Ты должен чувствовать

      Сэм осознает себя урывками. Это по-настоящему пугает. Он не чувствует провалов в сознании. Просто есть яркие моменты, когда он говорит, дышит, чувствует боль или удовольствие, живет. А есть долгие промежутки, когда сознание словно погружается в вязкий, ядовитый туман, напоминающий желе.              Это чертовски пугает.              Вспышка. Сэм жадно хватает губами воздух. Он не может надышаться. Тело горит от боли. Сэм опускает взгляд и понимает, что горит оно буквально. Высокие языки пламени охватывают со всех сторон, поджаривают кожу, причиняют почти невыносимую боль. Сэм кричит. Он срывает связки, и пытка заканчивается. Сознание почти сразу проваливается в ненавистный туман.              Вспышка. Сэм задыхается и не сразу понимает, что от возбуждения. Мысль кажется дикой. Но вес чужого тела сверху ощущается четко и убеждает, что чушь, которая пришла в голову, совсем не чушь. Сэм пытается понять, как они с Люцифером до этого дошли, но мысли сильно путаются. Он изнывает от желания и не хочет думать. Сэм сдается моменту и позволяет себе принять оргазм, который дарит рука Люцифера на его члене. Тело еще купается в сладкой истоме, а сознание уже проваливается в вязкий туман.              Вспышка. Оказывается, вбитые в коленные чашечки гвозди — это не больно, это адски, нестерпимо, невыносимо больно. Сэм кричит на одной высокой ноте и не может перестать. Он смутно понимает, что гвозди вроде исчезают, но потом безжалостно входят с небольшим сдвигом от прежних мест снова. Четко Сэм понимает только то, по чьей воле это происходит. В голове не укладывается, зачем Люциферу дарить ему то яркое блаженство, то невыносимые мучения. Если это пытка, то определенно очень странная. Сэм уверен, что должен обдумать это, но боль вдруг заканчивается, а сознание почти сразу проваливается в противное желе.              Вспышка. Сэм пытается как-то осознать мысль, что ему делает минет дьявол, но шансов просто нет. Совсем нет. Это дьявол. Представить его предающимся низменным человеческим развлечениями невозможно. Сэм несколько раз медленно и больно глотает, пытаясь смочить пересохшее горло. Ему не хорошо, ему блаженно замечательно. Все, что он может чувствовать и понимать, устремлено к Люциферу и замыкается на нем. Сэм захлебывается волной неги, когда оргазм накрывает мощно и неожиданно, а потом резче обычного проваливается в осточертевший туман.              Вспышка, вспышка, вспышка. Пытки, секс, снова пытки, снова секс. Это чудовищный, замкнутый круг, из которого Сэм больше не видит выхода. Он не помнит, как Кастиэль уносит его тело. Люцифер напоминает ему об этом. Но он откуда-то точно знает, почему Кастиэль не смог забрать его душу.              Клетка не отдает свое. И, построенная для архангела, своим она может счесть душу, но никогда бренную физическую оболочку.              Вспышки становятся реже, а провалы в туман — дольше. Сэму кажется, что он проводит в нем целую вечность. Много вечностей. Он все хуже запоминает отдельные моменты того, что кажется ему жизнью, но он готов умолять даже о пытках, если это позволит не задыхаться в ядовитом мареве без возможности по-настоящему дышать. Сэму кажется, что он умоляет. Но когда он все реже осознает себя, он понимает, что не издавал ни звука.              Очередной момент просветления вроде бы ничем не отличается от остальных. Сознание колышется, как медуза. Именно так Сэм ощущает это, и он это ненавидит. В чем отличие этого раза от сотен других, Сэм понимает медленно: нет ни пыток, ни удовольствия. Необъяснимый страх пронзает от макушки до пяток.              Сэм говорит себе, что он просто окончательно лишился рассудка. Наверняка Люцифер все продумал. Он держал его на крючке «кнута и пряника», чтобы окончательно сломить его волю и разум. Сэм почти уверен, что прав. Но поверить что-то мешает. Взгляд невольно ищет Люцифера. Сэм впервые вдруг видит окружающую обстановку. Он вздрагивает. Вокруг тот самый желеподобный, вязкий туман, который он ненавидит всей душой. Сэм зовет без раздумий, надрывно:              — Люцифер. Люцифер, пожалуйста. Где ты?              — Я прекрасно тебя слышу, Сэм, — Люцифер появляется рядом так, словно он там и стоял, а Сэм его просто не заметил.              Голова взрывается множеством вопросов. Сэм пытается задать хоть один из них, но внимание никак не хочет концентрироваться. Удушливый страх накатывает волнами. Сэм цепляется пальцами за предплечье Люцифера. Можно, нельзя, правильно, неправильно, — это не имеет никакого значения. Ему необходимо чувствовать хоть какую-то опору.              Сэм вздрагивает, когда в голове происходит какой-то сдвиг. Вопрос в мыслях четкий: когда его опорой стал Люцифер, который не брезговал его пытать? Думать очень тяжело, но Сэм пытается. Он должен, черт его все возьми, понять, что происходит. Он сошел с ума, Люцифер или мир вокруг них.              Воля это, или Люцифер все-таки как-то воздействует на него, но Сэм неожиданно вспоминает все. Они в Клетке. В Клетке, которая построена не для людей. В Клетке, где людей никогда раньше не было. Сэм закрывает глаза и мельком удивляется, что туман не засасывает его сознание. Он вспоминает.              — Сэм, ты должен чувствовать, — Люцифер говорит зло. — Мне плевать, будешь ты мечтать или калечить себя, но ты должен чувствовать настолько яркие эмоции, насколько они доступны человеку.              — А не пошел бы ты? — огрызается Сэм, который пытается дышать, но остро чувствует непроходящую нехватку воздуха. — Еще предложи порадоваться тому, что мы заперты в Клетке.              — Не по твоей ли милости? — теперь Люцифер не просто злится, он говорит опасно.              — Да, и я ни о чем не жалею, — запальчиво восклицает Сэм, стараясь не думать о том, что он как раз жалеет. — Но я ни за что не поверю, что теперь ты собрался мне помогать. Зачем это тебе?              — Я выбрался отсюда однажды, выберусь и снова, Сэм. — В глазах Люцифера пыль вечности и лед горечи. — И когда я вновь обрету свободу, мне понадобится мой истинный сосуд. Я не позволю тебе сдохнуть здесь, Сэм. И если ты не хочешь чувствовать сам, я тебя заставлю.              Сэм трясет головой, но воспоминания уже не отогнать. Теперь он понимает. Клетка пытается перемолоть любого, кто в ней оказывается. Но там, где Люцифер столетиями ей противостоял, у человека нет шансов. Сэм знает, что ему шанс дал Люцифер.              Он вынуждал его жить раз за разом, так или иначе. Он не позволял Клетке окончательно пропустить через жернова хрупкое человеческое сознание. Он выжимал из души максимум раз за разом, чередуя эмоции, чтобы они не теряли свою силу. И только благодаря Люциферу, он все еще жив и осознает себя.              — Эй, — Сэм заставляет себя сфокусировать внимание волевым усилием и смотрит в глаза Люциферу, который выглядит не просто поникшим, а тем, кто потерпел поражение.              — Я проиграл, Сэм, — голос Люцифера глухой и бесцветный. От него тело пробивает дрожь. — Она почти поглотила твою душу. В следующий раз это произойдет.              — Так делай то, что делаешь обычно, — Сэм шокирован тем, что услышал, и начисто забывает все, что собирался сказать. — У тебя же получалось.              — Больше это работать не хочет, — Люцифер ведет плечами и смотрит куда-то будто сквозь туман. — Я пытался вытащить тебя как обычно, но ничего не сработало. Очевидно, ты все-таки адаптировался.              Сэм замирает и ощущает, как паника начинает душить изнутри. Человеческая способность к адаптации практически не имеет границ. Это Сэм знает. Но он никогда не думал, что это может обернуться против него. При мысли, что он застрянет в тумане навсегда, Сэм готов не то что умолять о каких-то особенно изуверских пытках, но вообще на все, что угодно.              — Так придумай что-нибудь еще, — бессмысленно требует Сэм у Люцифера, ощущая сводящее с ума отчаяние. — Тебе ведь нужен твой истинный сосуд.              Это давно не причина, Сэм это чувствует и понимает. Возможно, с этого все началось. Но теперь это однозначно большее. Люциферу проще было утешить себя мыслью, что он взрастит себе новое дитя на свободе, чем биться с изуверским творением своего отца за душу человека. Но свои выводы Сэм держит при себе.              — Я испробовал все, что знал, Сэм, — сухо отзывается Люцифер и освобождает свою руку.              Чувство потери бьет наотмашь. Паника усиливается, но Сэм старается думать. Он вспоминает пытки, вздрагивает, перебирает воспоминания дальше. Разум цепляется за их секс, всегда односторонний. Люцифер доводил его до ярчайших пиков удовольствия, но никогда не пытался испытать его сам.              Сэм уверен, что если попытается, это ничего не изменит. Люцифер действовал максимально расчетливо, исходя из того, что чувствовать надо заставить его, Сэма. Но разум цепляется за другое. Сэм вспоминает прикосновения Люцифера в моменты близости. Он никогда не ощущал их необходимостью со стороны Люцифера.              Он всегда чувствовал за ними заботу.              — А я тебе говорю, что ты попробовал не все, — Сэм действует быстро, боясь, что в любой момент Клетка заберет его и лишит возможности сделать и сказать самое важное. Он приникает к холодным губам Люцифера и ласкает их своими до тех пор, пока не получает слабый ответ. Когда он отстраняется, Люцифер смотрит на него расширившимися глазами. — Я ненавидел тебя, — негромко говорит Сэм. — Ты делал все, чтобы так было. Ненависть — сильное и яркое чувство. Я понимаю, почему ты сделал ставку на него. Но я не пробовал тебя любить. А ты никогда не пытался от меня это получить, заменяя чувство его отголоском во время физической близости.              — В этом не было смысла. Ты бы никогда… — Люцифер обрывает себя, но Сэм успевает заметить главное: тень надежды. — И сейчас… После всего?              — После всего, Люцифер, — твердо отзывается Сэм. — Ты долго сражался за меня. Но теперь мы будем делать вместе.              Заявление — верх самоуверенной глупости. Сэм понимает это какой-то частью разума, но слепая и практически лишенная оснований вера неожиданно сильнее. Он целует Люцифера снова и неверяще смотрит на то, как туман немного, но отступает от них.              Сегодня они победили.