Детки - конфетки

5 глава — Чонгуки… — шепчет Тэхён, извиваясь в руках мужа, — аааааах… Гук целует каждый миллиметр нежного, разгорячённого тела, исследуя его раз за разом, даря такие необходимые обоим ласки, сам захлёбывается от страсти и утягивает в пучину дикого желания своего омегу, вырисовывая на плоском животе витиеватые узоры влажным языком, доводя любимого до изнеможения. — Пожалуйста, Гуки… — тянет омега, приподнимая бёдра вверх, дёрнувшись всем телом от нетерпения. — Мой тигрёнок хочет ласки, ммм??? — Чон спускается языком туда, куда так просит его возбуждённый муж, стаскивая с его точёных бёдер махровое полотенце, облизывается, смачивая губы и не успевает коснуться паха любимого, как за спиной слышится детский смешок. — Я же говолил, они опять иглают в звельков. — шёпот Тэёна хорошо различим за чуть приоткрытой дверью в спальне. Благо они в темноте и в щель малявкам ничего не видно, но вот слышно уж точно. — Да чтоб тебя. — разочарованно выдыхает Тэхён, натягивая полотенце обратно, в отчаянии стуча кулаками по спине полураздетого Гука, что расположился у него между ног и так многообещающе ласкал. — Они снова не спят, Гукиииии, — тянет так печально, откидывая голову на подушку, возбуждение как рукой сняло, — иди, укладывай, или мы без секса скоро совсем с ума сойдём. Что за напасть-то такая? — Это же твоя идея не закрывать дверь, чтобы лучше было слышно бесенят, вдруг с ними что-то случится. А вот что с ними в доме может случиться, вот вопрос? — бубнит Чонгук, поднимаясь с колен и вытирая мокрые губы, выдыхая от разочарования. Мелкие козявки обламывают им секс уже пятый раз на неделе, то ворвутся в спальню с намерением поиграть и попрыгать по родителям, когда время далеко за полночь. То забегут в ванную, когда Гук уже пристроился к любимому, благо душевая кабинка у них с непрозрачным стеклом. То рано утром проснутся ни свет, ни заря, забегая с криками на кухню в тот момент, когда альфа уже усадил своего мужа на столешницу, зубами срывая с него пижамную маечку, а Тэхён уже проваливаясь в омут страсти, обхватывал его крепко ногами, прижимая к себе и выстанывал имя мужа сбивчивым шепотом, захлёбываясь от желания. И каждый раз им приходится прятать свои возбуждения, что так очевидно топорщились в районе паха, прикрываясь чем только можно, что под руку попадёт. А незавершённые ласки нарастали, как снежный ком, разрядки хотелось до скрежета зубов. Но детки важнее всего. Поэтому Гук направляется к двери, на ходу натягивая футболку, оборачивается с улыбкой и смотрит на своего распластавшегося на скомканных простынях омегу, и тихонько выдаёт: — Видимо нам всё-таки надо купить костюм тигра, иначе мальчишки не успокоятся, пока не увидят, во что мы «играем». Смеётся тихонько на фырканье своего любимочки и на цыпочках подходит ближе к двери, резко её распахивая. — Агаааааа, кого я сейчас поймаю? — рычит шутя Чонгук. Детский визг восторга и одновременно испуга от неожиданности разносится по всему дому, двойняшки подскакивают на месте, а потом топотят, удирая от отца, перегоняя друг друга. — Сейчас как догоню, как покусаю своих бесенят. — смех альфы заливистый, он уносится следом за малявками. — Так больше продолжаться не может, надо их дедушкам сбагрить на денек, а то я лопну от перевозбуждения, чёрт возьми. — Тэхён ворчит себе под нос, сложив от обиды губки лодочкой, эта привычка с ума сводит его альфу, он знает. Чонгука долго нет и омега не выдерживает, встаёт с кровати, натягивает фисташкового цвета безразмерную пижаму (так удобнее спать) и плетётся вон из комнаты, что пропахла их смешанными ароматы от возбуждения. Он знает, где искать своего дорогого мужа, поскольку тот уже не раз так надолго пропадал, укладывая мальчишек спать. Заглядывает в детскую и, как и предполагалось, Чонгук сладко спит, лёжа на боку на огромной детской кровати, обнимая Чоника, а тот в свою очередь обнимает спящего Тэёна. Тэхён с умилением смотрит на эту картину и вздыхает, принимая на сегодня очередное поражение. Ложится к Чонгуку под бочок, обнимает его сзади, прижимаясь всем телом и засыпает под сладкое тройное сопение. *** — Тэхёеееееееен!!! — а вот это неожиданно. Омега подскакивает на кровати, сонно потирая глаза и озираясь по сторонам. Так, он в детской, кровать пуста, а значит двое мелких вредителей уже проснулись и что-то натворили. Тэхён бежит на отчаянный зов своего