Забери меня на луну

Fly me to the moon Let me play among the star…

На Звёздном экспрессе всегда играет музыка. Фонограф никогда не простаивает в тишине, кто-нибудь обязательно поставит песню, как бы сильно не были заняты члены экипажа. В нём есть разная музыка, начиная от простеньких спокойных мелодий, заканчивая чем-то более сложным и энергичным. Все песни грели душу и навевали воспоминания о пройденных приключениях. Вот и сейчас Дань Хэн сидел в общем вагоне, выпивая горькую чашку кофе и отдыхал. Парень проводил слишком много времени в базе данных и иногда его мозг перегружался и требовал перерыв, но он зачастую игнорировал и продолжал исследования, но сейчас он чувствовал, что ему просто необходим отдых. Кофе горькое. Жизнь Дань Хэна тоже была горькой. Она была похожа на страшный сон, который он пытался отогнать. Бежал с места на место, нигде не останавливаясь надолго. Но где бы он ни был, всегда видел ярко-красные глаза, приследовавшие его в каждом уголке мира. Много мест было уничтожено бесследно тем человеком, что возраждался снова и снова, как ночной кошмар. Даже вне досягаемой реальности он настигал его, приследуя во снах. Поэтому видьядхара предпочитал не закрывать глаза. Вся его жизнь может разрушиться в мгновение ока, как это было прежде. Парень неотрывно смотрел на звёздное небо и слушал музыку, непрерывно льющуюся из фонографа.

«Заставь меня долететь до Луны И там играть среди звезд Позволь увидеть какова весна На Юпитере и Марсе»

Это была старая песня, которую видьядхара раньше не слышал; её прихватил с собой Первопроходец со станции Герты, чем, несомненно, очень гордился. Хоть черноволосый и не одобрял привычку Келуса хватать всё подряд, но песня ему действительно понравилась. Говорят, что музыка, которая тебе нравится, отражает тебя и твой характер, и Дань Хэн не мог с этим не согласиться. Она отражала его, а точнее — его внутренние желания. —Позволь мне долететь до Луны… — тихо проговорил он. Он всегда был прикован к «земле». Холодные цепи сковывали его руки и ноги, не позволяя взлететь. Всё, что он мог в этой жизни, так это убегать от прошлого. Дань Хэн всегда чувствовал, что тонет в омуте чужих сожалений, которые не дают ему «взлететь». Он никогда не видел настоящей свободы, и не увидит, пока его преследуют чужие воспоминания. Но Первопроходец был другим. Он ничего не помнил. Келус был свободен от своего прошлого, ему некуда было оглядываться, не на кого ровняться — ничто не тянуло его вниз. Солнце всегда будто светило в его глазах, даря чувство странного спокойствия. Когда Дань Хэн смотрел на него, в груди щемило. Он чувствовал, что не достоин находиться рядом с «солнцем», не будучи способным даже «долететь до луны», но он тянулся к нему. Тянулся к свету.

«Наполни мое сердце песней И позволь мне спеть её…»

Видьядхара хотел находиться рядом. Хотел, чтобы «солнце» коснулось его и вывело его из тьмы. Но ему так же было страшно. Он боялся открыться и показать ему настоящего себя — не того Дань Хэна, которого все знают, как члена Звёздного экспресса, а видьядхару… Тогда, на Лофу, Келус не сказал ему ни слова и теперь между ними будто образовалась стена и с каждым днём было сложнее поговорить друг с другом. Парень собирался дать ему время привыкнуть к его новой внешности и ждал, с каждым днём нервничая всё больше и больше. —Ага! — Келус вышел из спального вагона и Дань Хэн повернулся, чтобы посмотреть на него. —Я чувствую запах кофе! Первопроходец подошёл к видьядхару с улыбкой на лице, потирая руки. —Я же просил звать меня, когда варишь его!.. —он обиженно упёр руки в боки.

«Ты — все мои ожидания, Всё, что я боготворю и обожаю»

От удивления парень застыл, держа кружку у рта. Келус долго молчал и теперь беззаботно говорит с ним… Разве он не боится его? Первопроходец безпринципно взял кружку из рук Дань Хэна и сделал глоток: —О, американо, самое то, чтобы проснуться! —Келус, —тихо позвал видьядхара. —М? Тебе не понравилось, что я взял твой кофе? Повисла тишина, Дань Хэн вздохнул, набираясь сил, чтобы спросить: —Ты…не обижен на меня? Или, может, сердишься?.. Келус отставил кофе, застыв: —А должен??? —он, кажется, был удивлён.

«Другими словами, пожалуйста, будь искренним»

—Ха… — Дань Хэн улыбнулся, прикрывая рот рукой. Да, Первопроходец был не тем человеком, который стал бы из-за этого переживать, почему он раньше об этом не думал. Черноволосый облегчённо закрыл лицо рукой, пытаясь сохранить самообладание, в то время как Келус удивлённо на него смотрел.

«Другими словами, Другими словами»

—Спасибо тебе, Келус, —непривычно яркая улыбка расползлась на лице видьядхары.

«Я люблю тебя»

Не зная, что происходит, Келус обнял Дань Хэна, поцеловав того в висок: —Я не избегал тебя… —начал он. —Не из-за того, что злился, просто… Просто… —Что? — Черноволосый занервничал, он очень ждал ответ на этот вопрос, и наконец Первопроходец выпалил: —Просто тот твой облик невероятен!!! — он покраснел, — я не мог спокойно смотреть на него и… И… Дань Хэн громко прыснул. —Серьёзно?.. Всё это время он зря волновался. —Ты дурак, ты знаешь? —сказал с улыбкой. —Знаю, — ответил Келус и громко рассмеялся, а Дань Хэн тихо подхватил. —Угораздило же влюбиться в такого, — он вздохнул. —А то, — усмехнулся Келус и поцеловал его, вкладывая в это действия все свои извенения… Кофе остыл, а фонограф так и продолжал играть музыку.