кот, который курил трубку

      Тишину маленькой, однокомнатной квартиры прорезал душераздирающий, истеричный смех. Наполненный болью, он звучал фальшивой нотой, раздирая ткань безмолвной гармонии. Резонируя, проникал в каждую трещину потолка, отражался от покрытых потёртыми, выцветшими обоями стен и заполнял пространство комнаты.       Боль. Сводящая с ума боль резала сознание, оставляя неровные, рваные, кровоточащие раны. Единственный способ выплеснуть её — истошный крик, переходящий в смех обезумевшего человека. — Отпусти меня, — прошептал Локвуд, — прошу, просто отпусти. Я не принадлежу тебе, и никогда не принадлежал.       Молодой человек лежал на ворохе смятого постельного белья, уставившись пустым, почти, что стеклянным взглядом в потолок. Болезненно бледные пальцы судорожно сжимали пустой бокал. - Ошибаешься, - мягко улыбнулся Кот, с деловым видом набивая табаком маленькую, изящную трубку. Рубиновые лучи закатного солнца скользили по его пепельно-серой спине, словно маленькие языки пламени на тлеющих углях. Пушистые лапки, маленькие, острые ушки, пронзительно зелёные глаза малахитового оттенка - можно было подумать, что на подоконнике сидит самый обычный, ухоженный, домашний кот.       Вот только два фантастически невозможных факта портили эту картину обыкновенности - во-первых, коты не умеют разговаривать, а во-вторых ни один известный Локвуду кот никогда не курил трубку. - Твоя душа давно принадлежит мне, - продолжил Кот, - как и все души этого мира. И тебе, увы, уже никуда не деться. Ты не спрячешься... - Нет! - в полном отчаянии воскликнул Локвуд. Бокал в одно мгновение преодолел пространство комнаты, и, с громким звоном, разлетелся об стену. Закрыв лицо руками, молодой человек издал глухой, наполненный болью крик. Слёзы катились по его щекам, срывались и падали на пол маленькими хрусталиками, - Хватит! Прекрати! - ... потому что я найду тебя в любом, даже самом удаленном и спрятанном уголке этой планеты, - выпустив маленькое облако дыма, Кот улыбнулся. - Мне кажется, я сошел с ума, - нервно засмеялся Локвуд. В его безучастных глазах вдруг загорелся безумный, крошечный огонёк осознания, - Ты всего лишь плод моего воображения, тебя не существует! - Но в то же время, ты спокойно лежишь и разговариваешь со мной, - обиженно сказал Кот.       Локвуд не был до конца уверен - способны ли коты обижаться, но раз уж этот, вполне себе конкретный, кот владел человеческой речью и курил, то и чувство обиды могло быть для него свойственно. По крайней мере, его интонация напрямую говорила об этом. - Допустим я не существую, но как тогда ты объяснишь тот факт, что ты меня видишь, слышишь и разговариваешь со мной? - Галлюцинация. Простая галлюцинация. - Такая уж и простая, - в голосе Кота вновь прозвучали нотки обиды, - Хорошо, а как ты это докажешь? - Ну, - Локвуд задумался, - если ты всего лишь плод моего больного воображения, то другие люди не смогут тебя увидеть. - Вот как, - усмехнулся Кот, - ты можешь с уверенностью утверждать, что мнение и восприятие окружающих тебя людей - истинны? Боюсь, ты даже не можешь быть уверенным в том, что окружающий тебя мир реален. - Ч-что?.. - Ты никогда не задумывался о том, что такое реальность? Всего лишь картинка в твоей голове, набор сигналов, воспринимаемых и обрабатываемых твоим мозгом - небольшим скоплением нервных клеток. И ты правда думаешь, что такой крошечный, относительно вселенских масштабов, орган способен познать целую Вселенную? Весь мир, каким ты его знаешь, является просто изображением в твоей голове. И тебе приходится верить в то, что всё окружающее тебя существует. Потому что иначе - никак. Ты не позволяешь себе думать, что живёшь в большой, местами очень красивой иллюзии.       Локвуд молчал. Кот внимательно смотрел на него и продолжал курить трубку. После непродолжительного напряженного молчания, Кот продолжил: - Вы - люди, очень интересные существа. Вы придумали себе понятия «здоровье», «болезнь», «патология», привыкли отождествлять их понятиям «хорошо» и «плохо». Вы привыкли смотреть друг на друга и разбрасываться этими понятиями, даже не представляя, что кроется в вас самих. Ведь если человек видит фиолетовое небо, странные и непонятные образы, или вообще не способен видеть - он сразу же считается больным. Вот только где уверенность в том, что остальные не заблуждаются? Почему вы так спокойно говорите о патологиях, психических расстройствах, когда сами слепо верите тому, что глаза вас не обманывают? Мне кажется, очень глупо полагать, что человек видит и ощущает хотя бы крошечную часть того, что вы же называете истиной. Вы привыкли мыслить понятиями, фактически - это единственное что вам остается в холодной, бесконечной пустоте космоса. Ведь человек - это просто маленькое, ничтожное существо, которое по неизвестным ему причинам появилось во Вселенной. И вам страшно. Очень страшно. Вы боитесь хоть на минуту представить, что ошибаетесь во всем, что нет никакого реального мира. А потому вы придумали себе науку, как попытку материально описать происходящее, и религию, как попытку представить, что ваши жизни имеют смысл. Вот только никто не существует по определенной причине и никто ни к чему не привязан.       