Стекло хоронит правду

В покрытых многочисленными шрамами руках вновь оказался так знакомый тесак, что блестал сегодня, пожалуй, ярче прежнего. можно было подумать, что в этот раз он сиял даже сильнее чем звёзды на небосводе. и правда... форточка, до того стоявшая на проветривании, как по команде с силой распахнулась,тёмно-алые занавески метнулись к противоположной стене, будто гравитация внезапно сместила сторону силы притяжения. столовые приборы стоявшие в кружке на подоконнике с треском рухнули на пол, и поголовно воткнулись остриём в пол. словно лучник пролетал неподалёку, используя вилы и ножи вместо стрел. но беловолосы и не подумал вздрогнуть. парень отложил тесак в сторону и методичными движениями, словно загипнотизорованный, даже не смотря на пол, но тем не менее ни обо что ни споткнувшись, тот подошёл к источнику громкого шума можно плотнее закрыл окно. отражаясь в стальной поверхности, почти также чётко, как и в зеркале, юный повар встретился со своим взглядом — зрачки сузились и по ширине напоминали ребро того же клинка, сосуды на белка́х налились кровью, но из-за нижних век тонким ручейком всё же лились прозрачные слёзы. Раздался глухой стук по дверной раме. дверь не была закрыта, но кто-то стоял в проходе, давая об этом знать. — у тебя всё впорядке? этот шум я услышал даже сквозь бесконечные проклятия своей милой подруги. — раздался бархатистый голос, что будто с особой любовью произнося последние слова, будто смакуя всю сладость вложенного в них смысла. — да. — сухо ответил тигр. не было желания разбираться с этим отродьем. он ненавидел ложь, ненавидел безпричинно самодовольных и лицемерных. не будь на то весомой причины... если, конечно, прилив чистой ненависти мог сойти за причину. он бы даже никогда не стал бы здороваться с кем-то столь эгоистичным по отношению к людям. собеседник помолчал, без особого интереса уставившись на раздетый труп, что распологался на обеденном столе. явно разочарованный столь сухим ответом. — я всегда удивлялся, как это одноклеточное умудрялось жить без мозга. поэтому боялся, что он вполне себе сможет как ни в чём ни бывало встать и... расплакаться. — последнюю фразу розововолосый произнёс с особенной, саркастично-писклявой интонацией и наигранным всхлипом. театрально поднося кулаки к щекам, таким образом стараясь жестами спародировать детский плач. — мне не нужны ни твои комментарии, ни присутствие. выйди. — одно его присутствие выводило из себя. раздражало то, что он согласился на это. убивало ощущение, то и дело появлявшееся из ниоткуда, что он делает это не ради себя. Будто бы он просто отдыхающий, что заплыл слишком, СЛИШКОМ далеко от берега, а под собой, в глубине морской, он заметил стремительно приблежающееся тёмное пятно пож собой, тем не менее, сил плыть назад уже совершенно не было, осталось только... Раздался пронзительный хруст. мысли покинули голову раньше, чем беловолосый успел довести до логичного умозаключения мысль в своей голове. Такой хруст, будто бы кто-то наступил на хрустящий зимой снег. в висках сильно запульсировало. внутренние голоса разделились, один молил сопротивляться, второй — просто расслабиться. две половинки быть может, и никогда не найдут компроммис, но после, казалось, что вечности мучений и попытки проглотить боль — выбор был очевиден. парень закрыл глаза и расслабился. ....... Сегодня такая снежная погода... Хлопья снега будто генерируются и плодятся по мере приближения к земле — хруст под годами уже просто напрасто мерещился и раздавался в голове, даже если всё в окружении стояло неподвижно. Парень, сидя на только-только скатанном снежном шаре, внимал к небу, не то наслаждаясь моментом, не то ища в небе ответы, на вопросы, что его давно терзали. вполне вероятно, что без особых причин он бы не сдвинулся с места до того момента, пока его полностью не покроет снегом и он не начнёт задыхаться. но звёзды решили сложиться иначе — ему повезло — из размышлений о вечном и важном тигра, чьи волосы, если бы не