БезрасСудный День

      Кроули проснулся весь холодный и скользкий. Проклиная дурацкую привычку, которую он подхватил от смертных, сел в кровати. Зачем вообще ложиться спать, если помимо занятных видений во сне тебя могут подстерегать сюжеты из твоей личной преисподней? И погодите-ка... Он что, ещё и вспотел?!       В облике Змея быть холодным и скользким — нормально. Но в облике человека такое с Кроули случалось редко.       Всё началось после того, как они с Азирафаэлем предотвратили конец света. Кто бы мог подумать, что пристрастие к алкоголю будет только первым шагом в череде пугающих изменений... Демон был уверен, что не только он страдает подобным недугом, но ангел слишком любил свои книги, чтобы проводить драгоценное время с закрытыми глазами. Интересно, что происходило с ним?       Освежившись и переодевшись, Кроули совершил утренний полив в своём зеленом коридоре, так и не накричав ни на одно растение. Это утро казалось ему до тошноты неправильным.       Как и каждое принятое им решение.       — Хэй, а... Мы можем поговорить?       — Оу, да, разумеется. На нашем месте, в той прелестной кафешке напротив?       — Да. Встретимся там, ангел.       Через пять минут, захлопнув дверь своей чёрной бэнтли, он включил музыку. По салону разлились плавные вступительные аккорды «Love of my Life»; рука Кроули дёрнулась было к переключателю, но тут же замерла в воздухе. Обрывки ночного кошмара всколыхнулись в его сознании, однако утренний гнев исчез — осталась только мягкая печаль. Она и помешала ему сменить пластинку на старые добрые Greatest Hits.       Love of my life, you've hurt me       You've broken my heart, and now you leave me       Love of my life, can't you see?       Bring it back, bring it back, don't take it away from me       Because you don't know       What it means       To me       Ехал Кроули тоже непривычно медленно, нарушая чуть меньше правил, чем обычно, и меланхолия одолевала его тем сильнее, чем ближе он становился к назначенному месту встречи. Что он скажет Азирафаэлю? Что спал и видел, как пытался признаться ему в чём-то, чего не мог испытывать? И что ангел ответил ему отказом? Среди всего прочего, разумеется...       Love of my life, don't leave me       You've taken my love       And now desert me       Love of my life, can't you see?       Bring it back, bring it back       Don't take it away from me       Because you don't know       What it means       To me       И как Кроули вообще начать? «Эй, привет, ангел, мне тут приснилось, что я сгрёб тебя в охапку посреди твоего магазина и без твоего на то согласия сделал ту странную штуку ртом, которую так любят влюблённые смертные, что бы это значило?..» Звучит как полный бред.       You will remember       When this is blown over       And everything's all by the way       When I grow older, I will be there at your side       To remind you how I still love you       I still love you       А что Азирафаэль ответит ему? Если ответит. Может, он вообще не поймёт, что так встревожило демона. Или, что ещё хуже, посчитает этот кошмар пустяком, недостойным даже разговора. Но почему это было так важно самому Кроули? Неужто его так задело решение воображаемого ангела принять предложение Метатрона? Может, его шокировал тайный роман Габриэля и Вельзевул? Или слова двух бывших сестёр Неумолчного ордена, которые явно сунули нос не в своё дело? Или его собственные слова?..       Back, hurry back       Please, bring it back home to me       Because you don't know       What it means       To me       Love of my life       Love of my life       — А, к чёрту. — Кроули рывком выкрутил громкость в ноль на последних нотах песни и резко затормозил у книжного. — К чёрту прелестные кафешки, неловкость и дрянные сны. К чёрту всё.       Когда он ворвался в магазин, на двери которого уже красовалась записка о том, что хозяин ненадолго отлучился, они с Азирафаэлем столкнулись на пороге.       — О, Кроули! Ты рано. На тебя непохоже...       — Да-да, я в курсе.       