Necesito un minuto, quizás una eternidad

      Никто бы, наверное, никогда бы и не подумал о том насколько неприступный, очень добрый и всегда помогающий Ким Сынмин, который не разрешает никому себя касаться настолько… ласковый? Нуждающийся в небольших проявлениях любви и нежности? Но, боже благослови тех, кто дал эту возможность, Хан Джисон знал об этом.       Он хранил каждую крошечную нежность от его младшего. Столько времени он добивался этого. Входить в круг доверия этого серьёзного парня действительно является привилегией. А установка я-не-общаюсь-близко-с-одногруппниками всегда расстраивала, но кто если не Джисон пробьёт эту твёрдую стену из предостережений и комплексов? Для этого ему понадобилось целых полгода (выстраданных, потому что холодный сердитый взгляд, больше похожий на взгляд сердитого щеночка, по мнению Хана, очень часто сопровождал его попытки на сближение и выстраивание контакта), а после ещё целый (!) год, чтобы начать встречаться и получать постоянные объятия и иногда даже поцелуи на публике (он гордится собой, знайте это). 1. Сынмин впервые попросил ласки на людях.       Несмотря на начало октября на улице уже было достаточно холодно, чтобы укутаться в теплую куртку и надеть шарф. А желание выходить из теплого дома и из тем более такой уютной и комфортной кровати, на которой буквально раскидано всё что угодно: несколько огромных мягких подушек, теплый плед, какие-то мягкие игрушки и… Хан Джисон, который так не хотел идти в университет. «Ну кто ставит первыми парами лекции по основам какого-то химического анализа в 9 утра?». Но уже на протяжении месяца ему приходится открывать глаза рано утром после очередной бессонной ночи сидения за написанием нового бита для трека и идти на лекцию, ведь именно тогда он сможет получить стаканчик горячего американо и нежную улыбку от Кима, который знает, как тяжело Хану подниматься по утрам, когда на протяжении двух лет приходил не раньше часа дня, чтобы вместе пообедать (читайте как: подоставать младшего) и пойти вместе на другие занятия.       Джисон, запыхавшись, заходит в аудиторию, чуть ли не сбивая господина Чхве в дверях, за минуту до начала лекции, занимая место рядом с Мином, который всю ночь читал книгу, слишком увлёкшись, и теперь клевал носом, не заметив почти невесомый поцелуй в макушку от Хана.       – И тебе доброе утро, Ким Сынмин.       Что-то пробормотав себе под нос Сынмин немного сдвинулся со своего места и положил сначала голову на плечо Хана, а после и свои длинные ноги на колени буквально сделавшись маленьким уютным сонным клубком. А на вид большой мальчик, под метр восемьдесят, а по факту совсем не так.       – Ну что за миленький щеночек на мне развалился? – прошептал Джисон, при этом получив грозный недовольный взгляд и почувствовав слабый толчок в бок. – Ладно-ладно, Минни, спокойно, дай насладиться прекрасными спокойными моментами с тобой, раз уж ради тебя я пришел на… а что это?       – Хан Джисон! – послышался громкий голос преподавателя, но всё равно не смог сдержать радостную улыбку, которая появилась после того, как его Сынмин тихо и мило захихикал рядом с ухом. Что-то тёплое пробежало внутри, что невозможно сдерживать, потому что зачем сдерживать счастье?       Всю оставшуюся пару Сынмин всё время что-то ворчал себе под нос про то, что он уже устал сидеть, и что преподаватель слишком быстро говорит и вообще зачем ему это всё – всё равно продолжая записывать каждое слово, которое диктует им господин Чхве.       2. Несколько месяцев назад.       Между ними что-то происходит. Что-то, что настораживает, что заставляет ночами после тяжелого дня не спать, а думать-думать-думать-думать. Даже видео, поставленное на фон для быстрого засыпания, не помогает, а наоборот раздражает. Сынмин, уставший уже два часа крутиться в кровати без сна, поднялся и пошел на кухню, при этом избегая углы в квартире. Теплый свет от фонарей освещает комнату, поэтому Ким не задумывается даже о включении света и сразу ставит чайник греться. Холодный воздух из открытого на половину окна приятно остужает кожу (хотя хочется, чтобы проветрило и мысли, которые съедают его несколько дней). Джисон изменился. Нет, он всегда был немного навязчивым, но Сынмин мог его терпеть, не раздражаться, но сейчас… Сейчас он приносит ему небольшие перекусы в виде порезанного на кусочки любимого персика, у него всегда в рюкзаке находится его любимый сок, который он достаёт, когда видит насколько уставшим выглядит младший, что совсем скоро упадёт от бессилия. И это… это приятно?       