Прости, я не верю тебе.

— Джисон-а, родной, просыпайся, сыночек, опоздаешь в университет. Так начиналось каждое мое утро. Ласковый голос мамы, которая всегда одновременно с этими словами, открывала темные шторы, запуская свет в мою тусклую комнату. После матушка обязательно говорила, чтобы я позавтракал и оставляла деньги на столе, убегая на работу. Я всегда был рад тому, что хоть кто-то любит меня и заботится обо мне просто так. Но как только я слышал хлопок двери, я разбивался на маленькие осколки, желая не вставать с кровати и зарыться под одеяло с головой, и я мог бы так сделать, ведь мама возвращалась с работы гораздо позже, чем я с университета. Но сжирающее чувство того, что я не должен подводить матушку, не должен разочаровывать ее, никогда не давало мне покоя. Хоть где-то я должен был преуспеть, и это была именно учеба и профессия мечты, ради которой я жил. Я всегда преуспевал только в учебе. Внешностью природа меня явно обделила, решив сыграть со мной очередную злую шутку. Каждый поход в университет был самой настоящей пыткой для меня. Я совсем не социальный человек, и как только одногруппники это поняли, стали сторониться меня, как прокаженного, обращаясь лишь по учебе. Это самый настоящий ужас. Приходить туда, где ты чувствуешь себя небезопасно, некомфортно и чуждо. Всегда хочется вернуться домой, ведь там тепло, уютно и спокойно. Тебя там, по крайней мере, ждут и любят. Говорят же, «студенческие годы — самые лучшие годы жизни», но это точно не мой случай. Если бы была возможность, я бы учился заочно или дистанционно, но возможности не было, а значит и говорить ни о чем. Приходилось мириться с несправедливостью своего бессмысленного существования, и жить так, как приходилось всегда. Правда, сейчас живется немного лучше, чем в детстве. Моё детство? На него нельзя взглянуть без слез. Отец, точнее мужчина, которого я когда-то считал отцом, был еще тем моральным уродом. До моих тринадцати лет я видел много разных картин. Например, как этот мужчина бил мою маму, и как я всегда сильно и много плакал, закрываясь в шкафу, потому что не мог ничем помочь матушке. Еще я помню, как этот мужчина часто выпивал со своими друзьями в прошлом доме, пока мама была на работе, и не давал мне ничего есть, ведь я итак крупный парень. Я помнил каждый удар этого мужчины в мою сторону; синяки, которые приходилось скрывать под одеждой и мое вранье маме о том, что все в порядке. Я не хотел беспокоить матушку своими «глупыми» проблемами. Но самая яркая картина из детства, это «розочка», которой он хотел изрезать маму, ведь снова напился до потери пульса; крик матери; много людей вокруг меня и мамы; мой громкий плач и какие-то мужчины, которые обездвижили отца. Это стало последней каплей. Мы с мамой уехали от него из Японии в Корею, и доучивался я уже там, в новой школе, с новыми людьми. Но мои школьные годы были также не самыми лучшими, скорее чуть лучше моего детства. Я всегда ненавидел школу. Вы когда-нибудь сталкивались с буллингом? Я очень рад, если нет, потому что это самое страшное, что может произойти с человеком, когда его личность начинает формироваться. Надо мной смеялись; обзывали меня за одежду, прическу, за мои вкусы, да даже за то, что я умный парень; считали каким-то не таким; могли устроить мне бойкот; тыкали пальцем и обходили стороной. И в моей голове всегда был только один вопрос: «разве я действительно этого заслуживаю?». Я так и не узнал ответ на этот вопрос. Я часто задавал его тем, кто обижал меня в школе, но в ответ я получал только громкий заливистый смех и тыкание пальцем в мою сторону. Рассказывал ли я кому-то об этом? Нет. Опять же, я не хотел доставлять проблем матушке, или другим взрослым людям, которые могли меня защитить. Я хотел сам уметь постоять за себя, но итог всегда один: меня игнорировали и унижали молча. Я закончил школу с отличием, и смог поступить в университет своей мечты. Но эти жуткие воспоминания и яркие картинки из прошлого всегда преследовали меня. Я шел в свой первый день в университете с мыслью о том, что наконец смогу завести друзей, со мной будут общаться и дружить просто так, как это делали все люди. Но мои мысли раскололись на мелкие кусочки, как осколки, когда я услышал от парочки одногруппников, что меня считают странным и зажатым; меня обсуждают за спиной и насмехаются надо мной. Я снова плакал в тот день, как и все года в школе. Закрылся в своей комнате и рыдал, захлебываясь в слезах, а в голове эхом раздавался один и тот же вопрос «разве я действительно этого заслуживаю?». В ответ только была звенящая тишина и мои собственные всхлипы. С того же самого дня, я не пытался больше заводить с кем-то разговор, а уж тем более знакомство — первым. Даже если ко мне и подходили, и это были банальные вопросы по учебе, я все равно боялся. Боялся, что мне скажут, что у меня дурацкая прическа, или оправа очков мне не подходит, или цвет рубашки мне не к лицу. Я накручивал себя настолько сильно, что начинал немного заикаться, отвечая на простые вопросы. Из-за этого на меня тоже странно смотрели, и немного сторонились. Меня радовало лишь то, что меня прилюдно не унижали и не смеялись. Хотя я также понимал насколько я все-таки никчемный, что не смог подружиться хотя бы с одним человеком, чтобы не чувствовать себя так тоскливо и одиноко. Сейчас я на втором курсе, и смог адаптироваться и привыкнуть к тому, что я всегда один, среди большого количества людей. Я как капля в океане, неприметная и плывущая по течению. Я просто смирился с этим, надеясь, что когда я умру, я смогу переродиться либо в более лучшего человека, либо в бабочку. Впрочем, я особо не жаловался на такую жизнь, и мог бы и дальше оставаться в тени, пока один парень не решил со мной познакомиться.

