Бармен, неси бензин

Сатору с силой вдавливал педаль газа «Jaguar»’а, изредка бросая взгляды на нервно грызущего свои пальцы Сугуру, вдруг показавшегося Годжо ещё более бледным и сосредоточенным, чем обычно. Гето молчал, вглядываясь в полотно тёмной дороги перед собой, и тишина, повисшая в машине, казалась Сатору невыносимо тяжёлой. — Сугуру, — аккуратно окликнул мужчину блондин, затормозив перед светофором — он бы пролетел и его, но перекрёсток, развернувшийся перед ними, был слишком оживлённым, — всё будет в порядке. — Не надо, — тихо, но резко остановил его Гето, даже не взглянув в обеспокоенное лицо Годжо. Сугуру ненавидел слова утешения. Наверное, от того, что когда он нуждался в них сильнее всего, рядом не оказалось никого, кто мог бы подставить ему плечо. И в этом тоже был виноват только он сам — осознание того, что все несчастья и горести в его жизни были срежиссированы его же ошибками, не добавляло особенной радости. Но сколько ещё дорогих его сердцу людей должно пострадать, прежде чем он сможет сполна расплатиться за свои ошибки? Почему они вынуждены страдать, а он, Гето, вынужден смотреть на страдания тех, чья боль отзывалась в нём так же, как его собственная? Что с ним было не так? Сатору, матушка, теперь — Махито, вовсе не заслуживший ничего из всего плохого, что случилось с ним в его жизни. «Я и так причинил ему слишком много боли, — Сугуру закусил губу, ощутив железный привкус на своём языке. — Если и случившееся сегодня — моя вина, то…». Нет. Пока тревожность не захлестнула его с головой, нужно остановить поток непрерывно захлёстывающих голову мыслей. Люди иногда просто попадают под машину. Это просто случается. Аварии... не редкость для оживлённых улиц Токио. Такое просто бывает. Так ведь? Только… внутри Сугуру уже сработала сигнализация. И если был хоть шанс… хоть один шанс, что это не случайность, а чей-то выверенный расчёт, то… «Что? То что, Сугуру? Что ты сделаешь на этот раз против Масару Годжо?» — противный голосок на задворках черепной коробки озвучил те неприятные мысли, что и так змеиным клубком вились в голове Гето. Нельзя. Нельзя дать им победить себя и на этот раз. Для начала нужно узнать все подробности и только тогда сделать правильный вывод. Паника ещё никогда не улучшала ситуацию, какой бы она ни была изначально. В конце концов, сейчас он не был один. Гето бросил взгляд на сосредоточенно вглядывающегося в дорогу Сатору, без лишних слов и вопросов прыгнувшего за руль машины, едва Сугуру успел объяснить ему характер побескоившего их звонка. Сатору, знающий, кем для Сугуру приходился Махито, даже не повёл бровью, откликнувшись на чужую беду. Гето знал наверняка: он не заслуживает даже мизинца этого человека. Но всё-таки он сейчас здесь. С ним. Сделав несколько глубоких вдохов, Гето накрыл ладонью руку Годжо, лежавшую на руле ближе к нему. Тот, не отводя взгляда от лобового стекла, перехватил холодную ладонь Сугуру, мягко кладя её себе на бедро. — Пара минут и мы на месте, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги, — высажу тебя у входа и поеду на парковку. — Хорошо, — отозвался Гето, благодарно сжав его пальцы. — Ты можешь подождать меня в машине. Лишние взгляды ни к чему. — Разберёмся, — бросил в ответ Сатору, не собирающийся оставлять его наедине с захлёстывающей тревогой. Едва машина остановилась у входа в названную по телефону больницу, брюнет сорвался с места, скрывшись в тяжёлых вращающихся дверях. Прежде чем поехать на поиски парковки для посетителей, Годжо проводил его взглядом, ощутив укол подавшей голос ревности, эгоистично обжёгшей его нутро. Сатору честно пытался справиться с ней всё то время, что они держали сюда свой путь. Правда пытался. Он ведь уже не был маленьким мальчиком — и прекрасно понимал всё о человечности, сострадании и о доброте отношения к тем, кто однажды был тобою любим и делил с тобой часть твоего пути. Годжо и сам нашёл в Гето покой, которого никогда не было в его роскошно убранном доме с высокими потолками и резными дверьми, сам привязался к мальчишке, что оказался к нему добр не потому что Сатору был богат или наследовал влиятельную фамилию своего отца. Гето по-настоящему заботился о нём просто потому что Сатору был... Сатору. Но что-то ядовитое неприятно скребло в подреберье, напоминая о том, как много раз за последние десять лет сам он, Годжо, был близок к беде и тонул в болоте удушающей боли, причиной которой всегда был Сугуру Гето, больше никогда не бежавший к нему с прежней самоотдачей и волнением. Он ведь так и не понял — почему? — Сейчас это уже неважно, — тряхнул головой блондин, плавно нажимая на газ. — Сугуру всё равно всегда был моим. — Добрый вечер, — Гето, запыхавшись, остановился у стойки регистрации, обращая на себя внимание женщины в халате, одной из тех, что сидели за широкой стойкой, обнесённой пластиковой перегородкой. — Вы мне звонили… по поводу пациента Хаяси Махито. Он поступил к вам сегодня вечером. Внимательно вглядевшись в обеспокоенное лицо стоящего перед ней брюнета, женщина, перебрав пальцами лежащие на столе карточки, выудила одну из них. — Хаяси, Хаяси… — прошелестела она себе под нос. — Вы — Гето Сугуру, верно? Брюнет утвердительно кивнул. — Да, ваш номер указан как основной контактный. Господин Хаяси поступил к нам с оскольчатым переломом плечевой кости и открытым переломом ключицы, полученными в результате ДТП… — монотонно произнесла она. — Как всё произошло? — перебил её Гето, нахмурившись. — У нас больница, а не участок, — устало ответила ему женщина. — Вам нужно оставаться здесь, пока не прибудет уполномоченный по этому делу. Господин Хаяси сейчас в операционной, поэтому общаться с полицией придётся именно вам. — Я понял, — Сугуру потёр переносицу, выдыхая. — У пациента не было других травм? Может, что-то более серьёзное? — Основной диагноз я вам назвала, — отрезала она, желая поскорее отделаться от назойливого посетителя. — Дождитесь конца операции и лечащий врач даст вам актуальный расклад. По этому коридору налево, затем в узкий направо и уже до самого конца. Найдя необходимую ему ветку коридора, кончающуюся тупиком — большой матовой дверью с мерцающей надписью «Операционный блок», Сугуру отлучился в пустую уборную, чтобы быстро умыться холодной водой и немного прийти в себя. Два перелома сразу — плохо, но всё ещё лучше, если подумать о том, что могло случиться в худшем случае. Если бы удар машиной пришёлся бы по голове Махи… Гето потёр лицо бумажной салфеткой, заставляя кровь снова прилить к бледным щекам. Операция, наверное, продлится не меньше нескольких часов, и всё это время Сугуру нужно быть здесь — когда в больницу прибудет сотрудник полиции, он должен будет выяснить, что произошло на самом деле. Сатору в таком случае лучше будет ехать домой — нечего ему светиться здесь рядом с Гето. Лишнее внимание им сейчас ни к чему. Они и так позволили себе слишком многое за последние несколько недель. Вот только если подумать, что всё произошедшее — хорошо спланированный Масару акт устрашения, бояться разоблачения им с Сатору уже не придётся. — Сугуру, — окликнул его знакомый голос. Сатору, застывший в дверях уборной, обеспокоенно вглядывался в лицо брюнета. Ну, конечно. Ни одна земная сила не заставит его сейчас оставить Гето в одиночестве. Сугуру еле уловимо усмехнулся себе под нос, прикрывая это нервным смешком. — Ты в порядке? — мужчина прошёл вперёд, касаясь предплечья Сугуру пальцами. — Слишком перенервничал, тебе нужно успокоиться. — Да, — Гето