несправедливость

Томаш всегда знал, что Би-Хану, старшему из братьев, он не нравится. Он чувствует всю неприязнь и отвращение в косых взгляда, которые Саб-Зиро даже не пытался скрыть, недовольных упрёках, возникающих по любому поводу и без, и беспощадных спаррингах, хотя его, Томаша, соперником является Куай Лян, который стоически защищал нового товарища от нападков старшего брата. Но он ведь ничем не заслужил такое отношение к себе, верно? Сердце колотится в ушах, в которых всё ещё звенит от сильного удара твёрдой и ледяной ладонью с железными наручами. Би-Хан смотрит на него с гневом, в котором можно было утопить всех непригодных Лин Куэй и даже больше. Руку он не убирает, лёд не трескается и не сходит с его пальцев хрустальной стружкой, а угрюмо сжатые губы сразу говорят о том, что с Томашем ещё не закончили. Мальчишка прижимает ладонь к щеке, кусает губы и старается не плакать. Би-Хан не любит, когда он плачет, а Куай Ляна здесь нет, чтобы остановить старшего брата. Грудь сжимается от боли, ком застревает в горле и Томаш делает судорожный вдох, стараясь унять боль — не важно где — и не разразиться непрошенными слезами. — Но… — он вжимает голову в плечи, упирается подбородком в грудь и смотрит в пол, дабы не встретиться взглядом с рассерженным криомантом, — отец сказал… — в комнате ощутимо становится на несколько градусов холоднее и мальчик в страхе сжимается сильнее, — что мы бра-! Он даже не успевает договорить, когда на другую щёку опускается жгучая пощёчина. Би-Хан нависает над ним устрашающей статуей, челюсть плотно сжата и парень даже видит, как на шее вздувается вена от гнева. Томаш молится всем богам, всем, лишь бы Куай пришёл и спас его. — Я разве не говорил тебе прекратить нести эту чушь? — мальчишка спешит закивать, попутно прикладывая свободную руку к другой щеке, которая сразу наливается ярко красным цветом, — Тогда прекращай скулить, — Саб-Зиро наклоняется так, чтобы смотреть прямо в серые глаза младшего, — ты меня понял? — Но Куай…-! — Томаша хватают прямо за подбородок с такой силой, словно обещая сломать нижнюю челюсть. Он хватается за сильную кисть, пытается разжать холодные пальцы. Но хватка старшего крепка, он ни за что не отпустит, мальчишка это знает, поэтому брыкается, бьёт парня напротив прямо в живот и рвётся на улицу, где есть шанс на спасение. Он бежит так быстро, как только могут выдержать его ноги, скованные страхом и холодом. Мальчик ловко перемахивает через ограду, защищающую Лин Куэй и бежит в сторону леса, где есть возможность переждать гнев старшего. В панике он сбегает с тропинки, прыгает по камням, ныряет под увесистые кроны деревьев и старается не оглядываться. За спиной чувствуется ледяное дыхание, которое кусает его за пятки и цепляется ледяными сосульками за серые волосы. А ещё Томаш чувствует, когда скользит по лесной подстилке слишком далеко и со всей силой бьётся левым боком о сосну. Этого достаточно, чтобы выбить всё дыхание из его груди и помутнить его зрение. Но за ним всё ещё гонится опасность, нельзя даже ни на мгновение останавливаться и юный воин пытается бежать дальше, но массивные корни цепляются за его ноги и у него есть ровно доля секунды чтобы среагировать. В вялой попытке защититься от падения мальчик обхватывает голову и горбится, надеясь на менее болезненное падение. Твёрдые камни врезается в бок, заставляя вскрикнуть от тупой боли, что быстро распространяется по его телу. И когда на спустя некоторое время в ушах стоит тишина, то в груди начинает теплиться некоторое спокойствие. Пока ворот формы болезненно не натягивают, заставляя подняться на усталые ноги, не способные выдержать его вес. Перед глазами образ Би-Хана плывёт, карие глаза светятся холодным светом и Томаш даже готов начать умолять, лишь бы его отпустили. Слёзы жгут веки, больные щёки и скатываются по шее на грязную форму, испачканную в грязи и пыли. — Брат, отойди от него! — криомант слегка оборачивается в сторону крика и легко отпускает серую ткань, заставляя тело мальчика упасть на камни. Томаш сразу открывает глаза, пытается встать и схватиться за жёлтую форму Куайя, что бежал к нему по массивным камням. Больное тело сразу же окутывает приятный жар, когда Скорпион поднимает его с камней и прижимает к себе за плечи. Больная голова сразу находит место на металлическом наплечнике, закреплённом на военном одеянии, а руки сжимаются за чужой шеей в слабом благодарном объятии. Би-Хан фыркает. С чувством, с презрением, не скрывая своего отвращения и уходит, мазнув холодом затылок Томаша ещё раз, как напоминание и обещание, от которого волосы на загривке встают дыбом.       В следующий раз тебе не повезёт, Куай не спасёт тебя, Я это обещаю.