт свободы нанёс серьёзный удар Ване, в самое сердце. Экономический кризис, застой, война в Чечне, бандиты на улицах, массовый беспредел. Это привело к огромным проблемам со здоровьем Ивана. Из-за стресса он начал употреблять много алкоголя, чтобы успокоиться и расслабиться хоть на какое-то время. Даже если после этого он будет чувствовать себя отвратительно. Иван уже несколько раз пожалел о том что стал новым самостоятельным государством. Он жалел о том что бросил своего "отца" в трудную минуту, оставил его умирать, в одиночку. В тот момент Ваня чётко знал куда ему стоит двигаться и был уверен в своём решении как никогда. Он чувствовал как хорошо заживёт когда встанет на истинный путь, а не призрачный образ коммунизма. Но к огромному сожалению, его надежды на хорошее и светлое будущее исчезли. Теперь он видит лишь проблемы, нестабильность, и ужасающий кризис.

***

Ваня снова зашёл в какой-то местный недо-бар чтоб напиться, и вновь забыть о всех проблемах которые происходят вокруг, и внутри. Пил он естественно – водку. Что же ещё могло так хорошо подействовать на русского мужика, как не это народное средство? Только самогон наверное! Иван подслушивал некоторые разговоры своих людей. Он хорошо понимал их проблемы, но увы, помочь ничем не мог, как бы не хотел и не старался. Всё шло наперекосяк. — Слушай, я слышала вчера, Славку из пятого подъезда зарезали! - Шёпотом сказала какая-то темноволосая женщина своей подруге. У неё зрачки расширились от ужаса. — Тот пьяница проклятый! — Кошмар! Что ж творится то? - Пытаясь не заплакать от происходящего в своём районе ужаса, женщина прикрыла лицо руками. — Вот же бляха! - Третья женщина выглядела совершенно спокойно, словно уже привыкла к такому. Но она больше разгневалась, нежели огорчилась. — Вот дурак старый! Когда его уже в психушку положат? — Вот вот! - Поддерживала её подруга. — А мальчишка то молодой был! Жить и жить бы! — Жить? Пха, выживать тогда уж! - Захохотала та совершенно спокойная, третья женщина. — Тут жить нельзя... - С какой-то обидой и тоской произнесла она последнюю фразу. Дальше Иван уже не стал слушать разговор этих подруг, а лишь с раздражением налил водки в рюмку, и тут же выпил залпом. — Пиздец чё творится! - Громко заговорил какой-то мужчина. — Шёл вчера домой, темнища полная, и вдруг слышу крик, словно режут кого-то! - Его собутыльник внимательно слушал его эмоциональную речь. — Зашёл, посмотрел за угол, а там кровища полная на снегу! Баба орёт какая-то, верещит, и за ухо держится! Серьги походу сорвали, прям с ушей! - Его собеседник тут же скривился и отпил немного алкоголя из бокала. — Ебануться. - Прокомментировал он эту ситуацию. — А ты? — Съебался оттуда конечно! Ну и скорую вызвал. - Мужчина вытер пот со своего лба. Видимо вспоминая тот ужас, ему стало не по себе. — Меня жена беременная ждёт! Ну нахуй такое зрелище! — Ага, и то верно. - Друг налил себе ещё немного алкоголя. — Вот блять, раньше же жили, не тужили! Ну сука, такую державу проебали! На какие-то жвачки и колу эту ебанную! - Мужик выругался и стукнул кулаком по столику. — Пиздец! — Ага. И не говори. - Его друг решил поддержать разговор. — До сих пор поверить не могу, что живу в России, а не в Советском Союзе. Иван вновь налил себе в рюмку водки и выпил, попутно отводя