Змий, стремящийся к теплу

Крупные хлопья снега таяли, едва коснувшись земли. Мелькор только сильнее закутался в плащ и мысленно упрекнул себя за такую погоду. Он всегда любил тепло и всегда стремился к нему, хотя для вида притворялся, будто бы холод всецело его стихия. Вот и сейчас он спешит к тому, кто проявляет больше всего теплоты именно в сторону тёмного вала. Орки расступались перед Мелькором, ремесленники провожали его с раскрытыми ртами, ведь не каждый день увидишь Владыку вне тронного зала. Никто не смотрел на проклятые камни, потому что даже свет от них исходил какой-то неестественный и давящий, в отличие от мягкого и тëплого огня. Майрон был занят тренировкой молодых орков. Судя по тому, как вяло они сражались, майа занят ими уже давно. Орки еле держали мечи и падали на землю от точных ударов майа. Он вытянул вперёд клинок, направляя его на юных воинов. — Я даже не сдвинулся с места. Если это всё, на то вы способны, может, стоит отправить вас чистить волчьи логова? Он явно остался ими недоволен. Его тон был холоднее северных ветров. Майрон никогда не кричал на провинившихся, он всегда был спокоен, и эта смертоносная холодность пугала многих подчинённых. Правда, в такие моменты Мелькор и сам предпочитал не попадаться на глаза Майрону. — Поэтому стоит дать им время для передышки. Майрон обернулся, услышав за спиной голос вала и почтительно кивнул ему. В это время один из орков ринулся на майа с мечом, но тут же остановился по мановению его руки. — Я сказал проявить смекалку, а не глупость. Мелькор усмехнулся, увидев благодарные улыбки орков. Он жестом велел им отойти. — Ты их совсем не жалеешь. — Они ничего не умеют. — Они же дети. Научатся. — Зачем ты пришёл? Майрон отдал меч одному из орков. — А разве я не могу навестить своего милого майа? Я подумал, ты давно не отдыхал. Не жалеешь никого, даже себя. — Клинок в руки и иди учи их, тогда отдохну. — Я не об этом. Мы давно не отдыхали вместе. — О, да, последний раз это было... Вала взял его за руки, обворожительно улыбнувшись и хитро прищурив глаза. — И я об этом! Работать вместе приятно, но посвящать время отдыху с тобой ещё приятнее. Майрон коснулся пальцами подбородка, обдумывая слова вала. — Благодаря тебе орки не будут тренироваться до завтра. — Конечно, я ведь такой великодушный, добрый и скромный вала. — Если ты сегодня свободен, то так и быть, отдохнём вместе. И я так понимаю, у тебя уже есть идеи, раз ты сам пришёл сюда. — Ничего необычного я тебе предложить не могу. Посидим в моих покоях, выпьем вина. — Я согласен, – сразу же кивнул Майрон. На его щеках появился лёгкий румянец, заставивший Мелькора гадать, что творится в голове его майа. — Тогда буду тебя ждать, мой драгоценный. Каждый раз, когда Мелькор смотрел на майа, он испытывал то самое тепло, которое так любил. Оно наполняло его сердце, кровь разносила это чувство по телу даря успокоение и вместе с этим какое-то волнение. Этот разговор определëнно того стоил. Майрон слабо улыбнулся вслед вала, вспоминая то время, когда Мелькор звал его на свою сторону. Он был таким наглым и искренним, что майа сразу же пал жертвой его обаяния, Майрон ничего не мог с собой поделать, ведь присутствие вала всегда сопровождалось каким-то трепетом и в это же время спокойствием. И Мелькор разделял его чувства, им не нужно было никаких слов, иногда они просто молча сидели вместе в окружении тёплых волков, и эти моменты были драгоценнее любых клятв верности и признаний. Они оба понимали свои чувства друг к другу, и потому не говорили об этом, но майа иногда задумывался, а точно ли он честно добился звания лейтенанта? Без влияния симпатии Мелькора? И кто он для него? Не найдёт ли он себе какую-нибудь раздражающую эльфийку? Следующие несколько часов Майрон провёл в приподнятом настроении, ровно как и Мелькор, предвкушающий будущую встречу. Вала освободился пораньше, чтобы принести эль, свечи и переодеться во что-то более домашнее и привычное. В собственном крыле, тёмном и мрачном, он чувствовал себя в безопасности, ибо