♡ ♡ ♡

Мой день в университете был самым обычным. Каждый мой день — день сурка. Ранний подъем; долгие водные процедуры; завтрак; сборы в университет; дорога туда; три пары, между которыми был обед; дорога домой; и сам дом. Но сегодня день точно какой-то не такой. Я чувствовал, что должно было «что-то» произойти, но из-за непонимания, хорошее это «что-то» или плохое, я жутко волновался, чувствовал нарастающую тревогу и хотел уйти домой, лишь бы не ощущать невидимый груз на своих, и без того худых, плечах. Я уже пообедал, потому, как обычно стоял в коридоре, облокачиваясь на подоконник и повторяя конспект. Меня, конечно, вряд ли спросят, ведь я часто отдувался за всех на половине предметов точно. История дизайна и вправду иногда казалась мне нудной, но приходя домой я читал книгу об этом и эти мысли исчезали. Я иногда выглядывал из-под тетради, невольно вздыхая и рассматривая студентов, которые улыбались и смеялись. Я бы хотел также с кем-то прогуливаться по коридорам, долго-долго болтая ни о чем, хоть и для меня это очень трудно, общаться с людьми. «Ты замечтался, Джисон, повторяй лучше конспект, все полезнее» — пролетает в моей голове мысль. Лучше и вправду читать, чем расстраивать самого себя в неизвестно какой раз. Я бы и дальше читал лекцию, но чей-то бархатный голос, отдающийся звоном в ушах, заставил поднять глаза. Я чуть не ахнул, но вовремя сомкнул губы в «ниточку», непонимающе смотря на парня напротив. Я знал этого парня. Точнее, слышал о нем. Я случайно подслушал разговор девчонок о каком-то Ли Минхо с третьего курса, они так его расхваливали, что я навострил тогда уши и внимательно слушал. Они говорили, что этот парень очень красивый, высокий, сильный, умный, общительный, но в то же время и холодный. Я тогда не понял, почему девчонкам нравятся холодные парни? Это ведь глупость какая-то. Только теперь эта «глупость», ростом в 185 точно, стояла передо мной. Я со своими 170 явно казался очень маленьким, а я ведь всегда считал что у меня средний рост. — Привет! Я Ли Минхо, не против познакомиться и пообщаться? — этот парень мне улыбнулся, а я был готов провалиться под землю. Пообщаться? Мне послышалось? Вроде бы нет. Я немного насторожился, откладывая тетрадь и сминая край своего темно-синего свитера. Сейчас мне хотелось сбежать, спрятаться куда-то и расплакаться. Я уверен, что такие люди, как Минхо, не могли иметь желания общаться с такими людьми, как я. Это даже звучит бредово. — А… П-привет… Тебе что-то нужно от меня? — я ждал от него какого-нибудь обидного слова, или смешка в мою сторону, но в ответ на свой вопрос я получил только непонимающий взгляд третьекурсника. Сейчас почему-то он напомнил мне кота. — Нет, мне ничего не нужно. Я просто заметил, что ты часто один ходишь по университету, и решил подойти познакомиться. Так что? Или ты против? — он вновь одарил меня легкой очаровательной улыбкой. Заметил? Меня мог кто-то заметить? Все что я сейчас слышу для меня кажется хорошим сном, а не очередным кошмаром. Из-за них я не спал сутками, и Минхо решил подойти и познакомиться именно тогда, когда я выгляжу ужасно из-за того, что я не спал около полутора суток. Мне ужасно неловко, но я почему-то решил поверить ему. Решил, что он искренне и честно хочет со мной пообщаться. — Я… Я Хан Джисон, можешь называть Хан или Сон-и, — кажется мой голос никогда не был таким твердым, как сейчас, — Рад познакомиться с тобой, Минхо… Минхо-хён, прости! — я машинально опустил голову. Все же Ли меня старше, и я должен обращаться к нему уважительно. Я начал кусать внутреннюю часть щеки, как можно было так облажаться. Наверное, Минхо подумает, что я невоспитанный парень и передумает со мной общаться. — Хэй, все в порядке, называй меня просто Минхо или Лино, ладно, Джисон? У тебя, кстати милое имя, и классный свитер, — Ли слегка похлопывает меня по плечу, а та часть тела начинает немного покалывать. Это все так непривычно для меня. Со мной знакомится парень, с которым хотят познакомиться все, но из всех он почему-то выбрал меня. Это точно не сон? Я сильно ущипнул свою же кисть руки, чуть не прошипев от боли. Значит не сон. — Ладно, Минхо-хё... ой, Минхо! — я захотел немного посмеяться из-за своего глупого поведения, но вовремя прикрыл рот рукой. Привычка, которая со мной со школы. Мне часто говорили что мой смех и улыбка ужасны, поэтому я стал прикрывать рот. — Ты забавный, Джисон-а, — я вопросительно посмотрел на Ли. Забавный? Это плохо? — Ну ты по-милому забавный, я это имел ввиду. Я так понимаю, ты на дизайнера