Холоднее снежной ночи

      В огромном, холодном зале царила гнетущая тишина. Лишь тихий ангельский голос одной из предвестниц разрушал абсолютную пустоту, в то же время насыщая помещение и так леденящей атмосферой. Казалось, что Субретки и вовсе не было внутри — ее голос жил в пределах тронного зала ледяной госпожи. Колонны из белого камня медленно покрывались ледяной корочкой: воздух внутри был настолько холодным, что иней, словно тонкая шаль, покрывал глаза и не позволял разомкнуть их. В дальней части зала стоял единственный, громоздкий трон, слегка приподнятый относительно всего остального помещения. За ним расположилось огромное круглое окно изо льда, но солнце не светило — уже стоял вечер. Все было заполнено тусклыми синими оттенками. Внутри было темно, холодно, в какой-то степени даже эмоционально тяжело заставлять себя здесь оставаться. Но она должна была. Это — ее долг перед Царицей...       Архонт восседала там, где ей было самое место. Единственный источник чего-то теплого и светлого — гнозис, некогда принадлежащий Властелину камня. Он тускло светил, подобно маленькому солнцу в холодных руках Царицы. Ледяная госпожа со скучающим видом рассматривала его. Сердце Бога не вызывало у нее ни радости, ни печали. Оно просто... Было. Расторопные шаги приближаются к трону. Вскоре, ещё недавно серая тень, скрытая во тьме, становится перед Царицей на колено. Четвертая предвестница склоняет голову так низко, насколько это возможно: ее длинное белоснежное пальто, покрытое воротником из густого меха северных волков, ложится на поверхность насквозь промерзшего пола. Черная ладонь касается груди, расположившись у сердца. Слуга замирает, не позволяя себе даже дышать. Повисает тишина. Но и ей вскоре приходит конец. Где-то ещё полминуты Царица не обращала внимания на предвестницу: она сидела, перекинув одну ногу через другую, устремив взор закрытых воздушной вуалью и маской глаз куда-то вверх. Предвестница же оставалась неподвижной. Внезапно голос Архонта эхом разносится по всему залу. Нежный, но в то же время холодный и звонкий, словно заледеневшие осколки стекла.       — Третья, ты вернулась по моему приказанию, либо же чтобы просить меня о новой милости? Арлекино приподнимает голову, но не настолько высоко, чтобы не разрушить поклон.       — Я бы не посмела, — с максимально почтительной интонацией отвечает девушка, в стремлении получить снисходительность своей госпожи. Уголки губ свинцового оттенка слегка расходятся, но не настолько, чтобы рассеять привычный Архонту образ. Длинное белоснежное платье, отдаленно напоминающее свадебное. От линии бедер с трона спускались белоснежные ленты, подобно королевским змеям. На голове Царицы расположилась грузная ледяная тиара с тремя острыми пиками, украшенных нефритом, а на глазах — повязка. Руки же оставались покрытыми тонкими, будто сплетенными из снежинок перчаток, демонстрируя немногочисленным счастливчикам ее лицезреть, белоснежную кожу.       — Ты знаешь, чего я хочу от тебя, Слуга? Тон Архонта становится немного грубее. Даже такое незначительное изменение в настроении Царицы Арлекино чувствует в виде волны холода, пробирающего до костей.       — Да, Царица.       — Встань с колен. Слуга медленно поднимается. Ее голова всё ещё смиренно опущена. Руки же прелвестница расположила за спиной.       — Я...       — Тебе было позволено говорить? Арлекино напряжённо сжимает губы, замолкая. Царица облокачивается на спинку трона. Медлительно, грациозно, не производя ни единого лишнего движения.       — Что с Тартальей и гнозисом Фурины? Слуга прищуривает взгляд, пытаясь уловить хоть какую-то реакцию на сокрытом маской лице Архонта. Но это невозможно.       — Я... Мы узнали, что Чайлд покинул пределы тюрьмы. Узнали...  Благодаря участию агентов Дома Очага. Так же в этом деле есть определенный вклад Путешественника. Но он, скорее, был непредвиденной переменной, — выдыхает предвестница. Она поправляет упавшую на глаз белую прядь.  — Он не видит целиком всей картины происходящего и руководствуется собственной позицией, что... Позволило в некотором роде воспользоваться манипуляциями. Царица еле заметно кивает. Она подставляет ладонь под голову,  отворачивая взгляд в сторону каменной колонны.       — Гнозис? Девушка опускает голову. Она несколько секунд думает, прежде чем дать ответ. Арлекино снова смотрит на Царицу. Ее рассеченные зрачки слегка расширяются.       — Мои воспитанники предполагают, что гнозис может быть использован для работы Оратрис. Машина для вынесения судебного приговора.       — Мне известно, — отсекает Архонт. — С Тартальей мы уже разобрались. Арлекино согласно кивает, не смея прерывать размышления богини.       — Подойди ближе. Царица укладывает руку на подлокотник трона — она неторопливо потирает пальцами. Слуга послушно подходит и становится подле трона. С текущей позиции архонт выглядела ещё более грозно и устрашающе.       — Ближе.       — Ваша...       — Ближе. Арлекино сглатывает застрявший в горле комок. Было так холодно, что даже он казался снежным. Но она не чувствовала страха перед Богиней. Только неизмеримые почтение и уважение. Мгновение, и воротник пальто предвестницы оказывается в ладони Царицы. Архонт поднимается с трона, удерживая девушку.       — Я знаю, что ты преследуешь в Фонтейне свои намерения, — начинает она, даже сквозь повязку сжигая Слугу взглядом. — Но не забывай о конечной цели. Иначе... Хватка становится сильнее. Но Царица не касается Арлекино — предвестница в принципе не может пошевелиться, будто бы ее руки, ноги, тело, все сковало парализующим льдом. Ладонь Царицы нежно касается бледной щеки. Ползет к подбородку, слегка приподнимая голову предвестницы и заглядывая той в глаза.       — Иначе, Слуга, ты будешь наказана. Арлекино от боли сжимает зубы, чувствуя резкий приступ головной боли, но не издает ни единого звука. Царица дарит ей лёгкий, подобно утреннему облаку, поцелуй в лоб.       — Ты можешь преследовать свои мелкие цели, но не забывай о главном. Боль медленно утихает, а по телу предвестницы растекается необъяснимо приятное тепло. Пальцы Царицы вплетаются в светлые пряди Слуги.       — Мне нужен гнозис. Иди. Арлекино приходит в себя. Она кротко кланяется и сходит с трона. Поправляет пальто.       — Я вас не подведу. Слуга действительно преследовала свои цели. Как только она отворачивается, на лице появляется еле заметная, довольная улыбка. Арлекино, сделав несколько шагов в сторону выхода, ещё раз оборачивается, чтобы увидеть Царицу. " Я вас не подведу".