Ким долгие годы говорил себе – «не привязывайся к людям, с которыми ты учишься, от тебя им всегда будет нужна одна выгода в виде помощи на учёбе. Не надо заводить близких друзей», а потом, как в каком-то странном фильме, появляется он. Парень, больше похожий на белку, с этими милыми щеками, растрёпанными волосами и с наушниками из которых слышится какой-то андеграундный рэп (который он сам писал, кстати). А еще постоянные пропуски занятий и громкий красивый смех, который он слышал даже со своего места в столовой, иногда поглядывая на источник громких звуков, находящийся в кругу своих друзей на курс старше. Он был слишком общительным для Сынмина. Слишком привлекающий внимание. Всего было слишком. Но когда мистер-слишком, весь смущённый и закусывающий от нервов нижнюю губу, подходит к нему в один из дней в столовой и просится сесть рядом «мест больше нет, а мы с тобой, вроде как, находимся вместе на большинстве занятий». И как ему было отказать? Правильно, никак.       И вот они здесь. Джисон стал очень часто появляться в его квартире, заполняя эту пустоту собой. Почему-то, в когда-то на самом деле уютной и наполненной его энергией квартире, после ухода Хана становилось пусто? Хотя, если присмотреться получше, он оставил везде свой след. Где-то лежит его толстовка, оставленная им ещё после совместного проекта по философии, даже на столе парень оставил один из своих многочисленных браслетов.       Голова кружится. Появляется иррациональное желание взять телефон и услышать его голос.       – Боже, Ким Сынмин, с каких пор ты стал таким банальным и нуждающимся? Противно… - прошептал в пустоту Ким, устало потирая лицо и наливая в кружку кипяток и насыпает пару ложек какао, которое также было куплено для Хана. Он невозможный сладкоежка, что ему кажется, что он съедает такое количество сладкого сразу за них двоих (как банально, боже).       На часах был третий час ночи, пятница, завтра не надо идти на занятия, а они с Джисоном разошлись почти шесть часов назад. Что за ужасное чувство гложет его? Он скучает? Наверное, пора признать – этот парень заставляет чувствовать его какие-то теплые чувства. Его хочется касаться, хочется получать от него объятия, забрать всё его внимание себе. Ужасно.       В кармане начинает жужжать мобильный. Достает его и щурится от яркого света, на лице расползается яркая улыбка: «Хани».       – Сынминни! Извини, что звоню так поздно, но ты не представляешь! – громкий, слишком громкий для такого позднего времени, восторженный голос Джисона расползается по тихой комнате. – Я наконец-то дописал песню! Сидел над ней с Чанбин-хёном так долго и вот она готова! Назвал её «hold on», помнишь мы болтали про домашних животных… – и Сынмина разрывает от нежности к этому парню. Голова вновь взрывается новыми мыслями: «Он написал песню, вдохновившись мною, моими размышлениями… А если он написал эту песню для меня?». – … и она такая…       – Хён... Ты не хочешь вновь приехать ко мне? Пожалуйста? – он сдался. Ему он нужен, так нужен, до заламывания пальцев нужен. На другом конце тишина, иногда прерываемая какими-то шорохами одежды и тяжёлым дыханием.       – Я скоро буду, Минни, твой хён скоро придет, буквально 10 минут и я буду рядом, дорогой.       Сынмин знал, что студия, которую снимает Хан и его друзья, находится в районе 25 минут от его квартиры, поэтому он сильно удивляется, когда звонок в дверь действительно звучит через 10 минут после окончания разговора. Поправив свою спальную большую футболку, которая очень часто падает с одного плеча, оголяя часть ключиц, и именно из-за этого ему постоянно нужно поправлять её, он открывает входную дверь, впервые за долгие часы разлуки облегчённо вздохнув. Он стоит там. Такой взволнованный и опять взъерошенный, как и в их первый полноценный разговор, который, конечно же, Ким помнит точно, безумно мягкий, утопающий в огромной толстовке и такой же большой кожаной куртке.       