Гомофобы всея фандома

Умница, — Кевин зарывается пальцами в чужие волосы. Арон прикрывает глаза, удовлетворённо мыча и вновь лижет головку. Он стоит на коленях, обнажённый по пояс. Кадык дёргается, а внимательный взгляд направлен на парня. Светлые кудри приятно скользят по пальцам, вьются мягко, словно волны в океане. Арон в полутьме напоминал месяц, бледная кожа словно светилась, мраморная и чистая. Дей стонет, когда ощущает тепло чужого горла. Рукой нежно волосы назад отводит, большим пальцем мажет по скуле и шепчет лихорадочно. -Да, Арон, прекрасно, — парень прерывается на судорожный вздох, — Молодец, продолжай. Он вдруг останавливает того, услышав мычание и последовавшую вибрацию в горле. Возбуждение, конечно, будоражило сознание, но сейчас его больше волновало другое. — Что-то не-, — начал было Арон, но прервался. — Тебе так нравится похвала? Молчание. Арон, кажется, теряется и отводит взгляд. Влажные и раскрасневшиеся губы поджаты, в то время как пальцы на бёдрах парня сжимаются. — Возможно, — чужая рука успокаивающе перебирает пряди на затылке, — Видимо, да. Арона слишком редко хвалили в прошлом. Слишком мало он слышал тёплых слов, но те так ярко звучали в сознании, так отзывались покалыванием в грудной клетке. Это не просто нравилось, в какие то моменты и возбуждало к большому стыду . Дей улыбается, склоняясь к тому и шепчет на самое ухо: — Ты так хорошо справляешься, милый, умница. Миньярд шумно сглатывает. Его слабость использовали не против, а для него. И его вело. — Mach dich verrückt, meine Liebe (Сводишь тебя с ума, любовь моя), — выдыхает он в чужие губы и падает в пучину наслаждения.