единственным лучиком света в тёмном царстве всегда был Майрон. А в мире света майа был тёмным, так сильно необходимым, уголком. Его деловой серьёзный вид сменился на более мягкий. Майа тепло улыбнулся, когда Мелькор поднялся с места и подошёл к нему, заключив в объятия и коснувшись губами его щеки. — Спасибо, что пришёл. — Спасибо, что позвал. Вместе они сели на шкуры напротив камина. Майрон сделал глоток из кружки и чуть не подавился элем. — До сих пор эль не научились варить, никуда без меня, – посмеиваясь сказал Мелькор, обнимая лейтенанта одной рукой. Он начал мягко поглаживать плечо майа, когда тот положил на плечо вала свою голову. — Я в последнее время часто устаю. — Часть твоей работы я возьму на себя, отдохни, правда, по-моему, ты перетрудился. — Да, работа мне уже снится. Видимо, моя жизнь сейчас настолько скудна, что Ирмо не нашёл воспоминаний получше. Но я не жалуюсь, работа мне в радость. Одним глотком майа допил эль и поморщился. — Тем более. Чем не повод устроить себе отдых? От этого ещё никто не развоплощался. — Развоплощусь от удовольствия. Майрон прикрыл глаза, опершись о вала, который аккуратно обнимал его, коснувшись щекой рыжей макушки. — Майрон? — Да, мастер? — Ты правда любишь меня? — Естественно, что-то не так? – насторожился майа. — Я подумал… я подумал, что у нас есть пары из валар, но мы ведь все айнур, один народ, почему нет пары из вала и майа? Он говорил сбивчиво, будто бы боясь озвучить свои мысли. — Раз подобных нам нет, мы первые. Майрон приподнялся, чтобы коснуться губами кончика носа вала. Мелькор радостно заулыбался. Сердце от волнения забилось чаще, и непривычный румянец покрыл его щëки от смущения. — Ты правда хочешь быть моим партнёром не только в нашем деле? Хочешь быть моим супругом? — Да, очень хочу, я люблю тебя, и ты это знаешь. Треск камина и запах спиртного, мягкие простыни, жар от камина, когда как вне стен бушующая буря, вой волков и свист метели слились воедино вместе с мягким и нежным поцелуем, когда вала примкнул к своему майа. Мелькор вверял себя во власть настойчивости Майрона, поцелуй которого был полон страсти и желания. — Вот бы этот момент длился вечно. — У нас впереди целая вечность. Их губы снова соприкоснулись в нежном поцелуе. Касания Майрона заставляли Мелькора изнывать от желания, он хотел всем телом ощутить тепло, исходящее от майа. Он всегда стремился к теплу, и смог наконец получить его, но вместе с этим он боялся его утратить, и потому был скован. — Доверься мне. Просто расслабься, Мелькор, – прошептал майа. Когда одеяния оказались в стороне и их тела сблизились, в покоях вала стало ещë жарче. Каждый поцелуй Майрона был слаще мëда и горячее лавы, пальцы Мелькора скользили по его спине, он прижимал к себе майа и ластился, словно кот. Они сливались в нежных поцелуях и аккуратных движениях, желая друг другу доставить удовольствие. Ноющее чувство одиночества будто бы испарилось, и наконец вала почувствовал себя нужным, кажется, это и есть ощущение дома – когда ты нужен и любим. Майрон любил его вне зависимости от характера, ему нравилась непосредственность Мелькора, его пробивной характер, он был таким живым, чувствовал эмоции и проживал их настолько ярко, насколько это возможно, это была та пылкость, которой майа с его холодной расчетливостью не хватало. Они уравновешивали друг друга, дополнялидополняли, будто были предназначены друг другу судьбой. Майрон слышал каждый удар сердца вала, всегда холодного, но теперь Мелькор кажется таким живым. Он как змей тянется к теплу, и раскрывается, получая его. Только ему подлый обманщик и враг мира мог открыть своë сердце, так трепетно, будто боясь потерять любимого айну. Мелькор почувствовал, как его майа достиг удовольствия и остановился. Мелькор тяжело дышал, лëжа на смятых простынях, а Майрон опустил голову на его грудь. — Спасибо, что доверился мне. Для меня это честь. Мелькор пальцами перебирал локоны своего лейтенанта, которые на ощупь были нежнее шёлка. — Вот завладею Ардой, объявлю тебя своим