Без слов Ким пропускает в квартиру парня, сразу направляясь в сторону спальни, зная, что Джисон пойдёт за ним. Знает, как заметно расслабляются ранее напряженные плечи и спина. Но ему всё равно. Он хочет, чтобы кто-то его узнал, увидел настоящего. Не кто-то, а именно Хан Джисон. А он в ответ понимает. Понимает по умоляющему взгляду и пальцам, которые нервно теребят край этой бесформенной футболки, в которой Ким выглядит просто потрясающе.       Они ложатся на кровать Сынмина, перед этим Джисон снимает толстовку, оставаясь в одной легкой футболке. Сначала Киму было безумно неловко, но, немного подумав, он аккуратно придвигается ближе к телу Джисона, безмолвно спрашивая разрешения, и только после того, как старший поднимает руку вверх, приглашая, он льнёт к его телу, положив голову на его грудь, слушая ровное сердцебиение. Дышать становится намного легче. Особенно когда он ощущает, как чужая рука обвивается вокруг талии, прижимая еще ближе.       – Кажется я что-то чувствую к тебе, Хани, - шепотом, почти не слышно, произнёс Сынмин, еще больше зарываясь носом в грудь парня. Если бы Джисон не пытался не дышать даже бы и не услышал этого. Сердце пропустило удар, а после вновь забилось уже намного быстрее. Взаимность была чертовски приятной.       – Я к тебе тоже что-то чувствую, милашка Минни, давай спать, завтра мы всё обговорим, - он опять просто понимает.       3. Кто-то умеет показывать зубки. После того, как Джисон практически прописался в квартире Сынмина: «Твоя квартира вообще-то ближе к студии, да и мы всё равно каждый раз приходим именно к тебе и у тебя удобная кровать! А ещё ты без меня жить не можешь, малыш Минни, и тебе давно пора это признать» (а он и не жаловался, готовить для двоих ему было вдвойне приятно и когда он возвращался уставший его частенько встречала мягкая нежная улыбка, быстрые поцелуи в нос и щеку и мягкий шлепок по попе (что всегда смешило и нравилось Киму, но старшему об этом знать не обязательно) всё стало намного легче. Возвращаться в квартиру, в которой где-то звучит телевизор и шуршат какие-то пакеты из-под снеков, было намного приятнее чем в пустую темную. Поэтому сейчас, опять же вернувшись немного позднее обычного, и буквально почувствовав запах говядины с кухни, он поспешил туда.       Джисон так гармонично смотрелся в его фартуке с Почако, медленно покачивая бедрами под такт музыки из наушников, и аккуратно перемешивая куски говядины на сковороде, часто сверяясь с чем-то в телефоне. Пахло вкусно, по крайней мере не было запаха гари, что было удивительно для Хана, которого после единственной попытки сготовить что-то сложнее яичницы больше не подпускали к плите для его же блага (обжёгся и еще пару дней ходил мазал место несерьезного ожога). Подкравшись из-за спины Сынмин неожиданно схватил парня за талию и несильно укусил за плечо, так удобно открывшийся благодаря огромной футболке.       – Ай! Ким Сынмин! – потирая, больше от удивления нежели боли, покалеченное плечо, недовольно бубнит Джисон, грозно поднимая взгляд вверх, чтобы встретиться со смешинками в глазах напротив. Ох уж этот Ким Сынмин, все его нервы тратит, – Ты чего тут кусаешься? Вроде хвоста за спиной у тебя не заметил, а щенком всё равно являешься, – поворачивается обратно к плите – там вообще-то подгорать начинает – и прячет довольную улыбку от нежного поцелуя в это же плечо. Всё-таки ласковый Сынмин его любимый.       После ужина, уставшие и наевшиеся, парни оказались на диване, смотрящие какое-то аниме, которое было поставлено ещё до прихода Кима с подработки, и полностью укутанные в плед. Это был их типичный вечер пятницы, когда можно просто выдохнуть от тяжелой рабочей и учебной недели и провести время вместе обнимаясь, чувствуя тепло друг друга. И именно сейчас Киму нужно было всё разрушить – он начал копошиться на месте, чуть отдаляясь от теплого бока Джисона, который уже хотел было начать возмущаться, как наткнулся на немного смущенное лицо и бегающие глаза. Но спросить ничего он не успел, как…       – Я тебя сейчас укушу, хорошо? – и без промедлений немного нагнулся и легонько, почти невесомо сомкнув зубы, укусил парня в плечо. Джисон недоуменно продолжал смотреть на своего парня, который… который вновь укусил его просто потому что захотел? Головная боль. Но это не было неприятно. Необычно? Несомненно, ещё никто его не кусал. Неприятно? Ни в коем случае. Это его Сынмин. Его головная боль. И он так рад, что именно с ним Ким чувствует себя настолько комфортно, чтобы показать эту странную часть самого