сделал шаг к Сатору, устало опустив лоб ему на плечо. — У него ведь совсем никого нет. Годжо мягко обнял напряжённую спину Сугуру, слегка поглаживая её. «И у меня, Сугуру. Ты тоже — всё, что у меня есть», — промелькнуло в голове у Сатору, но вслух он произнёс то, что Гето хотел услышать сейчас больше всего. — Здесь хорошие врачи, Сугу, — попытался приободрить его блондин. — Пацан быстро пойдёт на поправку. Всё не так плохо. — Знаю, — тихо откликнулся Гето, слегка касаясь кончиком носа горячей шеи Годжо. Следующие полтора часа прошли в тишине узкого больничного коридора, а двери операционного блока лишь изредка выпускали снующих туда-сюда уставших врачей и суетящихся медсестёр. Поймав одну из них и пустив в ход всё своё обаяние, Сатору попросил уточнить, как проходит операция пациента Хаяси и когда ждать её окончания. — Пациент стабилен, угрозы для жизни нет, — пропищала вернувшаяся через несколько минут молоденькая девчонка, нервно переводя стеснительный взгляд с сидящего на скамейке брюнета на стоящего подле него блондина, — но с оскольчатыми переломами много работы, так что операция продлится ещё около часа. Сугуру коротко кивнул услышанной информации, тогда как Сатору, широко улыбнувшись одной из своих самых фальшивых обольстительных улыбок, поблагодарил медсестру за её старание. — Думаю, скоро прибудет полицейский, — произнёс Гето, когда девчонка скрылась за поворотом, — тебе лучше уйти. Езжай домой. — Нет, я останусь, — мотнул головой Годжо, — поверь, моя фамилия хорошо влияет на правоохранительные органы. Не получится спустить этот инцидент на рукавах. — Твоей фамилии не нужно фигурировать в сомнительных историях, Сатору, — откликнулся брюнет, ловя пронзительный взгляд небесно-голубых глаз. — Не сейчас, Сато. Мы сильно рискуем. Едва Годжо успел открыть рот, чтобы возразить мужчине, как тут же удивительно покорно сдал назад, понимая правильность его опасений. Гето был прав — это был плохой тайминг для того, чтобы оказаться на страницах жёлтой прессы. В любой другой момент он бы ни за что не оставил Сугуру наедине со своими мыслями, но сейчас… — Иди, Сатору, — с нажимом повторил Гето. — Езжай домой. Я узнаю детали от полиции и дождусь конца операции. — Ладно, — Сатору закусил щёку. — Только возвращайся быстрее. Я буду тебя ждать, не уходи к себе. Договорились? Годжо опустился перед сидящим мужчиной на карточки, склонив голову на бок, как большой послушный щенок золотистого ретривера. — Договорились, — не удержался от смешка Сугуру, быстро потрепав блондина по голове. — Иди уже. Между уходом Сатору и приходом сотрудником из органов прошло ещё около пятнадцати минут. — Гето Сугуру? — зычно уточнил немолодой полицейский с пролегшими под глазами тёмными кругами. — Мне нужно поговорить с вами по поводу случившегося с Хаяси Махито дорожно-транспортного происшествия. Уделите мне время, пожалуйста. — Разумеется, — Сугуру серьёзно кивнул, поднявшись на ноги и вслушиваясь в каждое сказанной полицейским слово. — … Таким образом, сами понимаете, господин Гето, ситуация вырисовывается сложная. Слепая зона, из свидетелей по близости — только пожилой торговец в лавке напротив, и на лавке, конечно, тоже не было никаких камер… Дед даже цвет машины не разглядел, что уж говорить о номерах. Если ваш подопечный, выйдя из наркоза, не даст нам больше зацепок, дело может длиться месяцами, а преступник так и окажется безнаказанным. — Неужели совсем никаких улик? В наше время камеры висят чуть ли не на снующих по улицам кошках, — разочарованно поморщился Сугуру, упираясь лбом в ладонь. — Увы, — развёл руками полицейский, — такие слепые зоны на узких улочках спальных районов — обычное дело. Редкие водители разгоняются на них, дабы избежать подобных ситуаций, но