черные полосы, окончательно слились бы со снегом, вывел детский голос. — Уинтер, смотри, — маленькая ручка, как и взгляд тёмных горящих поднялась вверх. — мне кажется эти ветки отлично подошли бы для рук. Эти ответвления напоминают мне пальцы... Что думаешь? — на нос упала снежинка. лисёнок чихнул, рыжеватые прядки свалились на глаза. в неловклй попытке их убрать, мальчик, кажется, сделал только хуже... — Да, они подойдут просто идеально. — сказал беловолосый с мягкой улыбкой, усаживаясь на одно колено рядом с мальчиком убирая его волосы под шапку и покрепче завязывая шарф. — Хочешь поднему тебя? — — Тебе не будет тяжело?... — смутившись, недоверчиво произнес ещё не сформировавшийся робкий мальчишеский голосок. — Конечно нет! Я куда сильнее, чем ты думаешь. — светлые руки в тёплом голубом пуховике с лёгкостью обхватили и подняли мальчика ввысь, так, чтобы он смог сорвать ветки с дерева. — Достал! — радостно произнёс Оливер. — Отлично! — с не меньшей радостью в голосе поддержал отец, бережно ставя сына на землю. — Ты сдепил последний шар? — поинтересовалось юное дарование. — Да, конечно. Осталось только склеить и наш новый друг будет полностью готов. — белоснежные уши будто бы в подверждение словам хозяина одобрительно дрогнули. — Его всё равно сломают до завтра.— лис и ухом не повёл, будто бы в трауре тёмные глаза пытались прожечь снег. — кхм, — парень неловко сглотнул. — Уверен, всё будет впорядке. — тёплая рука потрепала тёплую вязанную шапку с нелепым, по словам оливера, помпоном. ........ Из плотно сомкнутых глаз лились нескончаемые потоки слёз, словно с родника. пальцы напряглись, ногти, казалось, прибавили пару сантиметров и сами собой заточились. — Неужели ты и впрямь настолько слабонервный? Я думал, повара делают и более грязную работёнку. А впрочем, она тебе ещё предстоит. — донёсся голос сзади. противный и надменный. — ..... — он не мог прийти в себя. уинтер был слишком погружён в попытки вновь и вновь закрыть глаза дабы окунуться в сладкие грёзы воспоминаний. — Что ты... — фиолетовые очи будто увидели смерть с косой на яву. шея, кисти рук, пальцы, руки, колени трупа — все они были повернуты в неестественном положении. — Решил немного развлечься. И знаешь, когда я ломал руки Оцелии, это было куда интереснее. Её слованый запас просто поразителен. — розововолосый Все окружавшие беловолосого ощущения; неприязнь, отвращение, горесть, боль, бессилие и прочие компоненты этого безумного коктейля смешались меж собой, становлясь едиой, безудержной ненавистью. Ещё мгновение, и не так давно с огромной любовью наточенный тесак прилетает не в грудину лежащего на столе мертвеца, а в сердцевину будущего трупа. хрип и резкий, пронзительный смех смешанный с обреченностью наполнил кухню. — Что же, вполне ожидаемо, я был готов к такому исходу. — с наполненной, казалось, видимым и ощутимым ядом ухмылкой, произнёс розововолосый. парень достал из за запаха пиджака кусок замороженного мяса, в который ранее и угодил тесак. от него осталось характерное отверстие. — Поражён? признайся, вновь подтверждаю свою гениальность. но не беспокойся, это не все сюрпризы. у меня приготовлена для тебя ещё пара приятных моментов. — одному богу было известно, говорит ли этот безумец о ещё четырех мясных кусках под своей одеждой, или о чем-то ведомом лишь ему самому. следующий нож полетел в то же самое место. видимо, гений был так сильно ослеплён своей лампочкой над головой, что не заметил его. гениален настолько, насколько же глуп. ножей у тигра много — очевидно не меньше чем на сотню больше, чем у этой придури заморозки под пиджаком. — Ты не холодильник, а придурок, Асмодей. — вяло произнес парень, утирая брызнувшую на щеку ещё тёплую кровь. — Блять... — задыхаясь, хрипя, и крехтя — парень будто испытывал отвращение от своего уязвимого состояния и желал лишь поскорее скончаться. нежно-розовый пиджак постепенно заливался тёмно-алыми красками. жалкое зрелище. — Не забудь навестить нашу общую подружку Оцелию, передай