взгляд от тех двух друзей. Он заметил как уже стемнело, но уходить не собирался. Хоть и чувствовал как хотел домой. — У меня дед воевал за свою страну, против нацистов проклятых. За наше будущее сражался. - Мужчина говорил об этом своей возлюбленной. — Но мы всё просрали. Нет у нас будущего! Живи, выживай! Нищета, кризис! Зато детишки вышестоящих могут за границей учиться! А мы на войне дохнем, которую они никак закончить не могут! Пидоры! — Потише говори, милый. - Подруга постаралась успокоить своего мужчину, положив свою руку на его плечо. — Нам не нужны проблемы. — Да какие ещё могут быть проблемы, ты чего? У нас же "демократия"! - Но руку девушки тут же убрали. — Боже, мы катимся на дно, с каждым годом... Иван на этот раз уже не стал трогать рюмку, и выпил всю водку прямо из горла. Но это никак не помогло избавиться от навязчивых мыслей. Что-то в груди давило на него. Толи совесть, толи жалость. А может и обида. Обида на собственную глупость, и желание вновь увидеть отца. Похвастаться своими успехами, а может даже обнять его. Хотя бы раз. Последний раз... С гневом от всех этих неприятных разговоров Иван вышел из бара, чуть-чуть пошатываясь из стороны в сторону, как последний алкаш. Коим он и являлся, на данный момент. Он был зол на всё вокруг, винил всех, но ненавидел лишь себя, на самом деле. Даже не правительство. Идея о новой, демократической жизни, уже не казалась ему хорошей. Он ненавидел себя за свою наивность, за то что променял лучшую жизнь на такое ужасное выживание. За то что бросил того кто дал ему всё, на какие-то жалкие надежды чего-то большего, чем у него было. Чем у них было... Иван ужасно сильно сейчас скучал по отцу. Он жалел о том что оставил его. А перед своим уходом, он сказал ему ужасные и грубые слова. И это был последний их разговор.

~ Воспоминания ~

— «Ваня, ты вообще понимаешь о чём говоришь?! Это не какая-то детская игра, это самостоятельная жизнь! Я не помогу тебе, никто тебе не поможет! Весь мир будет против тебя! Ты будешь один, один Вань»! - В глубоком отчаянии кричало почти разрушившееся государство. — Единственный кто остался один, это ты. - Хладнокровно и уверенно отвечал мужчина. — Не мой дедушка, и не я. А только ты. — Эти западные гиены запудрили тебе мозги! - Николай Русаков злобно стискивал зубы, в разочаровании. — Это ты промыл мне мозги! - Не выдержал, Иван повысил голос. — Ты всю мою жизнь промывал мне мозги о том, что нас все ненавидят! — Да потому что так и есть, Ваня! — Нас ненавидят, потому что ты сделал всё для этого! Ты сделал нас злодеями в их глазах! Это всё, по твоей вине! - Разъярённый взгляд будущего молодого государства и его до боли пронзительные слова, добили Николая. Он не смог ничего ответить, потому что отчасти понимал и даже признавал это. — Но я всё исправлю. — Чё ты собрался исправлять? — Твои ошибки, твои провалы. - Совершенно спокойно ответив, Иван подошёл к дверям чтоб уйти. — И больше никогда не допущу их повторения. - Николай Русаков уже не пытался что-то сказать или сделать. Он осознавал что не оставит и не замедлит приближение скорого конца. Хоть и очень хотел. Иван открыл двери. — Я ухожу. В новую, самостоятельную, и свободную жизнь. Жаль что ты этого никогда не поймёшь. Иван попрощался со своим отцом. В последний раз...