В комнате повисла тишина. Вязкая, липкая, заполняющая собой все пространство. После долгого молчания, Локвуд нашел в себе силы задать только один единственный и, как ему казалось, самый правильный вопрос: - Но кто тогда ты?       Кот мягко улыбнулся, затянулся, и выпустил в воздух маленькое облачко дыма. - Боюсь, ты никогда не сможешь понять этого. Как я уже говорил, твоё сознание ничтожно, ты мыслишь исключительно понятиями, известными тебе образами, пытаешься описать словами. А Вселенную невозможно представить, невозможно описать и засунуть в узкие рамки восприятия. Твой мозг на это просто не способен. Лучше наслаждайся тем маленьким окошком, в которое тебе позволено смотреть, тем изображением реальности, которое рисует твоё сознание. Живи иллюзиями, как это делают остальные. Не пытайся познать Вселенную - это невозможно. Резким рывком Локвуд поднял своё тело с постели и на слабеющих. подкашивающихся ногах подошел к подоконнику. Посмотрев в малахитовые глаза кота, он упал на колени и протянул руки в беззвучной мольбе. Последние силы оставили его, он больше не мог говорить и стоять на ногах. В глубине его, наполненных слезами, глаз горела маленькой, угасающей искрой просьба. Он не мог произнести ни слова, и единственное на что он надеялся - что не каждой мысли нужна вербальная форма. Кот всё понял и, мягко улыбнувшись, тихонько качнул головой. Поднявшись на лапы, он подошел к краю подоконника, сладко потянулся и замурлыкал. Тихий, нежный, ритмичный звук начал заполнять пространство комнаты, постепенно стирая очертания окружающих объектов. Первым делом менялись детали - со стола исчезла маленькая керамическая кружка, циферблат настенных часов остался висеть без стрелок, капли воды, капающие из протекающего крана, застыли в воздухе. На оконном стекле появилась мелкая паутина трещин, исчезли обои, обнажив старые, выцветшие стены, в люстре погасли лампочки. Весь мир вокруг стал простым, невзрачным и пустым. А затем исчез окончательно.       Локвуд открыл глаза, но через несколько мгновений понял - они ему больше не нужны. Вокруг - бескрайняя, непроглядная тьма. Нет ничего, за что можно зацепиться взглядом. Только ледяное, безмолвное пространство. - Ты кажешься разочарованным, - тихонько произнёс Кот, аккуратно встав мягкими лапами на плечо Локвуда, - Ты ожидал увидеть что-то иное? - Я думал, ты покажешь мне Вселенную... такой, какая она есть. Кот внимательно посмотрел на Локвуда. - Но... тут ничего нет. Вообще ничего. Только пустота. - Ты пытаешься увидеть её, но твои глаза - часть того прошлого, материального мира. Если ты думаешь, что сможешь увидеть или потрогать Вселенную - спешу тебя огорчить. Единственный способ познать её - почувствовать душой. Почувствовать то прекрасное, и в то же время тоскливое одиночество, которое испытывает она. Почувствовать её ледяные, наполненные любовью касания, будто родная мать обнимает умирающее дитя. Услышать её нежный, наполненный болью голос. Но не ушами - сердцем. Будто она зовёт тебя обратно - непослушного сына, сбежавшего из под её крыла. В свои объятия. - Всё, что ты когда-нибудь любил, всё, чего ты боялся в своей жизни - здесь теряет смысл. В её объятиях рождаются миры, созвездия, галактики, и постепенно угасают, умирая. В её руках превращаются в прах одни звёзды, и появляются из того же праха другие. И все мы - просто маленькие, ничтожные крупицы, наполняющие эту вселенскую бездну. Ты, я, космос - мы все дети, греющиеся в лучах материнской любви Вселенной. Закрыв руками лицо, Локвуд судорожно плакал. Как плачет маленький ребёнок, потерявший свою маму. Как плачут, увидев лицо любимого человека. Как плачут, не сумев сдержать в себе эмоции. Слёзы медленно стекали по его щекам, и в тех слезах переплетались радость и тоска, душевная боль и счастье, животный ужас и восхищение. Именно в тот момент, Локвуд смог познать часть того, что не способен почувствовать обычный человек. Крошечную часть бесконечно прекрасной, таинственной, наполненной любовью и холодом Вселенной.       Наблюдая за этой картиной, Кот достал из пустоты пространства, как из кармана, маленькую, изящную трубку, и с деловым видом принялся набивать её табаком. Закончив этот ритуал, он сделал короткую затяжку и, выпустив в пустоту маленькое облако дыма, тихо произнёс: - Вот она - Вселенная. Такая, какая она есть...