Демон разминулся с ангелом, на лице которого искренняя радость быстро сменилась такой же неподдельной обеспокоенностью.       — Всё в порядке?..       Остановившись посреди зала, Кроули развернулся, посмотрел на ангела поверх сплошных очков.       — Не-а. Всё абсолютно не в порядке, Азирафаэль.       — А, ну что ж... — Казалось, что ответ Кроули принёс ангелу облегчение. — Я сварю тебе самый крепкий чёрный кофе, и мы поговорим. Оки-доки?       Не дождавшись ответа, Азирафаэль впорхнул на лестницу и вскоре исчез из вида.       — Оки-доки...       Повертевшись на месте, демон направился в сторону кресла у окна и опустился в него в ожидании. Так странно было находиться здесь, будто что-то сильно изменилось... Но книжный был таким же, как и прежде — получается, измениться мог только сам Кроули.       Этого ещё не хватало.       — А вот и кофе. Та-да-а-а!       Улыбающийся Азирафаэль бодро спустился на первый этаж, неся на подносе смехотворно маленькую чашку чая, солидного размера кружку с чёрным кофе и два кусочка меренгового торта на фарфоровых тарелочках.       — Уверен, немного сладкого тебе не помешает.       Устроившись напротив, он с аппетитом приступил к трапезе. Кроули с неохотой признал, что ангел и сам был похож на свой любимый десерт — лёгкий, весь в белом с рюшами и до зубовного скрипа сладкий. Последнее вовсе не было оскорблением.       — Так... О чём ты хотел поговорить?       Азирафаэль перехватил задумчивый взгляд демона. Собравшись с мыслями, тот отпил кофе и с глубоким удовлетворением почувствовал, как снова становится собой.       — У меня был кошмарный сон.       Фарфоровая чашечка Азирафаэля замерла в дюйме от блюдца.       — Ты спишь?       — Да, бывает, крайне редко. Хороший способ ненадолго выпасть из реальности, понимаешь? Когда всё вконец осточертело.       Азирафаэль смотрел непонимающе, но с интересом. Кроули решил не останавливаться на технических деталях.       — Неважно, в общем, там был ты и я, Шакс возглавила нашествие демонов на твой магазин, Габриэль и Вельзевул бросили всё и умотали в медовый месяц, а две самые раздражающие сестры из неумолчного ордена почему-то работали в кафе напротив и твоём магазинчике пластинок... Да, кстати, Метатрон предложил тебе занять место уволившегося Габриэля, и ты согласился! Представляешь?       Видя, что Азирафаэль быстро потерял нить повествования, Кроули начал заново. И рассказал всё по порядку, потому что запомнил эту чудовищную несуразицу до мелочей. Ангел слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы и то и дело отправляя в рот ягоду или хрустящее безе.       — А та... «битва»... в твоем книжном была слишком жалким зрелищем даже для Ада. Никогда не думал, что скажу это, но демоны не настолько тупые. Шакс бы не купилась на такую дешёвую обманку.       Азирафаэль усмехнулся, доедая последний кусочек торта.       — Слушай, насчёт того, чем всё кончилось... Я правда не знаю, что это значит, это так непохоже на меня, на нас... Я не верю, что ты бы согласился возглавить Рай. А я бы обязательно спросил, могу ли поцеловать тебя, заранее. Если бы... Ну, знаешь... Решил тебе признаться.       Азирафаэль, до того согласно кивавший и прихлёбывавший из своей чашечки, быстро встретился с Кроули глазами. Улыбнувшись, он отвёл взгляд, и его улыбка сразу померкла. Тут же он посмотрел на демона снова, на этот раз как-то очень серьёзно.       Прошла целая секунда, прежде чем его лицо потеплело.       — Да... Ты бы совершенно точно спросил перед... тем как... — Не удержав пристального взгляда, ангел смущённо усмехнулся и покрутил чашечку на блюдце. — Ну, ты знаешь.       Кроули задумчиво посмотрел в окно. Вопрос, который совсем не должен был сорваться у него с языка, вдруг прозвучал вслух.       — А каким бы был твой ответ, ангел?       Наступила тишина. В ней было слышно, как Азирафаэль поёрзал в кресле, сглотнул, расправил плечи, неловко стукнул чашечкой по блюдцу.       — Что... Что бы я ответил? Я бы... Я бы ответил, что...       — Не торопись, подумай хорошенько. Можешь ничего не отвечать. Я не обижусь.       