учишься? — я кивнул, поджимая губы, — Любишь рисовать? — я понимал, что постоянно кивать, мотать отрицательно головой или пожимать плечами, не смогу. Минхо, наверняка, надоест общаться со мной, потому что с таким же успехом можно и с самим собой поговорить, и то интереснее будет. Я, собрав мысли вместе и тихо сглотнув, решил ответить. — Я... Да, люблю рисовать. И мне, ну, нравится мода, это очень интересно. А еще можно научить других людей, как… Ну… Сочетать одежду между собой по цветам, или как можно интересно стилизовать вещи, — мне становилось тяжело так много говорить. Составлять связанные предложения для меня та еще задача, так еще и кричащие мысли о том, что «Джисон ты слишком много болтаешь, вдруг ему не интересно?» заставляли замолчать, и поникнуть, — Прости... Я слишком много болтаю, — я виновато взглянул на Минхо, который меня с интересом слушал, выражая эмоцию восхищения? Возможно мне показалось, и я просто успокаиваю себя так. — Нет-нет, Сон-и, мне правда интересно послушать. Я заметил, что ты разбираешься в моде, ты классно одеваешься. Звучит очень круто. Расскажешь об этом в кафе после пар? Буду ждать тебя у выхода из университета. Увидимся. Минхо на прощание потрепал меня по волосам и улыбнулся мне, идя в другую сторону. Я тихо выдохнул, начиная хрустеть пальцами. Для меня это тяжело и трудно, я все еще не до конца осознал, что со мной кто-то захотел познакомиться, кто-то заметил меня. Но мое настроение сильно улучшилось, хоть и такой короткий разговор «посадил» мою социальную батарею до процентов двадцати точно. Теперь я думал о предстоящей встрече. Что говорить Лино? Что ему будет интересно послушать? Как лучше говорить? И как не облажаться перед ним, чтобы он не передумал общаться со мной? Всю последнюю пару я думал о встрече с Минхо. Я ужасно волновался, уговаривая себя пойти с ним в кафе. Я пытался успокоиться, сконцентрироваться на том, что говорит преподаватель, но выходило так себе. Я был так рад, что со мной хоть кто-то решил познакомиться, и сразу же позвал встретиться. Меня посещали и другие мысли, к сожалению. Вдруг Ли не придет? Вдруг надо мной пошутили? Или завтра мы не будем с ним общаться, потому что тот посчитает меня скучным, неинтересным? Я нервно искусывал внутреннюю часть щеки, залезая в телефон, чтобы написать сообщение своему интернет-другу, Ли Феликсу. Мы общались около трех лет без перерывов, и Ёнбок единственный человек, которому я смог довериться. Я: Ликси, представляешь, ко мне подошел познакомиться парень, на курс старше! Я так рад… Он позвал меня в кафе после учебы, сказал, что хочет пообщаться со мной! Я обязательно тебе расскажу как все прошло, когда вернусь домой с прогулки. Ответ долго не заставил себя ждать. Ликси: О, Хан-и, родной, я очень рад за тебя! Надеюсь, все пройдет хорошо, буду ждать твоего рассказа) Я улыбнулся слегка, прикрыв рот рукой и выключив быстро телефон, чтобы никто не заметил. Я рад, что у меня есть такой друг, как Ликс, который всегда меня поддержит и не скажет, что я какой-то не такой. Хоть мы и на расстоянии, но он второй человек, от которого я чувствую тепло, заботу и понимание. Первый — мама. Мои мысли в мгновение возвращаются к Минхо. Я чувствовал нарастающую тревогу внутри, мне хотелось сбежать, придумать глупое оправдание, чтобы не приходить, но я не мог. Вдруг мы сможем подружиться, и будем называть друг друга друзьями? Вдруг я наконец поборю страх общения с людьми, и смогу подружиться с кем-то еще? Я действительно надеялся и верил в то, что Лино честен со мной. Я хотел верить ему. Меня выудил из моих же мыслей громкий звонок. Наконец пары закончились, и я спокойно собирал вещи в свою сумку, опуская рукава свитера сильно вниз. Я не показывал руки, потому что они были в татуировках. На первом курсе, я решил, что можно скрыть шрамы от порезов именно этим способом, и я не ошибся. На левой руке красовались ветки цветущей сакуры, а вместо ствола этого прекрасного дерева была катана, и ветки как бы «произрастали» из нее. Хоть Япония и возвращала меня в плохие воспоминания, но я любил сакуру. Часто ходил с матушкой на ее цветение. Правая рука не была так изрезана, поэтому я набил пару татуировок прямо на шрамах. На них красовалась дата рождения моей мамы. Также много мелких татуировок. Мне нравилось смотреть на свои руки. Я не замечал шрамов, а рассматривал свои татуировки, радуясь, что смог исполнить хоть одну свою детскую мечту. Но татуировки были не только на руках, я набил на ключице надпись, которая помогала мне жить и