мужа, что раздаётся из ванной комнаты (дежавю, ей богу), залетает в распахнутую дверь и видит сногсшибательную картину. Альфа стоит к нему спиной, обёрнутые полотенцем бёдра, широкая, могучая спина, по коже соблазнительно стекают капли воды, заползая струйками прямо под полотенце. Тэхён облизывается от резкого жара, что его окутывает, делает шаг к мужу в сладком предвкушении, но тот оборачивается, а на его лице над верхней губой жирным, чёрным маркером аккуратно выведены усы. — Тэ, это не смывается, чёрт побери, не смываетсяяяя… — надрывно голосит Чон, — а у меня через час совещание директоров, чтоб меня! Омега сначала прыскает от смеха, не в силах сдержаться от вида такого несчастного мужа, что почти рыдает, но потом до него доходит весь ужас ситуации и он в панике хватается за голову. — Ты пробовал мылом? — он усиленно пытается сообразить, что же делать. — Вообще ничем, Тэ, я уже минут десять пытаюсь это отмыть. — Я их на цепь посажу, Гуки, вот те крест. — Тэ, надо срочно придумать, что делать, я не могу перенести эту важную встречу. В детском саду каникулы, поэтому эти двое сорванцов дома уже третий день. И это уже пытка. Сидят молча на диване в гостиной в ожидании дедушки Джихёна, они наказаны, хмурят свои тоненькие бровки, крепко держась за руки, им от папы знатно влетело. В дом заходит Джихён как раз в тот момент, когда Чонгук спускается по лестнице в деловом костюме, при галстуке, весь такой брутальный мужчина. Но на лице медицинская маска. — Что случилось, Гук, ты заболел? — взволнованно спрашивает отец Тэхёна, а Гук тяжело вздыхает, строго зыркая в сторону малявок. — Не совсем, Джихён. — стягивает пальцем маску, демонстрируя яркое художество на своём лице. — Это перманентный маркер, отец, ему так ещё дней пять ходить. — всё же не сдержавшись, хихикает в кулак Тэхён, но тут же переводит взгляд на мелких вредителей и смотрит уже строго. — Сегодня вы поедете в гости к дедушкам, и будете себя вести прилично или я вас точно запру в кладовке, ясно? Те одновременно кивают болванчиками, якобы соглашаясь, но вот верится им, конечно же, с трудом. Джихён тоже изо всех сил пытается сдержать смешок, но это очень трудно, поэтому улыбка растягивается на всё лицо и он хохочет в голос. Подходит к мальчишкам и уже собирается к ним присесть рядом с маленьким альфой, как рука Чоника тихонечко выдвигается в бок и тут же убирается. Мордашка Тэёна такая говорящая, что Тэхён резко подаётся вперёд в попытке остановить отца, но было поздно, тот с размаху плюхается на мягкий диван. И уже в следующую секунду подскакивает, как ошпаренный, неожиданно переходя на фальцет, что для его обычного баса звучит невероятно непривычно. Старший альфа голосит, прыгая по гостиной, хватая себя за зад, а на диване после него осталась огромная такая, строительная кнопка, острая, как лезвие. Чонгук, в попытке спрятать свой хохот, быстро натягивает маску на лицо, на себя пальто, и пулей вылетает из дома, крикнув на ходу тоненькое и высокое «Покаааааа», передразнивая деда. — Не семейка, а дурдом какой-то. — рычит Тэхён. — Живо в машину, бесенята, пока я вам ремня не всыпал. И вот всё бы ничего, но их маленькие мордашки совсем не выглядят виновато. Они спрыгивают с дивана и с криками: «Деда, плости!» уносятся на улицу, на ходу надевая свои пуховички и тёплые шапочки. — Отец, я понимаю, момент не особо подходящий, но я тебя умоляю, можно им остаться у вас сегодня с ночевой. Нам с Гуком позарез надо побыть одним. — умоляющий взгляд, глаза, как у кота из Шрека, всегда срабатывало. Причём, на всех. Проверено. Джихён потирает повреждённую ягодицу, шипит от неприятных ощущений и выдаёт с ироничным оскалом: — Что, опять в игры играть будете? — и уже заходится в громком хохоте. — Ты мне это вечно припоминать будешь? — закатывает глаза Тэхён. — Иди лучше, пока они твою машину не угробили. А вот это серьёзный аргумент. Джихён срывается с места, забыв, что ему только что было невероятно смешно, и со всех ног бежит из дома, поскольку этих двух щекастых и таких милых с виду малышей, а на деле, маленьких исчадий ада, оставлять с его новенькой Ауди никак нельзя. Дверь захлопывается, Тэхён удовлетворённо потирает руки, тихонечко присаживаясь на диван, чуть в стороне от злосчастной кнопки, что аж погнулась от крепкого зада деда, и хмыкает в удовольствии. Сегодня вечером они с любимым Чонгуки останутся наедине.