***

Если бы Ваня только знал что будет после его смерти, он бы никогда его не бросил. Он бы никогда от него не ушёл. Ваня действительно любил его, до самого конца. Даже когда узнал ужасающую правду, даже после всего что Николай Русаков сделал, Иван продолжал относиться к нему как к своему отцу. После того как Ваня открыл новое для себя мировоззрение, он решился на перемены, на бунт, на противостояние своему опекуну. Иван готов был двигаться дальше даже после его смерти, начать жизнь с нового листа. Но сейчас он очень сильно хочет вернуть всё обратно. Он безумно скучает по отцу, и мечтает вернуть всё назад. Даже если кому-то это может не понравиться. От резкого нагнетающего чувства, словно будущего и правда больше нет, мужчина крепко стиснул зубы. Он уже не мог сдерживать слёзы и копить всё в себе, попутно пытаясь избавиться от проблем запивая их водкой. — Господи, прошу, когда всё это уже закончится?! - Иван упал на колени, и во всё горло закричал прямо в небо. На улице не было ни одного человека, потому что люди попросту боялись выйти. На них могли напасть, убить, ограбить. Криминал стал уже чем-то обыденным в жизни. Народ выживал как мог. — Я не могу больше так... Мне нужна помощь, прошу... - Мужчина упал на холодный снег, и не пытался встать. Сил уже не было. Ване действительно казалось что он остался совершенно один. Один, среди этого ужасного и жестокого мира. Ему нужна была помощь. Всем нужна была помощь, в эти трудные годы. Но спустя время, он услышал знакомый голос, который звал его по имени. — Ваня, вставай. Поднимайся. - Прямо над ним стоял его отец. — Ваня, давай. Простудишься ещё. - Или возможно, это всего лишь сон. — Пап...? - В глазах Ивана мелькнул огонёк надежды. — Ваня?! - Но это была лишь злая шутка, под названием галлюцинации. — Ваня, что с тобой?! - Его звала Света. Кажется она была ужасно напугана, увидев своего брата лежащего на снегу. — Ты опять пил?! Ты что, опять напился?! - Девушка осматривала его, ища, кажется, ножевые ранения. — Посмотри на меня! Посмотри! - Мужчина пытался сфокусировать свой взгляд на ней, но выходило довольно плохо. — Ты в порядке, можешь подняться? — Свет, я в порядке, не волнуйся... - Глупые попытки заставить сестру оставить его в покое, закончились неудачей. — Молчи, и вставай, дурак! - Света помогла ему подняться и аккуратно придерживала его за талию и грудь, чтобы он снова не упал на снег. — Тише, тише... - Иван был довольно огромный по сравнению с белоруской, поэтому удерживать его в устойчивом состоянии была не самая нелёгкая задача. Девушка отвела его к скамейке возле детской площадки и усадила его туда, чтоб он не дай бог не упал снова. — Сейчас я позвоню Тасе, и мы отведём тебя домой, понял? — Знаешь, я могу дойти сам. - Мужчина сидел на скамье и вдруг попытался встать, но чуть не грохнулся. — Бляха! - Света не могла даже улыбнуться этой картине. Видеть брата в таком состоянии, всегда разрывало ей сердце. — Прошу, просто подожди когда я дозвонюсь до Таси. Мы отведём тебя домой, и ты ляжешь спать, хорошо? - Девушка обеспокоенно смотрела на него, и Ивану ничего не оставалось кроме как повиноваться. Из телефона белоруски послышались первые гудки. — Ало, Тася, привет! - Начала она говорить. — Я нашла его. - Девушка замолкла, слушая сестру. — Да, да. Опять пьяный... - Светлана на мгновение вдруг улыбнулась. Кажется Тася сказала ей что-то, чтобы поднять настроение. — Хорошо, мы ждём тебя на скамейке возле детской площадки. - Девушка закончила разговор и убрала свой телефон в карман. Она подошла к скамье и присела возле брата. — Тася сказала что Николай Русаков давно бы тебе жопу за такое надрал! — Она права. Мало бы мне не показалось. - Иван посмотрел на ночное небо и стал любоваться звёздами. — Помню как он отодрал