тут, по словам свидетеля, машина неслась, не останавливаясь, на довольно высокой скорости, вашего друга задело совсем немного, но даже удара по касательной оказалось достаточно, чтобы получить серьёзные травмы. — Получается, никаких гарантий, что у вас получится найти этого водителя? — подытожил Сугуру. — Никаких, господин Гето, — кивнул мужчина в форме. — Если у вас больше нет вопросов, распишитесь, пожалуйста, что вы ознакомлены с материалами дела. Завтра я вернусь для разговора с пострадавшим. Вам бы тоже не помешало пойти домой, время уже очень позднее. Быстро черкнув ручкой по предоставленной ему бумаге, Гето качнул головой. — Я хочу дождаться конца операции. — Тогда откланиваюсь, — правоохранитель, формально склонив голову, скрылся в общем коридоре, оставляя Сугуру наедине с неуютным холодом больничных стен. Операция уже должна подходить к концу, и Гето сможет поговорить с лечащим врачом, увидеть Махито, убедиться воочию, что всё самое страшное позади и он вскоре пойдёт на поправку. Взять его за руку, побыть с ним рядом, дать искомое им ощущение нужности и заботы. Сугуру непременно должен дождаться. Когда двери операционного блока скрипнули, вышедший из них врач, снявший с себя шапочку и устало зевнув, поймал пристальный взгляд сидящего в коридоре мужчины, ждущего, казалось, именно его. — Прошу прощения, — Гето поднялся с больничной лавки, — операция господина Хаяси завершена? — Хаяси… — врач нахмурил брови. — Мальчишка после аварии? Да, мы только что закончили. Вы его родственник? — Доверенное лицо, — откликнулся Сугуру. — Когда я смогу его увидеть? — Юноша, — усмехнулся седовласый мужчина, годящийся Гето едва ли не в деды, — пациент останется в отделении интенсивной терапии и только к утру будет переведён в обычную палату. Вы можете смело идти домой и ложиться спать, придёте завтра к обеду и пообщаетесь с ним. — Сегодня… сейчас — совсем никак нельзя? — взволнованно спросил его Сугуру. — Ваш подопечный ещё находится в наркозе и ему решительно всё равно, останетесь ли вы ночевать здесь или отправитесь домой, — устало хмыкнул хирург. — Операция прошла штатно, волноваться тут не о чём. Право слово, лучше идите отдыхать. По-отечески похлопав брюнета по плечу, врач, вспомнив о чём-то, вновь исчез за матовой дверью. «Я выдвигаюсь домой», — Сугуру коротко отрапортовал смс-кой в адрес Сатору, вызывая для себя такси в приложении. Может быть, тёплые объятия Годжо, льнущего к его телу под одеялом, укрывающим собой, как щитом, от всего плохого, что может случиться в этом мире, станут достаточно светлой завершительной сценой этого чудовищно длинного и эмоционально тяжёлого дня? Может, Сугуру удастся отключиться и упасть в долгий лечебный сон, освобождающий от любых тревог и усталости? Уткнуться в мерно вздымающуюся грудь Сатору и закрыть глаза — Гето думал только об этом, когда садился в подъехавшее ко входу в больницу такси. А завтра — с новыми силами — ему придётся собраться и посмотреть в глаза Махито, которому только предстоит столкнуться с болью, что его ждёт и и всеми неприятными разговорами, без которых не обойтись. Но то будет завтра. Выезжая с территории токийской больницы, Сугуру уже почти спал, прижавшись головой к заднему окну машины. Если бы он не был так взволнован, когда только прибывал сюда, если бы был чуть внимательнее, и не настолько сильно уставшим при выезде, он бы, возможно, заметил на парковке для посетителей машину, стоящую здесь всё то время, что Гето провёл в больнице. И, может быть, если бы фонари парковки не были такими тусклыми, а окна автомобиля — настолько затонированными, он бы сумел разглядеть в нём фигуру человека, внимательно следящего за отъезжающей машиной такси. Но Сугуру, конечно, ничего не заметил.