существовать, ведь смотря на неё, сразу все ужасные мысли уходили. «J'existe, mais je veux vivre» — «Я существую, но я хочу жить» и знак бесконечности. Эта надпись придавала мне сил. И я понимал, что я должен жить, а не существовать. Правда, пока это получалось не так хорошо, как я бы хотел. Я вышел из здания учебного заведения, поправляя лямку своей сумки. Я глубоко вдохнул воздуха, чуть прикрыв глаза. Свежо, спокойно и свободно. Я любил чувствовать, как воздух заполняет мои легкие, и как мне самому становится легко от этого. Я подходил к воротам, видя Минхо. Я снова хотел ахнуть, но как обычно сомкнул губы. Он действительно ждал меня? Мне не предвиделось? Это не галлюцинации на фоне недосыпа? Я понял, что это реальность только когда меня по-дружески похлопали по плечу и вновь одарили улыбкой. — Привет, Сони-и-и, я тебя очень ждал. Идем скорее в кафе, оно здесь недалеко, а то я немного мерзну. Сегодня кушаем за мой счет, отказы не принимаются! — он говорил это так энергично и эмоционально, что на мне это отразилось как молния, которая попала в огромное дерево. Я просто молча кивнул, идя с Лино и поглядывая на него. Мне хотелось рассмотреть его черты лица, чтобы запомнить их; чтобы его образ остался в моей голове, но я быстро одернул себя от такого занятия. Вдруг Минхо подумает, что я идиот, раз так пялюсь, поэтому я стал смотреть себе под ноги. Я думал о том, как я буду разговаривать с Ли. Мое общение состояло только из мамы, и Феликса, который жил на другом континенте планеты. Я знал, что Ликс скоро приедет сюда из Австралии, чтобы учиться и увидеться со мной. Но этого момента нужно еще дождаться. Жестокая реальность приводила к тому, что я толком не умею общаться с другими людьми. Я не знаю как говорить, чтобы меня поняли, или как правильно доносить свои мысли, потребности. Для меня это непривычно и непонятно. — Вот мы и пришли, — я вылез из собственной головы благодаря Ли, который любезно открыл мне дверь и мы зашли в кафе. Кофейня была мне знакома, весь первый курс на перерывах я приходил сюда. Со мной пытались говорить официанты, но они быстро поняли, что я не общительный и отстали от меня с разговорами. Мы прошли чуть дальше, и Минхо сел за свободный а столик, а я напротив, вновь поправляя рукава свитера. Я не думаю, что Ли нужно знать именно сейчас о моем прошлом, и почему мои руки забиты татуировками. Всему свое время. К нам подошла милая девушка-официантка, отдавая меню. Я начал рассматривать блюда, которые предлагались. На самом деле, я не очень был голоден, поэтому решил взять греческий салат и апельсиновый сок. Просто и вкусно. Я иногда поднимал глаза на Минхо, который сильно задумался о том, что заказать. «Он красивый парень… Наверняка, много девчонок за ним ходит», — я понимал, что ловлю себя на странные мысли. — Так, ну, я вроде выбрал, а ты? — парень снова ко мне обратился, и я просто кивнул, откладывая меню в сторону. Ли подозвал официантку к нам, и первый сделал заказ, а после они оба устремили свои глаза на меня. Я даже немного поежился и еле слышно произнес: — Греческий салат и апельсиновый сок, пожалуйста, — официантка кивнула, говоря, что заказ будет готов течении пятнадцати минут. Я взглянул на Ли, который почему-то смотрел на меня, и встретившись с ним взглядами, я быстро отвел глаза в сторону, кусая внутреннюю часть щеки. О чем же нам с ним поговорить? Я не знал чем он интересуется, или что ему нравится, поэтому долго думал, перебирая разные темы в голове. «Ты такой никчемный, Джисон, даже не знаешь о чем поговорить с человеком. Ему точно будет скучно с тобой», — я снова начал думать о том, какой я все-таки жалкий и ничтожный человек. — А расскажи что тебе еще нравится? Или хочешь про себя что-нибудь расскажу? — Минхо в очередной раз обратился первым. Мне стало немного не по себе. Я и вправду хороший слушатель, но явно плохой собеседник. — Я с удовольствием послушал бы о тебе, Минхо… Мне немного трудно сразу открываться, поэтому... Прости, но давай сегодня я лучше послушаю о тебе, а о себе... Расскажу позже. Я выдохся. Я уже, мать его, выдохся. Говорить так много сложенных предложений, сложно. Для меня очень сложно. Я понимал, что максимум еще несколько таких предложений, и я ограничусь жестами. Лино лишь кивнул мне, слегка улыбаясь. Он снова мне напомнил кота. Минхо начал рассказывать мне о том на кого он учиться; какие у него увлечения; что ему интересно; какая еда ему нравится, а какую он терпеть не может; рассказывал мне про своих трех котов, даже показал их на фотографиях, они