ей от меня прощание и скажи, что я уже скучаю~ — сразу после этих слов нож под грудину стала стремительно загонять нога стоявшего рядом уинтера. труп под ногами казалось, перестал дышать и шевелится после очередной пары изнеможенных крехтений. — Сам передашь, в аду. надеюсь, она уже разогрела для тебя котёл. — с этими, ушедшими в пустоту словами уинтер вышел из комнаты. Асмодей пускай часто и говорил казалось бессмысленные и несвязные речи на воздух, но в том и дело, что только казалось. Один чёрт знает, что он там делал с той беловолосой женщиной в подвальном помещении, но наведаться всё же стоило. В любом случае, рано или поздно, ему бы пришлось это сделать. Просто хотя бы чтобы по-человечески похоронить её. в самом деле, уинтеру было очень жаль, что она оказалась здесь. Это было крайне мерой и эксренным решением, ведь она увидела, как они с Асмодеем выносят тело обездвиженного хенка из больницы, и её тоже пришлось убрать. так как розововолосый убедил уинтера в том, что она не тот человек, который смолчал бы о подобным, и что единственный способ её заткнуть — похоронить. что ж, выбора у него не было. как и сейчас, впрочем, он разгребал последствия своей неспособности противостоять чувствам. Заходя в подвальное помещение в нос тут же ударил спёртый запах, наполненный ароматами крови и потрахов. Так вальяжно, будто по-королевски на полу распологались фируга, точнее... её останки, от худощавой женщины с короткими и когда-то светлыми волосами. тело было вскрыто, органы, подобно украшениям, развешаны и разбросаны по комнате с немногочисленным интерьером. дизанер из Асмодея, пожалуй, был откровенно говоря извращёный. Сейчас, правда, дело было не в этом. в, можно подметить, что на совесть выпотрошенном теле дамы, словно в сундучке, красовалась стеклянная шкатулочка с запиской внутри. судя по всему, предсмертный подарок от Асмодея. Кто знает, быть может, при жизни парень рассчивал на то, что уже будет далеко-далеко, к тому моменту, как уинтер начнёт заниматься трупом оцелии и найдет её. глаза боятся, а руки делают, как говорится — беловолосый подошёл к останкам и бережно вытащил шкатулку. Заперто. На замке. Издевательство. Волна гнева и вот, осколки шкатулки уже рассыпались по бетонному полу с кровавыми подтёками. Лист бумаги был освобожден. Исписанный красными, очевидно из чего состоящими чернилами, тонкие и аккуратные буквы гласили : << Никакой врачебной ошибки и в помине не было. Хенк не был виноват в смерти Оливера. Это я подмешал в его капельницу смертельных витаминок. Мне просто нужно было избавиться от него, а тут ты — моя удача, мой счастливый случай. Ну, надеюсь, эта новость не сильно испортит тебе настроения? Не расстраивайся, найдешь себе новую, надеюсь, более здоровую частичку подрастающего поколения в семью. P.s. Люблю, но не от всего сердца. Асмодей. >> Лёгкие загорели, глаза на пару со всеми органами заполнились кровью, уинтер забыл, как дышать, и с силой впечатался о битонный пол, пока перед глазами не воцарила полная темнота. Фиолетовые глаза с силой распахнулись, но их тут же пришлось закрыть, на глаза стекало что-то прлхладное... Вода с полотенца у него на лбу. — Ты впорядке? — раздался нежный, неумолимо родной и знакомый голос слева. — Ты скулил и задыхался во сне, я беспокоился... Сделал тебе примочку и чай, — рука в свитере пододвинула кружку на тумбочке ближе к кровате. это жвижение было подобно коту, что собирается опракинуть стакан со стола на пол, однако у хенка были другие намерения. — Ты впорядке? — янтарные глаза светились в полумраке подобно луне на ночном небе. С фиолетовых глаз ринул град слёзы, в мгновение шрамированные, крепкие и тёплые руки сжали весьма женственное тело эльфа, от чего розововолосый невольно кашлянул. — Он впорядке? — из-за дверного проёма выглянул невысокий длинноухий силуэт в бесформенном, но таком узнаваемом худи. — Думаю, вполне... — на уголках глаз эльфа выступили слёзы, он бережно поцеловал светлый лоб, убирая с него прохладную тряпку.