супругом, никто нам и слова не скажет, – мечтательно проговорил вала. — Даже твой тупой брат. — И твой тупой учитель. Мелькор стиснул майа в объятьях и порывисто поцеловал. — Помнишь, мы хотели закошмарить детей Эру? – промурлыкал Майрон, усаживаясь на бëдра вала. – Зачем откладывать то, что можно сделать сейчас? — Затем, что ты хочешь побыть наедине со мной подольше? Вала огладил бëдра майа, сжимая его ягодицы. — В последнее время ты меня только радуешь, даже не знаю, что приятнее – нагонять ужас на эрухини или делить с тобой ложе? Там, куда ступал вала, трава покрывалась льдом, ломалась от его шагов, а все растения рядом покрывались инеем, но этот холод Майрон будто бы не замечал. Мелькор в этот раз выбрал рогатый шлем, прямо как у Оромэ, точная копия, над которой майа старался так долго, благо, он хорошо запомнил своë же детище, которое ковал с другим майа. На самом Майроне были легкие доспехи, не сковывающие движения, которые были надеты исключительно ради красоты. — Мне нравится смотреть на тебя в доспехах, – нарушил тишину Мелькор. — Естественно, я ведь ковал. Они скрывались в тени, выискивая поселения эльфов. А те даже не могли дать отпор, ведь орки уже ковали железо, а эрухини даже толком не могли камень к палке привязать. Айнур шли спокойно, прогуливаясь, и тут Мелькор сорвал цветок и протянул его возлюбленному майа. — Йаванна назвала его розой. — Тебе нравится? — Мне нравится всë, что ты мне даришь, я даже пеплу буду рад. Легкая улыбка озарила лицо Майрона, и ему захотелось сделать что-то для Мелькора, лишь бы ещё раз увидеть его счастливым. Впереди послышались голоса, эрухини ловко прыгали по деревьям, обустроив всë для своей жизни. Они даже не могли ничего придумать, словно неразумные животные, только взобрались на деревья и бегали, словно белки, со своими орехами и ягодами. Мелькор усмехнулся, и заговорил, почувствовав на себе вопросительный взгляд майа: — И это те самые создания, ради которых Эру так трясся. Жалкое зрелище, мои орки куда умнее В голосе вала звучала гордость за свои творения. — О, что ты, зато они чувствуют природу и ведут себя, как животные, – едко подметил Майрон. Мелькор приобнял его одной рукой, опуская руку на бедро майа. — Что думаешь? Прогоним? Руки чешутся закошмарить их. — Они такие слабые и беззащитные, такие инфантильные, светлые… я бы с радостью нагнал на них страх и ужас, став главным героем их кошмаров. — Вот это настрой, а светлые меня ещë нарекали своими обзывалками, может, ты у нас самый жестокий и коварный? — У меня хороший учитель. Они притаились вдалеке, и только под ногами Мелькора хрустнула ветвь, как все остроухие замерли, прислушиваясь. "Совсем как лани“, - сказал Майрон Мелькору через осанвэ И тогда вала тут же ворвался в поселение эльфов с Грондом наперевес, он лишь пугал их, не желая причинить реального вреда, только если слегка покалечить, когда как Майрон метал пламя в деревья и гнал эрухини прочь. На его лице появились азартная ухмылка, теперь эта игра приносила ещё больше удовольствия, когда дети Эру бежали в панике и визжали во всë горло, и никто не мог им помочь. Настоящий хаос охватил остроухих, они что-то лепетали, но Майрон мановением руки отбрасывал их от себя. Такая власть над живыми созданиями пьянила, и майа разбушевался, охватив пламенем весь лес и более не сдерживая смеха. Но скоро его остановил Мелькор, одарив холодным взглядом. — Довольно. Майрон только кивнул, продолжая улыбаться, чем снова растопил холодное сердце вала. — Ты бы видел их лица! Я думал, у них глаза вывалятся наружу, их выражения лиц – просто что-то. Смех майа был единственным звуком на многие километры, и Мелькор наслаждался им каждую секунду. — А как они кричали… наслаждение для моих ушей. — Я думал, тебе больше по душе мои стоны. — И это тоже, мой дорогой, с тобой никто не сравнится. Он поднял майа, неся его на руках, как маленького Глаурунга, который обожал, когда его брали на ручки и оттого довольно сопел. Они оставляли за собой разрушение и ужас, даруя друг другу тепло и любовь.