Whatever you want

... Пётр ворочается в тягостном забытьи, губы шепчут что-то едва слышно. Простыни сбились и измялись от беспокойного сна Верховенского. Залетающий в форточку летний ночной воздух не охлаждает пылающего лица - светлые рыжеватые кудри разметались по белоснежной подушке, искрясь в лунном свете. - Вы... Мне вы надобны, Ставрогин... - слышится отчаянный, жаркий, полный мольбы шёпот. Перевернувшись в очередной раз на другой бок, Пьер открывает глаза. Сердце бешенно колотится в груди, отчего даже становится больно. Он привык к этим снам - выматывающим душу, выворачивающим наружу все его самые сокровенные желания. Но он не променял бы ни на что этой болезненно - сладостной, безнадёжной муки... На следующий день он опять безудержно - фальшиво весел : зелёные глаза искрятся задором, губы кривятся в немного надменной усмешке. Не видит Николай его истекающей кровью от саднящих ран души, не замечает боль, притаившуюся в изумрудных глазах. А Пётр вновь и вновь смешит его своими небылицами о революции, предводителе, перевороте. Говорит, не в силах остановиться - дыхание предательски перехватывает от внимательного взгляда тёмно - карих, преследующих его по ночам глаз. Небрежно прощается, стискивая зубы, чтобы не броситься к Николаю, не признаться сдуру во всём, что бередит его сердце вот уже не один месяц... В один солнечный день они снова встречаются. Пётр идёт рядом с Николаем, стараясь игнорировать ломающее рёбра сердце. Исподтишка бросает на Ставрогина взгляды, заметь которые темноволосый мужчина тут же бы всё понял. Никто не нарушает затянувшегося молчания. Верховенский даже рад такой отсрочке - в голове всё-равно пусто, а щёки предательски вспыхивают, стоит ему ненароком задеть Николая плечом. Несколько раз он буквально заставлял себя замолчать, чтобы не проболтаться как-нибудь о том... О том, что Ставрогин ему дороже жизни. О том, что Николай - его лучшая половина. О том, наконец, что он, Верховенский, уже не представляет себя без их совместных встреч, прогулок и разговоров. - Что-то молчаливы вы сегодня, Пьер. - замечает наконец Николай, внимательно разглядывая лицо друга. Тот едва заметно вздрагивает, будто бы выдернутый внезапно из каких-то своих мыслей. - Да о чём ещё говорить, Ставрогин? - натягивает фальшивую улыбку Верховенский. - Вы же не воспринимаете всерьёз моих размышлений о революции. - пожимает плечами он. Не воспринимаете всерьёз моих речей, как и всего меня целиком... Плечи под бежевым клетчатым пиджаком опускаются. - Неужели вы хотите сказать, что и в самом деле считаете меня своим солнцем, своим предводителем? - мягко улыбается Николай, тут же погашая искры нежности в тёмном омуте своих карих глаз. И тут что-то безвозвратно ломается в Верховенском. Просыпается какая-то отчаянная решимость, болезненно обжигающая растерзанную душу : - Я не шутил тогда, Ставрогин! Поймите, поймите вы наконец! - вскрикивает он надрывно, блуждая сверкающими от нервного возбуждения глазами по холодному и бесстрастному лицу друга. - Я... Вы необходимы, надобны мне. Вы - мой смысл... Пусть, вы теперь уж считаете меня сумасшедшим - всё одно! - Пётр криво усмехается, нервным движением откидывая назад отросшие светлые кудри. - Я... люблю вас! Люблю, Ставрогин... Николай в два шага оказывается рядом. Верховенский невольно зажмуривается, ожидая пощёчины или удара, но никак не того, что происходит секундой позже... Он чувствует, как тёплая крепкая ладонь друга ложится ему на затылок, чуть стискивая рыжеватые волосы. Чувствует горячий шёпот на своих губах : - Вы так же дороги мне, Верховенский. Ощущает тёплые, властные губы на своих губах. Дыхание застревает в горле, а сердце, кажется, рвётся в клочья. Он судорожно стискивает плечи Николая, прижимаясь ближе. Шепчет, сам того не осознавая : - Я сделаю всё, что захотите... Всё, Ставрогин... Ради вашей любви... Николай углубляет поцелуй, оттягивая рыже - коричневые волосы Пьера. Он и не знал, что тоже так же сильно любим им в ответ. Нет, не так же - намного сильнее любим тем, один вид которого заставляет его терять голову. И он точно знает, что тоже готов абсолютно на всё ради этих тёплых, тягучих поцелуев со вкусом мёда...