the one
11 октября 2023 г., 20:01
— А ещё, говорят у нас в деревне дьявольщина какая-то происходит!
Цинцю на секунду сбился с шага, тут же возвращая равновесие и умиротворённое выражение лица. Стефан, что увязался за ним от самого рынка, однако не обратил на это никакого внимания, продолжая семенить рядом, тщетно пытаясь подстроиться под широкую, но степенную поступь.
— Поговаривают животина дохнуть начала, причём вообще без причины. Падает замертво и всё тут. У Годвина уже полстада овец полегло. Беда прям.
— Если причина не видна, это не значит, что болезни нет. Возможно, вы с ней ещё не сталкивались.
— Так-то оно да, но это ведь не всё, — отмахнулся Стефан, явно не собираясь прекращать разговор. — Погода совсем не по сезону. Жарко слишком для осени. И урожай совсем плох. И охота не ладится. Фалько со своими охотниками уже неделю ни одного зайца не видели, чего уж там про оленей говорить. Как зиму переживём непонятно.
— Я уверен, что всему есть простое объяснение. Наверняка проблемы с урожаем и охотой как раз и связаны с погодой. А она точно не от дьявольщины зависит, — Шэнь Цинцю старался говорить спокойно и убедительно, но не наседать. Кто этих крестьян знает. Ещё подумают, что он оправдывается, и тогда точно жди беды.
— От чего же ещё как не от сил потусторонних?! Кто ещё природу с пути обыденного сбить может? — Стефан так искренне удивился, что Цинцю с трудом сдержал смешок. Вот уж простофили необразованные, что с них взять. — Точно дьявольщина это, как пить дать. К тому же видели уже пропащую душу.
— Кого? — сердце на секунду дрогнуло, но Шэнь Цинцю приказал себе не торопиться с выводами.
— Пропащую душу. С дьяволом контракт заключившую.
— И кто же видел? — никто никогда не узнает, каких сил Цинцю стоило скрыть напряжение в голосе.
— Ависия нынче утром на рынке рассказывала. Вчера ночью не спалось ей, всё сны какие-то смурные приходили. Так она и решила на крылечко выйти подышать. А там светло как днём: луна огромная и звёзд всё небо. Даже лучину потушила. И вот стояла она, диву давалась, как вдруг псины деревенские как давай выть и бесноваться. А потом от дальнего домика на окраине, — отпустившая было тревога снова сжала сердце Цинцю в своей костлявой хватке, — где Агнесса эта пришлая живёт, вдруг росчерком что-то вверх взмыло. Глядит, говорит, а это сама Агнесса. Вот прям напротив луны и зависла, — Шэнь Цинцю едва слышно выдохнул. Опять эти деревенские выдумки. Кто-то мужика не поделил, или наряд у кого-то лучше. Зависть человеческая не знает границ. — Дальше Ависия, знамо дело, смотреть не стала. Испугалась бедная, да в дом убежала. Заснуть от страха так и не смогла. Собаки, говорит, до самого рассвета выли. Стало быть, и ведьма эта всё по округе кружила.
— Может всё же привиделось что? — не то чтобы Цинцю было дело до этих незнакомых ему женщин, но смерти по глупости людской он никому не желал.
— Да как же привиделось?! Точно было, Ависия врать не станет.
К счастью, дорога наконец вывела их на окраину деревни, и Стефан, заметив, что прошёл дальше, чем планировал, тут же остановился, прощаясь.
— Вы, главное, сами осторожней будьте. Домик этой ведьмы от вас совсем близко. Скота у вас, конечно, нет, но она ведь и по-другому напакостить может.
— Спасибо за заботу, — Цинцю чуть склонил голову. Сложно было избавиться от привычек, вбитых годами жизни в более цивилизованном обществе. — Приходите завтра за мазью.
— Ой, спасибо вам огромное! Выручите нас с женой. Чтобы мы без вас тут делали?! Вас к нам сам боженька не иначе послал.
Шэнь Цинцю только чуть улыбнулся и, ещё раз склонив голову, направился по дорожке к обветшалому домику, вот уже второй сезон служившему ему домом. Стефан за спиной ещё немного потоптался, явно не спеша к жене, покидал взгляды в сторону дома Агнессы, да поплёлся восвояси.
Дверь домика открылась бесшумно — вчера Цинцю вновь смазал немного заржавевшие петли — и полумрак единственной комнаты принял хозяина в свои объятия. Шэнь Цинцю опустил на грубо сколоченный стол, накрытый расшитой местными искусницами тканью, принесённые покупки, принимаясь медленно опустошать корзину.
— И чего он за тобой увязался? — низкий голос из-за занавески, отделяющей кровать от общего пространства, звучал явно недовольно. Цинцю на секунду показалось, что в комнате стало темнее.