очень милые. Ли успел рассказать и про любимые жанры кино и книг. — Ваш заказ, молодые люди, — я немного дернулся, ведь официантка очень тихо и незаметно подошла к нам, либо я сильно увлекся рассказом Минхо. Я просто кивнул, рассматривая свою тарелку и ковыряясь в ней. Я ел понемногу, прикрывая рот рукой. Я не мог кушать в общественных местах спокойно, мне не нравилась мысль о том, что кто-то смотрит на меня во время еды. Я боялся вызвать плохое впечатление людей о себе. Я иногда поглядывал на Лино, пока он не замечал моего взгляда. Я любовался его внешностью. Острые черты лица; небольшой нос; темные брови; глаза-бусинки, цвета горького шоколада; длинные, слегка пушистые ресницы; слабо выраженные скулы; пухлые малиновые губы. Ли очень красивый и его внешность запоминающаяся. Я снова поднял глаза на Минхо, но сразу их отвел куда-то в сторону, потому что тот почему-то смотрел на меня. Мне стало ужасно неловко, и я решил выпить свой апельсиновый сок. Я старался отвлечься так, но выходило не очень. Я все равно начинал думать, что Ли может посчитать меня странным, из-за чего посмеется надо мной и уйдет. Мы уже во второй раз вот так столкнулись взглядами. Но когда я все же переборол страх снова посмотреть на Минхо, тот будто застыл, смотря на меня. Странно, с моим лицом что-то не так? Или...? Нет, все мои кошмарные мысли вели к одному. Руки. Я совсем забыл, что пока пил сок, поставил локти на стол вертикально. Я осторожно опустил взгляд, и рукава свитера были спущены, открывая мои татуировки. Блять. Я так боялся этого, и это все равно произошло. — Слушай, Сон-и, а можно посмотреть твои татуировки поближе? Они выглядят классными, — Минхо смотрел то на меня, то на мои забитые руки. Тревога подступала, и мне хотелось уйти. Я не думал, что вот так просто кто-то увидит мои татуировки. Для меня это что-то личное и сокровенное, но раз Ли спрашивает, значит ему интересно посмотреть на них, рассмотреть получше. — А... Л-ладно? — я неуверенно закатал рукава, кладя руки на стол и наблюдая за реакцией Лино, который тихо ахнул. Да, татуировки были красивые, цепляющие взгляд, но я сразу видел под ними свои шрамы, надеясь, что они останутся моей тайной. Они и остались. Ли тоже их заметил, какие-то были под ветками сакуры, какие-то возле катаны. На второй руке мне казалось, что шрамы видно еще лучше. — Почему сакура, а ствол катана? — Минхо пальцами осторожно проводил по веткам сакуры, молча восхищаясь этой картиной. — Ну… Я люблю сакуру... Красивое дерево… И когда я смотрел на сакуру, мне становилось… Ну… Спокойно… — я очень волновался, тихо выдыхая и невольно сам смотрел на эту сакуру и на осторожные касания Минхо, — Катана… Просто нравится, как она выглядит… И решил, что можно вместо ствола дерева, набить это оружие… — Ли кивал, всматриваясь в каждую веточку, в каждый цветок, в острый наконечник катаны, но через пару минут он перевел взгляд на вторую руку. На ней были никак не связанные между собой татуировки, просто те, которые хорошо закрывали шрамы. Помимо даты рождения матери на руке красовались ветки сирени, это любимые цветы мамы; котята, маленькие и милые; рука была усыпана звездочками из-за чего напоминала небосвод в ночное время суток. — Такие красивые татуировки, Сон-и. А у тебя есть еще, или только на руках? — Минхо смотрел на меня с таким неподдельным восторгом. Ему действительно понравились мои татуировки? А как же шрамы, и шутки про это? Обычно, когда я показывал кому-то татуировки, все сразу замечали шрамы, и начинали шутить про суицид, или еще какие гадости. Я задумался, показывать ли Минхо татуировку с той надписью, или нет? Я хотел открыться ему, но боялся. — А… Да… Есть еще одна, минутку, — я неуверенно потянулся к вороту свитера, чуть спуская его и показывая надпись на ключице. Минхо внимательно разглядывал ее, вопросительно переводя взгляд на меня, — Это французский, J'existe, mais je veux vivre, переводится как «Я существую, но я хочу жить», — я заметил восхищенный взгляд Ли, он видимо не ожидал, что я знал французский, раз так спокойно произнес фразу. Возможно, он подумал, что я ввел в переводчике эту фразу, но я изучал французский еще в школе, и сейчас иногда общался в интернете с носителями этого языка. — Вау.. Это правда впечатляет, Джисон-а... А почему именно французский? Что эта фраза означает для тебя? — Минхо перевел взгляд на меня, а я обдумывал как объяснить, чтобы меня поняли. Я отпил немного апельсинового сока, прочищая горло, а вместе с этим и свои мысли. Почему ему так