Когда становится скучно...

      Когда на губах размазывается кровь и когда глаза чернеют от недовольства, когда после очередного ранения язык только сквернословит, когда оптимизм убивает… тогда можно с уверенностью поставить на то, что перед вами Lololowka. Там и без шарфов в клеточку все понятно. Даже очки, что несомненно были главной его внешней чертой, все же… не показывали его. Ассоциация есть, а вот самого носителя — нет. И с уже заляпаном широком худи, с гнездом на голове, с шарфом этим иногда надоедливым, наушниками, что уже давно ничего не проигрывают не понять, что это Lololowka. Не, понять-то можно. Но вот понять его лучше и глубже, пока он ото всех отгораживается… легко поставить «невозможно» и забыть. Но Джодах невозможный бог, бог неимоверно странный, но с такой шарм, такой стиль, такая живость! И крылья огромные, красивые и недоступные.       Когда кровь все же стекает по губам и капает на руку, которая слегка пострадала. Рана предельно ровная и аккуратная, но это не селфхарм и даже не близко, ведь… это вышло случайно. Какая-то тварь подошла сзади и разрезала кожу зубами. С тварью-то он разобрался, но эта тварь могла болеть чем угодно и заразить его тоже. Зато тварь аккуратная, ровно три красивые дырки. Надо к кому нибудь обратиться, хотя он и сам вполне справляется. Эти стены услышали еще новых нецензурных слов. Не хватало оповещения «словарный запас обновлен»! Но ведь это — стены, о чем он только думает?       — Ну, отлично. Белиссимо! Я обещал заскочить к Франу сегодня… или ещё вчера? Неважно. Зато живой и со странными мыслями, — хмыкает и левой рукой хватает фонарь.       — Ну-ну, — знакомый голос вывел его из спокойствия.       — Что ты здесь делаешь?! — недовольно встретив взглядом своего старого приятеля, от которого проблем больше, чем пользы, Lololowka вновь замолкает…       — Так не интересно. Я думал, что ты со мной разговариваешь… Впрочем, неважно, — странный и какой-то дурной тон в его голосе заставил мироходца напрячься, но виду он не подал. — Тебе же по любому скучно, не хочешь… м-м-м… поиграть? — глаза выражали недовольство, насмешку и предвкушение. Всё это отравляло воздух.       — О-о чем т-ты?..       — Поверь, ты знаешь, о чëм я говорю. Прекрасно знаешь.       — Да чего это с тобой?! Ты уже третий, третий раз за неделю пытаешься завалить меня в постель! А сегодня только вторник! — зыркнув на «птичку», Lololowka продолжил заниматься своими делами, словно нарочно игнорируя пернатое создание у себя в комнате, которое отчаянно пыталось возыметь с ним близкую близость.       — Да ладно тебе. Если я скажу, что у меня сегодня день рождения, ты согласишься? — с забавой на лице наблюдая за сбитым с толку мироходцем, Джодах едва ли шевелился.       — Я… — на мгновение замолчав, мироходец слегка покраснел, что было особо заметно на его бледном лице. — Ты так и не ответил на тот вопрос.       — А разве это имеет смысл? После моего небольшого заявления? Или проще будет сказать, что очень заманчивого предложения, от которого ты не можешь отказаться, в виду своего собственного желания и гордости?       — А к чему гарантии, что ты не врешь? — разговор перетек в более горячее русло. — Тем более не думаю, что переспать с другом — лучший подарок на день рождения.       — Ты и сам как небольшой подарок. Разве можешь сказать что-то против? Тебе не хватит смелости, птичка, — улыбчиво-слащаво он ходил вокруг парня.       — Это смотря кто тут птичка, — звонко хихикнув, он переменил взгляд на стену.       — Но я правда не могу врать тебе… — Джодах неловко почесал затылок.       — Думаю, я не настолько против, но и не настолько за, чтобы заниматься явно самым странным процессом в своей жизни. Ты понимаешь, насколько это абсурдно?       — Для такого эмпатичного, стильного, сильного и умного юноши обязательно важно знать всё тонкости тайных и личных договорённостей, да? Могу рассказать, если хочешь.       — Стой, нет!       — Как прикажете. Мы просто… м-м-м… поиграем? Теперь у тебя есть право на отказ. Ты можешь отказаться.       — Аэ...       — Отлично, — подняв на него недоумевающий взгляд, мироходец опустил голову и покачал ею из стороны в сторону, предчувствуя большие проблемы на свою задницу.

***

      — Слушай, может не надо, а? Чет не совсем хорошее чую.       — Ну-ну. Чутье у тебя что надо, — скорее насмешка.       — Слушай, если бы я был девушкой я бы тебя понял, но я тебя не понимаю. Потому что я парень! И мне не нравится твои немного странные поступки и слова.       — У тебя нет выбора, ты знаешь?       — У всех нас есть выбор, Джодах.       — Неужели? — он покачал головой, отвергая его слова. — Не тогда, когда ты слабее, — усмешка манит. Возможно, Lololowka действительно немножко любит этого Бога (а может и больше чем «немножко»), но вряд ли он об этом себе признается. Аморально это звучит и выглядит, хотя речь идёт о чувствах. «Сердцу не прикажешь». Когда-то он должен был бы понять смысл этих слов…       — Эй-эй! Раз уж я предстал перед тобой нагим, давай и ты, честный и праведный божок! — на губах расплылась усмешка, слегка отражавшая похоть и немое желание. Нет, он действительно того не желает и не хочет. Наверное…

***

      — Тебе не кажется это странным? — отрывая Джодах из своих мыслей, Lololowka смотрит богу прямо в лицо.       — Что именно тебя смущает? — не то, чтобы его глаза выражали враждебность, но явное желание опьянило его. И чем ему девушек не достаточно? Экзотики ему видите ли нужно. Лицемер как будто. Не экзотики, а эротики, маленький дерзкий божок. Без него всегда скучно.       — То, что никто из нас не получает явного удовольствия. Это как минимум, а во-вторых, хватит играть садиста. Я знаю, ты тот ещё мазохист.       — Ты просто пытаешься утихомирить свою поганую гордость. Поверь мне, я тебя от этого излечу.       — Ты точно не пил?       — Отчасти.       Он увлёкся исследованием мироходца, забегая от самой дали к ближайшему, он с каким-то особым умением игрался с тобой и твоими эмоциями. И ощущениями тоже.       — Слушай, я не позволю тебе сделать меня… своей пассией.       — Ох, ну конечно, — улыбнувшись так живо, Джодах посмотрел Lololowk'е в глаза и заставил того слегка нахмуриться.

***

      — Мы же вчера вроде бы даже переспали? Но я ничего из этого не помню.       — Поверь мне, в силу твоей откуда-то возникшей гордости, ты не хотел бы помнить, — улыбка заставила мироходца неловко кашлянуть и выйти, под предлогом помощи… Франу.       Но щеки запылали сразу же.       — «Сложно забыть то, что исцеляет и ранит одновременно, да?» — пусть он ничего не помнит, но эти слова отдаются в голове каждый раз. И он помнит до красных щёк о том, что тогда происходило с ним.