Игра на двоих

      Гэвин помнил, как отчаянно хватался за решетку. Помнил свой крик, гулко несшийся по коридорам:       — Хозяин!!!       Потом все затопила красная пелена жажды, и он утонул в ней, как в болоте. Не чувствовал тока времени, не чувствовал ничего — только болезненный зуд в сухом горле, зуд в клыках, зуд в желудке, свернувшемся узлом. В голове стучала, и стучала, и стучала одна мысль.       Кровь.       Когда решетка камеры поползла вверх, Гэвин вскинул голову, втянул носом воздух и ощерился. Никого, кого можно выпить. Бывало, он нападал на других отродий в темнице, а другие отродья нападали на него, но никогда не выпивали больше нескольких глотков — кровь себе подобных не насыщала. Кровь, кровь, кровь…       — Замри, — врезался в голову высокий холодный голос, и отродья повиновались. Гэвина что-то схватило за шиворот и отшвырнуло наружу. Он сильно врезался спиной в стену и рухнул на пол, стеная и извиваясь, ведь от малейшего движения жажда терзала тело, взрывалась в мышцах, болела, болела, болела до воя.       — Встань.       Это был не ментальный приказ, и Гэвин не смог встать, только дернулся, потянувшись к роскошным кожаным сапогам и полам плаща.       — Крови… Хозяин… Умоляю… Крови…       Носок сапога врезался ему под ребра, и Гэвин перевернулся на спину, захватывая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. С губ срывалось глухое:       — Крови… крови…       — Ты жалок, — выплюнул Повелитель. — В таком состоянии от тебя никакой пользы, так что, так и быть, найди себе во дворце пару крыс. Как закончишь, придешь ко мне в кабинет. И не смей заставлять меня ждать.       Гэвин охотился на крыс на четвереньках. Их писк и шуршание заползали в уши, будоражили и терзали мозг, как скальпель, пока он наконец не поймал одну и не впился клыками в трепещущую, покрытую коростой шкуру. Он хватал крыс одну за другой, выпивая досуха, и красная пелена жажды наконец схлынула, оставив его в кромешной пустоте внутри стены — Гэвин и не помнил, как очутился здесь. Кровь заливала его с ног до головы, пропитывала одежду, липкостью стягивала кожу и рот. Он ощупал лицо и наткнулся пальцами на странные рытвины на щеках и губах. В сознании промелькнуло смазанное воспоминания: Повелитель склоняется над ним с ножом в руке, а Гэвин не может пошевелиться под ментальным приказом…       Когда это было? Сколько лет он вообще просидел в темнице?       Это не имело значения. Куда важнее, что нельзя предстать перед Хозяином в таком виде.       Гэвин прошел в обиталище отродий, свое прежнее обиталище, омылся в ванной за ширмой возле кроватей, взял чужую одежду, подошедшую по размеру, — а может, оставленную здесь специально для него. В мыслях понемногу прояснялось.       Когда он переступил порог кабинета, то, не поднимая взгляд на Повелителя, опустился на колено.       — Ты должен кое-что сделать для меня, — произнес Хозяин отрывисто. — Астариона, мое дорогое дитя и вашего брата, похитили и забрали из Врат Балдура. Он сейчас в месте, куда не пробивается солнечный свет. Ты должен найти его и привести домой.       Гэвин не смог скрыть удивления. Астариона похитили? Как? Кому это удалось? Он никогда не любил Астариона, что, разумеется, не укрылось от Хозяина. Да что там не любил — ненавидел Астариона едва ли не так же, как самого Хозяина.       Как бы Гэвин ни тянулся к Астариону, натыкался лишь на насмешку в глазах и снисходительную улыбку. Привести домой? Никто не справится с таким заданием лучше него!       — И второе. Астарион прибился к небольшому отряду бродячих воинов, втерся им в доверие и надеется на их защиту. Их предводитель — молодой дроу со шрамом на правой щеке. Найди его и убей. Хотя… я знаю тебя, Гэвин, и знаю, на что ты способен. Ты и близко не сравнишься с Астарионом. Приложи все силы, чтобы выполнить хотя бы одно из заданий.       Гэвин едва уловимо вздрогнул: за словами Хозяина, произнесенными ровным тоном, скрывалось обещание жестокого наказания за провал. Даже спустя годы во тьме и жажде тело не забыло, каково это, — содрогаться от малейшего намека на угрозу.       — Ты помнишь, как стрелять из композитного лука?       Гэвин решительно кивнул. Из композитного лука он снес голову одному из Совета Четырех, когда тот слишком глубоко сунул нос в дела семейства Зарров и едва не докопался до их сущности. Это должно было стать триумфом Гэвина, однако на самом деле он утонул во тьме темницы, забитой отродьями, хотя выполнил задание безупречно. Он никогда не мог понять побуждений Хозяина — в отличие от Астариона.       Что ж, теперь у него есть шанс поставить заносчивого эльфа на место.       При мысли об этом Гэвин ощутил чувство, которое успел позабыть за годы с момента обращения, — приятный трепет.