интересно знать, что для меня значит эта надпись? Почему я вообще не чувствую ни капли волнения, и так спокойно говорю о своих татуировках? — Ну… Французский красивый, я бы сказал, элегантный и аккуратный язык. Я давно его изучаю и мечтаю хоть раз побывать во Франции. А фраза… Она придает мне сил? Да, так правильнее сказать. Когда я вижу эту фразу, все плохие мысли сразу уходят, — я перебирал край свитера пальцами, смотря на свои руки. — Ого… Это очень интересно звучит, Сон-и! Я бы тоже хотел себе набить что-то такое, что придавало бы мне сил, — он улыбался мне, кивая и продолжая смотреть на меня, как на своего кумира. Я почувствовал, как мои щеки покрылись легким румянцем, и я сразу решил допить остатки своего сока. Я безумно устал. Моя социальная батарейка села до нуля и я понимал, что мне нужно домой. Нужно позвонить Феликсу и поделиться с ним этим. Нужно рассказать матушке. Я готов рассказать об этом всему миру. — С-слушай… Лино… Я… Ну… Очень устал за сегодня. Может поедем по домам? Прости, что так мало поболтали…— на самом деле я не хотел домой. Я хотел провести еще время с Минхо. Мне нравится слушать его рассказы. Но головой я понимал, что не смогу. Мой организм этого не выдержит, и я точно облажаюсь перед Ли. — Конечно, тогда до завтра Джисона-а-а, — он ярко улыбнулся мне, вставая, чтобы попрощаться. Я и не заметил как Лино встал. Он стоял с раскрытыми объятиями? Меня никто не обнимал до этого, кроме мамы, конечно. Я неуверенно подошел к Ли, аккуратно обнимая. Тот в свою очередь сжал в объятиях меня крепко, потрепав по волосам, — Оставь мне свой номер телефона. Спишемся позже, — я кивнул, диктуя свой номер телефона. Минхо тут же мне позвонил, чтобы у меня остался его телефон. — Хорошо доберись домой, Минхо! Я все же смог сказать хоть что-то, поэтому я безумно гордился собой, когда выходил из кафе. Я чувствовал себя уставшим и выжатым как лимон, но я слегка улыбался. Я был очень рад, что познакомился с Минхо, что я даже смог поведать ему о своих татуировках, не стесняясь. Мне хотелось плакать. Но я впервые хотел плакать от счастья.

♡ ♡ ♡

Мы общались с Минхо уже около двух месяцев. По будням мы виделись в университете; вместе обедали; прогуливались по коридорам; много шутили и смеялись; а еще созванивались вечерами, подолгу болтая. На выходных мы гуляли чуть ли не до ночи. Но самое главное, я смог раскрыться Ли. Я рассказал о своей семье, о мужчине, которого называл отцом; о школе и что происходило в школьные годы. Он всегда меня поддерживал и сопереживал мне, убеждая в том, что я хороший парень. Мне даже стало проще общаться не только с Лино, но и со своими одногруппниками. Они заметили, как сменилось мое настроение и потянулись(?) ко мне сами. Я действительно чувствовал прилив сил, энергии. Я стал реже вспоминать прошлое, мне перестали сниться кошмары, и я высыпался. Мое состояние только улучшалось и улучшалось. Я стал жить. Я стал видеть в мелочах радость. Для меня все стало цветным, а не серым. Только есть одно но… Я не знал наверняка, и думал, что некоторые так говорят из зависти, но я слышал от некоторых одногруппников, что Лино поспорил на меня. То есть общение со мной это просто спор. Он не искренен и не честен со мной, он не хотел со мной общаться по-настоящему. Именно это я и слышал. Я не хотел в это верить, и я не верил, ведь Ли ввел себя как обычно. Дружелюбно, приветливо, он все еще продолжал смотреть на меня восхищенными глазами. Минхо никак не менялся в лице, его поведение было привычным для меня. Я думал поговорить об этом с Лино, но решил, что он посчитает меня глупым, раз я верю в то, о чем болтают другие. Благо спустя пару недель эти слухи про спор спали и я выдохнул. Значит это бред. К началу третьего месяца нашего общения с Минхо я стал замечать, что с ним что-то не так. Я не был уверен в этом, но он был отстраненным, немного холодным. Мы стали реже созваниваться, а наши встречи по выходным по времени стали куда меньше. Я стал волноваться, но Ли оправдывал это эмоциональным выгоранием и завалом по учебе. Я особо не лез к нему, чтобы не злить и не доставлять неудобств. Мне было с кем общаться, помимо Минхо, и меня это радовало. Я хоть и переживал насчет старшего, но мой одногруппник — Хван Хенджин, поддерживал меня. Джинни успокаивал меня и давал веру в то, что у Ли просто не лучший период в жизни. И я верил Хвану, мне иногда казалось, что он гораздо честнее, чем Минхо. В один из дней в университете я провел почти целый день только с Хёнджином, не пересекаясь с Лино. Я насторожился