Жизнь Любицкого

Закалённый Петроград. Холодная осень, осыпавшая все центральные дороги красными листьями... Шумный город, заполненные улицы, яркие двери ресторанов и главные театры. Средь всей этой старинной обстановки, в одном из городских домов, состоялся очень интересный разговор. — А как насчёт того, чтобы отправится в театр? Семён Васильевич? — предложил Пётр Иванович, терзая часы на своей руке. — Хороша идея! На какой спектакль хотели бы отправится? Я вот, например, на днях проезжал мимо театра имени Вельсеровского, и приглянулась мне постановка бестселлера "Жизнь Любицкого". — изложил Семён, делая глотки слабого алкоголя. — Жизнь Любицкого? Не читал подобного, наверное, это что-то новое? — поинтересовался Эльдар Дмитриевич, скрестив руки на груди. — Вы правы, это совершенная новелла! А самое интересное, так это то, что никто не знает что представляет собой данная постановка. — проговорил Семён Васильевич. — А Вы что скажете? Николай Александрович? — все мужчины перевели взоры на молодого капитана. В помещении настала недолгая тишина, сопровождающаяся звуком перехода стрелки старинных золотых часов. — Жизнь Любицкого, — произнёс для самого себя Николай, держа в руках дымящуюся сигарету, — Правы не слышал о таком произведении, даже интересно стало, столько шума и интересно ради чего? Я за, посмотрим что это за повесть. — изложил Алеев, глядя на часы. — Уже хорошо! Позвольте, пойду, надобно узнать по чем нынче билеты.— оповестил Пётр Иванович Арсеньев, покидая друзей. — Ступайте, ступайте, не забудьте объявить нам стоимость. — бросил вслед Арсеньеву Эльдар Дмитриевич. — Какая разница, по чëм билеты? У вас что, небось денег не хватит? Все же вы содержательные люди, так чего ж такое беспокойство? Неужто спектакль столь дорогого может стоить? — послышалось спокойное возмущение капитана Алеева. Мужчина привстал с кожаного кресла, дабы выпить. Николай открыл дорогой сервант с блестящим от чистоты стеклом, после чего позаимствовал три скрипящих тамблера. Алеев расположил три бокала на лаковом деревянном столе и достал из ящика холодную бутылку виски. Раздался резкий звук вытаскивания пробки, а далее, струй, бьющихся об донья бокалов. — Друзья мои, давайте выпьем за чудесный вечер, не так ли? — прозвучал тост капитана. — Конечно! Замечательно отметили день Морской пехоты! За будущее! — воскликнул Семён Васильевич, после чего прозвучало торжественное цоканье бакалов. За окном мчался дождь, оставляя пресные капли на безупречном стекле. Из открытой форточки расстилались несколько дорожек, ведущих к сухому подоконнику. Все мелкие оплошности природы не мешали радостной церемонии близких друзей. — Ох! Ну и погодка! — в помещение вернулся Петр Иванович, снимая с себя мокрую шинель. — По чëм ныне билеты? — поинтересовался Семён Васильевич, отложив стакан с алкоголем. — Стоимость одного билета на бельэтаже – два рубля, а в партере – три рубля. — весьма сжато промолвил Пётр Иванович Васильев, снимая перчатки с рук. Компания друзей чуть не поперхнулась алкоголем, все, кроме Николая Александровича. — Да за три рубля можно полноценную качественную книгу купить! — воскликнул Эльдар Дмитриевич, стукнув ногой о пол. — Ай, да что там взять? Заплатим мы эти несчастные двенадцать рублей и будем довольствоваться интригующим спектаклем! Полно, хватит вам причитать как старухам. — высказался Алеев. Все мужчины переглянулись. — Пётр Иванович, позвольте узнать, какого числа состоится премьера? — Эльдар Дмитриевич перескочил на новую тему, дабы не сочинять разногласий. — Спектакль состоится завтра в десять часов вечера, в театре имени Вельсеровского. — Браво! Идёмте, чего ж вы отчаялись? — добавил Семён