— Сплетни местные рассказывал.
— Ты поэтому такой напряжённый?
Цинцю усмехнулся, в который раз удивляясь тому, насколько легко Ло Бинхэ мог угадать его настроение.
— Немного. Ходят слухи, что кое-кто из местных продал дьяволу душу.
— И ты что из-за этого занервничал? — едва ощутимый порыв ветра подсказал, что Бинхэ вышел из-за занавески.
— А разве нет повода?
— Мой дорогой Юань...
— Не называй меня так, — Цинцю вцепился в ручку корзинки до побелевших костяшек пальцев. — Я давно отрёкся от этого имени. Сразу как...
— Связался со мной. Я помню, — не услышать широкую улыбку в чужом голосе было невозможно. — И всё же мне больше нравилось то твоё имя. Но решать конечно тебе, — Цинцю лишь поморщился, отставив уже пустую корзинку в сторону. С тем именем было связано слишком много плохого. Он вычеркнул его, как и свою прошлую жизнь. — Так вот, мой дорогой... Цинцю, — Бинхэ демонстративно выделил чужое имя, но привыкший к его выкрутасам Шэнь Цинцю предпочёл это проигнорировать. —Тебе-то уж точно не стоит переживать из-за этого. Для всех в этой забытой деревушке ты почти что неприкосновенная фигура. Иноземец из далекой Серики. Или как они сейчас вас называют? Катай? Чина? Поднебесная? Ты ученый муж, владеющий тайными знаниями. И знания эти, по их мнению, вовсе не от дьявола. Так что не тебе пугаться сплетен.
— Ты слишком легко к этому относишься, — фыркнул Цинцю, продолжая возиться с вещами, бессмысленно переставляя их с одного места на другое. — Мнения людские меняются быстрее направления ветра. Не одного лекаря уже погубила Инквизиция.
— Это ты слишком серьёзен, — чужие горячие руки опустились на плечи Цинцю, заставив его вздрогнуть от неожиданности. — Даже если толпа ополчится на тебя, никто не сможет даже пальцем тебя тронуть, — горячее дыхание опалило правое ухо, заставив мурашки волной пробежаться вниз по спине. — Не то что уж кинуть в реку или сжечь на костре. Я уничтожу любого, кто тронет моего Цинцю, — руки скользнули вниз по плечам, оплетая талию жарким кольцом. Шэнь Цинцю неосознанно подался назад. — Так что тебе не нужно переживать.
— А тебе не нужно никого уничтожать, — едва слышно прошептал Цинцю, прикрывая глаза.
— Вечно ты всех жалеешь, — губы мягко прижались к коже там, где шея соединяется с плечом. — Так и быть, если что-то пойдёт не так, мы просто исчезнем отсюда. Как делали уже много раз и в так любимой тобой Поднебесной, и в других землях. Доволен?
— Да, — прошелестело в тишине комнаты. Руки Ло Бинхэ огладили бока и бедра, начиная медленно разворачивать Цинцю к себе лицом.
— Вечно ты вьёшь из меня верёвки, уважаемый Шэнь, — хрипло посмеялся Бинхэ, утыкаясь носом в чужой висок. — Кто тут ещё опасен?
— Конечно ты, — Шэнь Цинцю медленно таял от горячих прикосновений то тут, то там. Поцелуи от виска неспеша перешли на лицо: лоб, скулы, подбородок, дрожащие ресницы, нос. — Кто может быть опасней Повелителя Царства демонов?
Цинцю чуть отодвинулся, открывая глаза и тут же проваливаясь в черноту напротив, опушённую густыми ресницами. Разве демоны могут быть такими красивыми?
— Наверное тот, кто заключил с ним клятву на крови?
Европейская церковь учит прихожан, что Дьявол и его демоны зло. Что прислужники его продают бессмертную душу. Что серой пахнет дьявольское войско, и на вечные муки обречён тот, кто пойдёт в услужение демонам.
Вот только Бинхэ на вкус был как сливы, что принесла жена кузнеца в обмен на снадобье от головных болей. И если Цинцю и испытывал с ним муки — были они настолько сладостными, что отказаться от них он вряд ли уже сможет.
И пусть его назовут проклятым, одержимым, пропащим, Шэнь Цинцю плевать. Он оставил прошлую несчастную жизнь за спиной, как оставит и сотню других. Пока Ло Бинхэ идёт с ним рядом — сквозь года и страны — ему ничего не страшно.
Вы спросите, а как же душа? Ответ прост: она принадлежала Ло Бинхэ с первого взгляда, как и весь Шэнь Цинцю. И для этого совсем не нужно было заключать контракт.