и чувствовал, что что-то явно не так. Может я в чем-то провинился? Может я как-то обидел Минхо? Может ему просто стало скучно и неинтересно со мной? Я боялся каждого из этих вопросов. Ко мне снова вернулась тревожность, и я безумно волновался. Мы стояли с Джинни на перемене и болтали о фильме, на который недавно ходили вместе. Время на болтовню поджимало, ведь через пару минут должна была начаться пара. Я иногда поглядывал на коридор, вдруг Ли подойдет к нам. Я скучал по нему. Очень скучал и хотел увидеться, поболтать. Не знаю, что за высшие силы меня услышали, но в толпе студентов я увидел Лино, который шел в нашу сторону. Я невольно заулыбался, хоть и сам Минхо был очень серьезным, погруженным во что-то свое. — Джисон, поговорить надо, пойдем. Теперь Минхо выглядел еще мрачнее. Я стал перебирать в голове варианты того, что могло случиться. И каждый из вариантов был хуже предыдущего. Мы зашли в туалет и Ли громко выдохнул. Видимо разговор о чем-то очень важном, раз Лино такой серьезный и сосредоточенный. — Слушай, Джисон. Это был спор. Я общался с тобой на спор. Я выиграл этот спор, потому нашему общению конец. Я не верил своим ушам и глазам. Спор? То есть, слухи были правдой? Я не успел ничего сказать, Минхо просто ушел, оставив меня одного. Но где же тот Лино, который всегда улыбался мне? Который всегда рассказывал мне смешные до боли в животе, истории? Где тот Минхо, который каждый день писал мне? С которым мы каждый день созванивались? Где тот Минхо, который поддерживал меня? Где тот Минхо, с которым мы гуляли по парку? С которым мы вместе читали книги и смотрели одни и те же фильмы? Где тот Ли, который буквально вытащил меня, никчемного Хан Джисона, со дна? Я не верил в происходящее. Я не хотел в это верить. Я хотел, чтобы это была просто неудачная шутка. Но Ли не вернулся, значит это не шутка. Это правда. Я снова повелся. Я повелся, что могу быть интересным человеком для кого-то. Повелся, что кто-то искренне и честно общается со мной. Поверил, что я уж и не такое ничтожество, которым в конце концов все равно остался. Я опустился на холодный пол, облокачиваясь на стену. Я зарыдал. Я захлебывался в собственных слезах. Мне хотелось запереться дома и не выходить оттуда. Меня предали. Мне солгали. Нагло солгали. Меня просто растоптали, размазали как грязь. Мои слезы падали на кафель, и я еле достал телефон. Я написал Хвану, он был нужен мне как никогда. Мне нужна была поддержка. Я чувствовал себя разбито. Мне хотелось подойти к Лино и ударить его. Сильно ударить. Но я знаю, что я не смогу этого сделать. Я услышал как дверь туалета открылась и в нее влетел Джинни. Он присел рядом на корточки, крепко обнимая меня и я уткнулся в его плечо, зарыдав еще громче. — Хани, что такое? Что случилось? — Хёнджин переживал за меня. Я чувствовал это. Его голос немного подрагивал, а руки все сильнее сжимали меня в объятиях. Он знал, что мне нужно выплакаться и только после этого, я смогу спокойно объяснить. Поэтому он покорно ждал. Ждал моего рассказа. — Минхо… Он… Это был с-спор… Он поспорил на меня… Сказал, что в-выиграл этот спор, и наше общение… Ну… Всё… П-прекратилось.. — я еле связывал слова в предложения и заикался, шмыгая носом и смотря красными глазами на Хвана, который внимательно меня слушал, — Я ведь правда… Правда ему поверил… Я с-смог ему довериться… Рассказал о своих проблемах… Р-раскрылся ему… Я считал его своим д-другом… И думал, что и я для него друг… А это… Это всё только из-за спора… Он врал мне… Просто в-врал… Хёнджин… — я вновь расплакался, утыкаясь лбом в плечо Джинни, который начал успокаивающе гладить меня по спине. — Хани, родной. Он… Он мудак. Самый настоящий мудак. Я хочу разбить ему лицо, ведь так нормальные люди так не поступают. Он мог не спорить. Мог просто общаться с тобой. Сука. Я его ненавижу. Прости, Джисон-а, я правда его ненавижу. Я хочу высказать ему все, что я о нем думаю. Блять. Хани, обещаю, даю тебе слово, я буду рядом с тобой. Правда. Я помогу тебе с этим справиться. Я не оставлю тебя одного. Я не допущу, чтобы такое мудло было рядом с таким лучиком света как ты, — теперь Хенджин злился. Его голос был твердым. Я был безумно благодарен ему. Я хотел сказать ему спасибо, но я снова подумал о Минхо и снова заплакал. Мне нужно было плакать. Много плакать. И я знал, что я не один. Со мной Джинни. И он будет рядом. И в нем, и как в друге, и как в человеке, с которым мы были знакомы около месяца, я был уверен на все сто процентов. Но Лино. Он мудак. Хван в этом был прав.

