как бывает хорошо болеть

— Руслан. Руслан… Русла-а-ан! — Что тебе, блять, надо? Хули орешь? Тушенцов разворачивается на стуле, в ожидании пялясь на рыжую морду, закутанную в три слоя одеяла. Даня заболел, умудрился, пока ходил выебывался без шапки на морозе. А кому это недоразумение лечить? Руслану, конечно же. — Я хочу есть, — Кашин прокашливается, отхаркиваясь. Рядом с кроватью на тумбочке лежат таблетки, но об их существовании Данила как-то позабыл, проспав почти весь день до тех пор, пока домой не вернулся Тушенцов. — Я даже не знаю, что тебе предложить, — Руслан, сидя полубоком на скрипучем стуле, задумался. В последний раз они еду готовили, когда ещё лето было… — В холодильнике нет нихуя. — Закажи, — Даня насупился, шмыгая красным носом. Нога в шерстяном носке выглядывает из-под одеяла и тычет прямо в бок задумавшемуся шатену. — Денег дохуя стало? Или ты забыл, что от доставки тебе хуево потом? — Руслан цокает языком, видя, как Кашин обижается. — Ладно, не ной. Сейчас, пойду че-нить сделаю. Руслан лениво встаёт с насиженного места, разминая затекшие запястья и спину. Ей богу, как будто мешки с цементом разгружал целый день. Ещё и шея затекла, вообще прекрасно. Почесав затылок и поцеловав торчащую из-под вороха подушек рыжую макушку, Тушенцов пошарпал на кухню, зевая. Давно уже Руслан не практиковал свои кулинарные навыки. Его вершиной было максимум умение приготовить суп, который будет больше похож на водянистую жижу с плавающими кусками моркови. Однако, делать хоть что-то было надо, иначе Даня начнёт душнить. «Че ты такой криворукий? Почему всё время жрать готовлю я? Руки из жопы у тебя растут. Сука, да ты всё неправильно делаешь. Вот я болею, а ты даже пожрать сделать не можешь без происшествий. Гаси её, ты че еблан!» Руслан фыркает. Ну было и было. Че бубнить-то. Всего-то пару раз сжёг сковородку и чуть не поджёг всю хату. Размошнился-то. Придя на кухню и включив свет, Тушенцов направился к холодильнику, тут же осматривая его на предмет съедобных вещей. На полке внизу лежала одна скромная картофелина, которая так и умоляла убить её, пакет соевого молока и малюсенькая луковица. Заглянув в отсек справа, парню улыбнулась удача. Яйца. Значит можно сделать яичницу и не париться. Тушенцов вынул три яйца, ту луковицу с полки и приступил к готовке. Новая сковородка ожидала своего звёздного часа и вот он настал. Парень, включив плиту на разогрев, закатал рукава домашнего лонгслива. Разбив яйца в миску, шатен перекрестился и принялся взбалтывать смесь и так как желтки Даня не любил, Руслан добавил ещё и молока, превращая яичницу в полноценный омлет. По кухне распространился приятный аромат. Тушенцов, следя за смесью на огне, нарезал на доске лук, потому что не дай бог Кашин узнает, что тот резал на столешнице. Никому не жить. Оно и понятно. Живут же у него на квартире. Лук отправился в золотистое месиво. Омлет постепенно покрылся корочкой и Руслан даже чуть опять не опиздюлился, просидев в телефоне чуть больше, чем нужно. Выложив получившуюся красоту на тарелку и взяв вилку, шатен уже хотел отправиться в комнату, но Даня его опередил, появляясь в проходе с накинутым на растрёпанные волосы одеялом. — Ты ебанько? Вот скажи мне, тебе сложно в кровати лишнюю минуту полежать? — Руслан устало вздыхает, наблюдая за тем, как Кашин, кашляя, садится на стул. Рыжий кладёт локти на стол, расползаясь по столу. — Пошли обратно, тебе хуево. — Нет, всё нормально, — хриплый голос доверия не внушает. — Я заебался уже нихуя не делать. Стримов уже две недели не было, я себя тупо овощем ощущаю. Пиздец какой-то… Даня ещё раз громко кашляет в кулак, завертываясь в тёплое одеяло. Перед парнем приземляется тарелка с омлетом и тот на мгновение улыбается. — Вот как выздоровеешь, так и можешь носиться со своими стримами сколько угодно, — Руслан садится напротив, смотря на еле жующего Даню. Больное горло не давало возможности есть нормально. Еще и отхаркивание это постоянное… — Пока не вылечишься — хуй тебе. — Ты жестокий. Знал об этом? — Кашин лыбится сквозь силу, проглатывая кусок омлета. — Кстати, ты впервые приготовил что-то, что можно есть. Хвалю. — Теперь сам будешь себе готовить, — с наигранной обидой бубнит Руслан, отворачиваясь к окну. Резко захотелось открыть форточку и закурить, но здоровье Кашина было превыше желания угробить собственные лёгкие. — Тогда ты убираешься. Меня заебло твои вещи по дому собирать. — А когда ты таким чистюлей успел стать, а? — Руслан ухмылочку демонстрирует, щеку рукой подпирая. — Когда к матери погостить приезжал в последний раз. Она мне все мозги выебала. — Ладно, ешь. Жуй нормально только, а не как обычно. Тушенцову даже в телефон как-то не хочется смотреть. Он просто наблюдает за тем, как Даня через силу пытается есть, кадыком дергая каждый раз. Рыжий наконец опустошает тарелку и довольный смотрит на парня. — Спасибо. — Пожалуйста. Иди, я помою, — Руслан уже хочет отнести посуду в раковину, как горячая рука перехватывает его на полпути, заставляя развернуться к себе. — Чего ещё? — Ты всегда такой зануда или только со мной? — Персонально для тебя, — показывает улыбочку ехидную. — Ты же такой же вредный, не замечал? — Дай тогда поцелую, что ли. — Ты заразный, не надо, — Руслан отказаться хочет, но сильные руки Кашина всё же тянут на себя, заставляя их губы соприкоснуться. Жар Данин окутывает, дурманя. Его губы ужасно горячие, отдающие привкусом растворённого в воде витамина «С», который он принимал утром. Руслан, не в силах больше сопротивляться, поддаётся ласке. Шатен перехватывает инициативу на себя, руками пролезая сквозь плен пухового одеяла. Пальцы пробегаются по свитеру, заползая внутрь. Кожа Кашина горит вся, словно полыхает пламенем. И какой же кайф трогать её, ощущать теплоту от неё в такое холодное время года. — Теперь я не вредный? — спрашивает Данила, отстраняясь от чужих губ. — Ага. Готовь ещё одно одеяло. Походу я слягу вместе с тобой. — Зато побудем вместе, — Кашин во всем находит плюсы, обнимая Руслана за талию. — И никуда не надо… — Пошли, — Тушенцов треплет медные волосы. — Фильм какой-нибудь посмотрим. Даня лениво кивает, уходя в другую комнату. Всё таки хорошо иногда болеть.