себя, которую прячет за серьезным видом и недовольным взглядом. – Если тебе неприятно, ты скажи… Я… Просто… ну… не мог сдержаться…       – Эй, Минни, спокойно, - быстро схватив начинающего ещё больше нервничать младшего за свободную руку, начинает успокаивать Хан, - Всё в порядке, малыш, всё в полном порядке. Я же не злюсь, правильно? Если бы мне было неприятно я бы тебе об этом сказал ещё на кухне, хорошо? А ну хватит, Ким Сынмин, посмотри на своего замечательного парня, - Ким поднял глаза, в которых плескалась вина и злость на самого себя, но Джисон положил свою вторую ладонь на щеку парня, нежно поглаживая, успокаивая еще больше. А он, как настоящий щенок, ластился к теплу и заботе, - Я не против твоих проявлений любви, Минни. Да, для меня они неожиданные, но мы всегда можем поговорить и всё решить.       – Хорошо, Хани…       – Вот и отлично, а теперь иди ко мне ближе.       Джисон наклонился и нежно поцеловал парня, обвивая тонкую талию своими ладонями и начиная подталкивать к себе на колени. Вес на коленях казался слишком знакомым, а вкус клубники на губах родным.       4. Минни любит сидеть на коленях.       Джисон начал замечать как часто Сынмин просит обычных касаний дома, когда они только вдвоём. Ненавязчиво тронет, чтобы получить объятия, тыкнет в бок, чтобы взяться за руки, просто сам кладёт голову на бедра, когда они сидят в гостиной, садится на колени, когда они целуются, запуская руки в волосы…       Впервые это Сынмин сделал в столовой на перерыве, когда, после тяжелой контрольной работы по предмету, которого нет у Джисона, Ким грустный направлялся к столику друзей Хана. Завидев его, Чан приветственно махнул рукой, остальные просто кивнули. Джисон уже хотел подняться и обнять парня, как почувствовал давление на коленях и тяжелое дыхание на своей шее. Руки автоматически защитно обхватили тело Кима, а губы коснулись макушки. Что-то случилось, о чём он не хочет говорить, но хочет почувствовать себя под защитой, ощущать опору рядом с собой. И Джисон, опять, понимает. Поэтому продолжает с той же темы, на которой они остановились, забирая внимание от затихшего Кима у себя на коленях.       Разговор за столом вновь возобновляется, а Ким начинает расслабляться, больше не ощущая внимательные взгляды посторонних на себе. Сейчас для него существуют только крепкие руки Джисона на талии, голова на одном из плечей и редкие успокаивающие ласковые фразы в ухо.       Джисон, как будто читая мысли, в какой-то момент отстраняется, внимательно осматривая лицо Кима и быстро нежно чмокая губы, со словами: «Всё в порядке. Мы в порядке. Не чувствуй себя неловко, тут только свои. Я люблю тебя».       И всё буквально встало на свои места.       После этого инцидента Сынмин стал всё чаще оказываться на коленях Хана. Во время посиделок в квартире с друзьями, в баре, когда Джисон с Чаном и Чанбином выпустили первый трек и решили отпраздновать это, в парке и очень часто дома.       + небольшой бонус в виде любви Сынмина получать поцелуи в разные части своего тела.       В первый раз Сынмин тяжело сглотнул, когда Джисон покрывал его шею поцелуями. Это было чертовски приятно, и он впервые ощутил бабочек в животе в тот момент (это его первые отношения, конечно он никогда не знал, что поцелуи в шею были действительно прекрасны). А Джисон, как настоящий чертёнок, почувствовав под своими руками дрожь от этого, начал всё чаще смущать Кима, то и дело губами касаясь шеи рядом с пульсом. Ему было безумно забавно наблюдать как парень от неожиданности вздрагивал, а по телу проходили мурашки.       Поцелуи в волосы и в лоб были огромным фаворитом. Сынмину было важно услышать похвалу, понять, что он сделал всё правильно, и что он хороший мальчик. И это также не ускользнуло из внимания Хана. Он сам любил целовать и касаться, обнимать в рандомный момент, теребить одежду на Сынмине, поэтому он только с огромной радостью и воодушевлением говорил, как хорошо поработал Ким и в «награду» целовал в лоб, ероша волосы парня, получая в ответ хихикание и звезды в глазах. Или ночью, когда Сынмин уже давно спал, а Хан только-только вернулся из студии, он нежно целовал на ночь в лоб, забираясь под тёплое одеяло, сразу оказавшись в крепких объятиях спящего кальмара, не иначе.       Ким Сынмин слишком глубоко въелся в его мысли, но всё в порядке пока они в порядке.