♡ ♡ ♡

С того дня прошло еще два месяца. Все эти два месяца Хёнджин буквально поднимал меня со дна, на котором я оказался в мгновение ока. Еще в тот день. Хван действительно оставался рядом, поддерживал меня. Он оставался у меня дома, потому что переживал за меня. Я был до невозможности благодарен Хёну за это. Он старался водить меня на прогулки; в парк; в кино; в кафе; в театр. Если я не хотел никуда идти, мы сидели у него дома. Готовили вместе; иногда я наблюдал, как Джинни рисует; иногда мы вместе смотрели фильмы; он мог читать мне книги, которые мне нравились, лишь бы я не возвращался мыслями к Лино. Поначалу мне было трудно. Очень трудно. Я неделю прогуливал университет, и каждый день много плакал. Очень много. Я не спал сутками. Мне снова начали сниться кошмары. Но Хёнджин. Я его должник. Он помог мне. Помог отпустить Ли. Мы много говорили на эту тему, чтобы я быстрее смог оправиться от той ситуации. Да, во время этих разговоров я плакал, но слова поддержки Джинни мне очень помогали. Я верил ему. Я знал, что честнее него нет никого. Мне также помогал и Феликс. Я даже познакомил его с Хваном, и они вдвоем меня вытаскивали из дерьма. И я смог. Я отпустил Минхо. Я гораздо спокойнее стал относиться к его нахождению в ста метрах от меня. Мне стало плевать. Да, я просто отпустил его. Я понимал, что он не единственный человек в моей жизни. Вокруг меня много и других людей. После той ситуации, людей вокруг меня стало действительно много. Все будто сопереживали мне, не понимая, как так вообще можно поступать с людьми. Но я оставался верен только трем людям. Мама, Феликс и Джинни. Я сидел на паре литературы, как вдруг экран моего телефона загорелся. Хенджин, сидящий рядом, заглянул в него, закатывая глаза. Я вопросительно взглянул на друга, а после и сам увидел уведомление. Мне написал Минхо. Что? У меня зрительные галлюцинации? Видимо нам с Джинни пора болтать как минимум не пол ночи по телефону, ведь я ложился поздно и не всегда высыпался. Но это не галлюцинации. К сожалению. Лучше бы это были они. Почему, когда я уже отпустил этого человека, этот человек дает мне знать о своем существовании? Я тихо выдохнул, заходя в чат с Ли. Мудак: Привет. Я хочу с тобой поговорить. Либо последний наш с тобой разговор, либо нет. После пар буду ждать в курилке. Я написал простое «Хорошо». Я не до конца понял, что означает его это «либо последний разговор, либо нет». Я в принципе не очень то и хотел об этом думать. Правда, литература, как раз последняя сегодня. Но я решил, что без Хвана не пойду туда. У Джинни в принципе выбора то и не было. Я всегда везде тащил его с собой. И этот раз не исключение. Я впервые не переживал и не волновался насчет разговора с кем-то. Я был предельно спокоен. Меня особо это не волновало. Главное, чтобы разговор не затягивался. У нас с Хваном сегодня очередная ночевка (читать как марафон фильмов). Да и я сам особо не горел желанием общаться с таким подлым человеком, как Ли. Пара закончилась и я лениво собирал вещи, слушая Джинни, который рассказывал мне о том, какие фильмы мы будем сегодня смотреть. Я его внимательно слушал, кивая и говоря о том, что мы идем сначала в курилку. Друг вопросительно смотрел на меня, и я показал сообщение Минхо. — Боже, что еще нужно этому мудаку? Я готов ударить его. Я тихо посмеялся со слов Джинни. Он всегда смешно выглядел, когда злился. Мы вышли вместе из аудитории, спускаясь вниз. Я вышел первым, но Хван быстро сравнял со мной шаг и мы шли к курилке. Еще не доходя до туда я заметил Минхо, который особо не был рад видеть рядом со мной Хенджина, поэтому я попросил его подождать меня на выходе, чтобы он точно не ударил Ли. — Ну. И о чем разговор? — мой голос был твердым и я скрестил руки на груди, смотря на Минхо. Он явно не ожидал, что я буду так спокоен, мало того, я стоял в одной футболке. Он знал, что я не любил показывать татуировки, но Джинни убедил меня в том, что это моя изюминка, и такую эстетику нельзя прятать под одеждой. Я в принципе выглядел не так, каким меня привык видеть Лино. Мои волосы были выкрашены в темно-синий цвет, была проколота губа, а рваные джинсы, открывающие вид на мои голые коленки, вызывали в глазах Ли еще больше вопросов, на которые я не собирался ему отвечать. Моя жизнь точно больше его не касалась. — Я… Ну… Я хотел кое-что сказать. Прости, что задерживаю тебя, — он был напряжен, и я видел как он переживал, но я молча ждал, пока старший договорит, — Ты мне нравишься, Джисон, — я немного нахмурился, тихо выдыхая. Теперь уже нравлюсь. Что за бред несет Минхо? Это шутка? Я не понимал, мне смеяться или что? — Ты правда мне нравишься, Сон-и… Я не шучу… И это не спор, правда. Я не знал как на это реагировать. Я чувствовал себя странно сейчас, и лучше бы я не соглашался приходить сюда. Я не верил Ли. И не собирался верить. Какой человек, после того как спорил на тебя, признается в симпатии? Бред. — Прости, я не верю тебе. Я просто молча развернулся и ушел. Моя жизнь не так и плоха без участия Минхо в ней.