Ангел откашлялся. Кроули готов был поклясться, что у того дрожат пальцы. Внезапно всё затихло, Азирафаэль сделал глубокий вдох и невозмутимо проговорил:       — Да, Кроули. Я бы ответил «да». И на вопрос, и на признание.       Демон обернулся, чтобы встретить лучащийся теплом взгляд. Не до конца поверивший в происходящее, он украдкой ущипнул кожу на тыльной стороне ладони. Непонятно, чем это помогает отличить сон от реальности, но смертные почему-то считали, что это работает.       — А ты? Что бы ты сказал, если бы я спросил у тебя то же самое? Только не беспокойся, я не настаиваю на ответе.       Азирафаэль говорил мягко, ласково, и Кроули-искуситель впервые почувствовал себя в роли искушаемого. Сняв очки, он отложил их на столик и откинулся на спинку кресла.       — Я... Вот чёрт...       Демон проклинал свою нерешительность. Он знал ответ, знал давно, уже тысячи лет знал, но сказать это было так сложно, будто кто-то держал его за язык. Парадоксальное препятствие для существа его природы.       В горле пересохло. Пальцы впились в подлокотники. Кроули уже сотню раз пожалел, что начал этот разговор, но не хотел останавливаться на полпути. Его поразило ещё и то, что ангел так легко справился с ужасающим волнением. Попытавшись сделать глоток из кружки, чтобы промочить глотку, он с удивлением увидел её дно.       — Ещё кофе?       Азирафаэль поднялся и протянул руку к опустевшей кружке; Кроули вцепился взглядом в его лицо, будто невидимый нимб был спасательным кругом для утопающего демона. Своей ладонью он нашёл пальцы ангела на тёплом боку кружки и осторожно их коснулся.       — Да.       Азирафаэль улыбнулся и хотел уже забрать кружку у него из рук, но Кроули тут же потянул её обратно к себе.       — Нет, не кофе! Тот, другой вопрос... Ответ на него — да.       Оба замерли.       — Знаешь, Кроули, я всегда знал, что ты...       Не позволив ангелу договорить, взвинченный демон поднялся и, порывисто прижав того к стеллажу с книгами, прошипел:       — Ты ведь не хочешь снова сказать, что я... Хороший?       На какие-то жалкие пару секунд Кроули удержал свой привычный злобный тон, но угроза получилась так себе. Уловив смешинку во взгляде ангела, он прыснул и отстранился, с интересом подмечая новые детали на знакомом лице. Оба рассмеялись, и Азирафаэль, переплетя свои пальцы с пальцами Кроули на пустой кофейной кружке, наконец-то договорил.       — Я всегда знал, что ты, мой друг, способен любить; что мы оба на это способны. Это не хорошо и не плохо, это просто... Человечно. А теперь скажи мне, не изменился ли твой ответ за последние пару минут?       — В смысле, не хочу ли я ещё кофе?       — Ответ на другой... Вопрос, Кроули.       Демон только поджал губы и с ухмылкой помотал головой. Они двинулись друг другу навстречу, и пустая кофейная кружка, выскользнув из их рук, со звоном разбилась об пол.       Кроули обхватил лицо ангела ладонями, чувствуя, как тот мягко касается его плеч. Они тихо посмеивались переполнявшей их радости.       — Ангел, я ведь совсем не знаю, что надо делать...       — Я тоже, — Азирафаэль ласково потёрся носом о щёку демона, — но если бы мы были хоть чуточку компетентны, это были бы уже не мы, не так ли?       Между ними случился даже не поцелуй — так, касание — но, когда Кроули отстранился, он увидел совершенно растерянного ангела, который осторожно дотронулся пальцами до своих губ.       — Не знаю, что только что произошло, но мне понравилось. Последнее время я начал мёрзнуть — видимо, тоже заразился от людей... Сейчас мне очень тепло.       — А ты не расстроился из-за... — Почти шёпотом спросил Кроули, указав на осколки.       — Ерунда. Мне сейчас совершенно не до этого...       Когда их лица снова сблизились, демон щёлкнул пальцами, и на полу у стеллажа вместо кучки стекла оказалась целая и невредимая кофейная кружка. Кроули и Азирафаэль тоже чувствовали себя необычайно цельными, несмотря на всю их внутреннюю противоречивость.       И это было не плохо и не хорошо, а просто очень по-человечески.