Васильевич. — Я определённо за. — бросил Николай Александрович. — И я иду! — воскликнул Семён Васильевич Румянцев, глотая холодный алкоголь. — Ну чего уж отказываться, раз все идут, значит и я пойду. — монотонно высказался Эльдар Дмитриевич Коротин. — Замечательно! Значит, нужно быстрее покупать билеты, иначе всë раскупят! — поспешил Васильев. — Извольте, Пётр Иванович. — оповестил Алеев, кладя три драгоценных купюры на стол. Вслед за Николаем Александровичем, друзья выложили из кошельков деньги, кои Васильев забрал в контроль своих рук. — Вернусь с билетами, без меня не скучайте, друзья. — бросил Пётр Иванович, накидывая на плечи мокрую шинель. — Не пропадайте. — кинул вслед ему Коротин, докуривая табак. Мужчины продолжали довольствоваться дорогостоящими, вредными привычками. Кто-то пускал клубы синего дыма, а кто-то доливал в свой бокал последнее, что оставалось на донышке драгоценной бутылки виски. Так и прошёл весь свободный вечер осенней пятницы, сопровождаясь моросящими каплями ноябрьского дождя и тиканьем антикварных золотых часов. — Николя, а помните, как мы вместе поступали в военное училище, и к моему сожалению поступили лишь вы один, а я провалил экзамен? — со смешком вспомнил Эльдар Дмитриевич. — Помню, как такое забыть? И всё же мечта Ваша сбылась, и вы стали владельцем крупной марки винного магазина... — убеждающие проговорил Алеев, попивая крепкий алкоголь. — Помнится мне, как в детстве, родители подарили Вам, Николай Александрович, фотоаппарат. Но был он Вам ни к чему, поэтому, далёкой морозной зимой Вы добровольно дарили его мне, и тогда, я наконец нашёл своё предназначение, после чего добился высот в мире фотографий. — задумчиво припомнил Семён Васильевич, смотря на одинокую стрелку настольных часов. — Хороши были молодые годы! А сейчас что с нас взять? Тридцатилетние старики, благополучно работающие в своих интересах... — загрустил Эльдар Дмитриевич. — Да бросьте вы, если бы не наша стойкость и сплочённость, не сидели бы мы за этим столом, хлебая дорогостоящий скотч. — небрежно высказался Алеев. Все мужчины о чём-то задумались... В чëм же заключалась столь громкая сплочённость? А может, она и вовсе была робко тихой? Каждый из них поменял весёлое выражение лица на какое-то немое, безликое... О чëм тогда им думалось, знали лишь они сами. — Ну что ж, друг мой Николай, пора прощаться, жены дома ждут! Благодарим за приглашение, и ещё раз поздравляем с днём Морской пехоты! — проговорил Семён Васильевич, накидывая тёплую шинель на плечи. — Всегда рад вас видеть, друзья! — попрощался Алеев, пожав руку товарищам. — Ох, ох, ну чего же расходитесь, совсем позабыли про меня? Достал я нам билеты, вот, что ни есть самые блистательные! — в помещение в попыхах забежал Пётр Иванович, протягивая талоны, со сверкающим названием "Жизнь Любицкого". Мужчины добровольно забрали из рук Васильева драгоценные талоны, разглядывая каких-то ляпистых клоунов. — Ух ты! Интересное оформление превью. Ни уж-то это клоунада? — сатирически выпалил Коротин. — Это не клоуны, это мимы. — протестовал Алеев. — Полно вам! Завтра и увидим, что это за спектакль! Надеюсь, отрадно посмеемся! — радостно попрощался Румянцев, забирая с собой друзей. Через считанные минуты, Алеев остался совершенно один в своей квартире. — Людмила! Убери стаканы! — приказал домработнице капитан, после чего отправился в спальню. Вальяжно рухнув на большую кровать, Николай Александрович принялся рассматривать подозрительный билет в театр. — Любицкий. Да чего же знакомая фамилия. Где-то я её слышал. — сонно проворчал Алеев, после чего алкоголь дал о себе знать, накрывая глаза веками, тем самым отправляя мужчину в мир сновидений.