меня за то что поздно вернулся домой. — Ага, ты вернулся в одиннадцать часов вечера, а должен был в восемь! — Ну так было лето! Почему нет? Темнеет поздно! — Да потому что! - Света ткнула его пальцем в шапку. — Режим необходимо соблюдать! - Затем важничая, подняла палец вверх, указывая на небо. — Ну я тем ещё шалопаем был, ты же знаешь. - Иван стал чувствовать себя намного лучше. Словно уже и не был пьян. Он глотал холодный зимний воздух, и никак не мог им насладиться. — Иногда даже самому стыдно. — Я помню тебя Марья Ивановна до шести часов вечера оставила, потому что ты домашнее задание не сделал. А ты сидел, упрямился, говорил дома сделаешь и завтра принесёшь. - От старых воспоминаний на душе стало тепло. А болтать о них рядом с родными человеком, приносило огромное удовольствие. — Я победил, кстати. - Ваня усмехнулся, и разлёгся на всю скамью. — Да, ты победил. - Свете тоже было приятно просто поболтать с братом. Они в последнее время, стали меньше общаться. — О, Тася идёт! Тася! - Словно маленький ребёнок, Света тут же вскочила со скамейки и бросилась обнимать свою сестру. После прихода Таси, они все вместе отправились к Ивану домой. На улице довольно ярко светили фонари, а с неба падал белый и пушистый снег. Другой же хрустел под ногами. Атмосфера была хорошей и увлекающей. Но на улице по прежнему никого не было, кроме этих троих. Кому то лучше сидеть дома и греться, пить тёплый чай или горячий шоколад, чем морозиться на улице. Но Иван любил такие прогулки зимой, и особенно когда падал снег. Это была его родная стихия, русская зима. Холодная, но такая нежная. Именно его отец приучил любить это время года. Ведь зима воистину прекрасна. Когда они наконец пришли в дом, то усадили Ивана на диван и сняли с него уличную одежду. Света побежала на кухню чтобы приготовить ужин, а Тася отошла чтобы сделать ему хороший, горячий, чёрный чай. Сразу после того как Иван выпил свой чай он пошёл на балкон. Он достал из кармана куртки пачку сигарет и начал курить. Тася увидела это и пришла к нему. — Если бы твой отец увидел как ты куришь, он бы давно отрубил тебе руки. - Таисия уже не пыталась его отговорить. Она знала что это не поможет. — Если бы он увидел в какой жопе я сейчас нахожусь, он бы давно пристрелил меня, как моего деда. - Вытащив сигарету изо рта он плюнул с балкона на улицу. — Знаешь, иногда я жалею о том что оставил его. - Тася непонимающе на него посмотрела. — Я скучаю. Сильно скучаю. Вся эта независимость уже не кажется хорошей идеей. - Ваня решил высказаться об этом, хоть кому-то. — А тебе? - Затушив первую сигарету и достав новую, он взглянул на сестру, выслушивая её мнение. — Сейчас и правда, ужасно не легко. - Девушка с тоской выглянула на улицу и скрестила руки на груди. — Но я верю что когда-нибудь всё наладится. У всех нас. Даже если кажется что всё слишком плохо, я верю что мы пройдём через все трудности, и будем хорошо жить. - Иван скептически относился к её словам. Ему не казалось что всё нормализуется. Но Тася лишь по доброму улыбнулась, как раньше. — Я тоже скучаю по тому времени когда всё было куда лучше. Но я не хочу возвращаться туда, Вань. Никогда. — Я тоже. - Хоть собственные слова казались ему ложью, он знал о чём говорит. — Я просто хочу выбраться из этого дерьма. Как можно скорее... — Мы все этого хотим, Вань. И все выберемся. - Таисия положила руку ему на плечо, мило улыбаясь. Иван улыбнулся в ответ. — Надеюсь, Тась. Надеюсь. Уже через несколько минут голос Светы позвал их на ужин. С кухни доносился приятный аромат. И вот они снова, почти всей семьёй собрались вместе. Это было нечто прекрасное, уютное, и комфортное. Рядом с родными Ваня стал чувствовать себя по настоящему живым. Это лучшее лекарство, которое можно придумать. Это ли не счастье?